Против течения
Двойная игра и тень на пороге
За окном старой сталинки на Кутузовском проспекте густели сумерки, окрашивая комнату в глубокие синие тона. Аня сидела на широком подоконнике, поджав под себя ноги, и смотрела на экран ноутбука. Свет от монитора выхватывал её лицо — бледное, с тенями под глазами. Месяц. Прошел ровно месяц с того дня, как она официально «исчезла».
Для всего мира Аня Чижова была неудачницей, сбежавшей обратно в Дмитров поджав хвост. Для мамы она была прилежной студенткой, которая просто очень занята на новой подработке и не может часто говорить. А для самой себя она стала призраком, запертым в квартире, которая когда-то принадлежала женщине, чей портрет в тонкой серебряной рамке до сих пор стоял на комоде в спальне.
Аня открыла вкладку студенческого паблика МГППУ. Рука невольно дрогнула, когда на экране высветился свежий пост с благотворительного вечера. Это была серия снимков, но центральный притягивал взгляд, как магнит. На фоне тяжелых бархатных штор стояли они. Катя Гордеева в ослепительном платье из чешуйчатых пайеток буквально висла на Глебе, собственнически положив руку ему на плечо. А Глеб... Глеб выглядел безупречно. В черном смокинге, с идеально уложенными волосами, он смотрел в камеру тем самым холодным, надменным взглядом, который Аня так возненавидела в их первую встречу в кафе.
Сердце кольнуло острой, ядовитой иглой ревности. Аня знала каждое движение этой игры, знала, что это фальшь, декорация, выстроенная ради безопасности её матери и её собственной жизни. Но видеть, как его рука касается талии Кати, как они смеются над чем-то, недоступным ей, было почти физически больно.
– Это просто игра, Ань. Успокойся, – прошептала она в пустоту комнаты, закрывая крышку ноутбука. – Так нужно. Ты сама это придумала.
Живот урчанием напомнил о себе. В холодильнике было пусто — за последний месяц Аня научилась питаться как аскет, лишь бы не выходить лишний раз на улицу. Но сегодня одиночество давило слишком сильно. Ей нужно было выйти. Хотя бы до ближайшего круглосуточного магазинчика.
Накинув серую худи с глубоким капюшоном и натянув его почти до носа, Аня вышла из подъезда. Вечерняя Москва дышала прохладой. Она быстро дошла до магазина, купила пакет молока, пачку овсянки и яблоки. Возвращаясь назад, она чувствовала себя шпионом на вражеской территории. Но когда она подошла к тяжелым кованым воротам, ведущим во двор дома, её ждал неприятный сюрприз. Ключ в замке калитки провернулся на пол-оборота и намертво застрял.
– Да ладно... только не сейчас, – пробормотала Аня, дергая ручку.
Замок противно лязгал, но не поддавался. Аня изо всех сил навалилась плечом на калитку, пытаясь провернуть ключ, но пальцы только соскальзывали с холодного металла.
– Помочь? – раздался спокойный мужской голос за спиной.
Аня вздрогнула и резко обернулась. Перед ней стоял парень примерно её возраста в спортивном костюме. В одной руке он держал поводок, на конце которого нетерпеливо переступал лапами крупный золотистый ретривер.
– Заело? – парень дружелюбно улыбнулся. – Тут старые механизмы, их иногда клинит, если резко дернуть.
Он подошел ближе, мягко отстранив Аню в сторону. Его движения были уверенными. Он не стал дергать ключ, а слегка приподнял калитку за нижний край и только потом плавно повернул замок. Механизм щелкнул, и дверь открылась.
– Спасибо огромное, – выдохнула Аня, поправляя капюшон. – Я уже думала, придется через забор лезть.
– Не стоит, тут колючая проволока по верху, – парень рассмеялся. – Я Леша. Живу в третьем подъезде. А тебя раньше не видел. Недавно заехала?
Аня замялась. Инстинкт самосохранения кричал: «Уходи!», но в то же время ей так не хватало обычного человеческого общения, не обремененного тайнами и заговорами.
– Я Аня. Да, недавно. Квартира знакомых, – она кивнула в сторону дома. – Ты давно тут живешь?
– Всю жизнь, – Леша похлопал собаку по боку. – Это Бакс. Мы как раз на вечерний обход вышли. Слушай, Ань, если не занята, может, пройдешься с нами кружок вокруг сквера? Погода отличная, а Бакс обожает новых людей. Он не кусается, честное слово.
Аня посмотрела на темные окна своей «крепости». Там её ждали только ноутбук с компроматом и холодная постель.
– Знаешь... пожалуй, пройдусь. Всё равно дома делать нечего.
Они пошли по аллее. Леша оказался удивительно легким собеседником. Он рассказывал про историю района, про то, в каких дворах лучше не появляться после полуночи, и про своего пса, который однажды умудрился съесть целый торт, приготовленный для юбилея бабушки. Аня слушала, изредка вставляя короткие комментарии. Она внимательно следила за тем, что говорит, не называя фамилий и не упоминая университет. Для Леши она была просто девушкой, которая временно живет в старом доме.
К одиннадцати часам они вернулись к воротам.
– Спасибо за прогулку, Леш. Мне правда стало легче, – искренне сказала Аня.
– Заходи, если что. Мы с Баксом тут каждый вечер в это время. Соседи должны помогать друг другу, верно?
Аня кивнула и быстро скрылась в подъезде. Поднявшись в квартиру, она поставила чайник и присела за стол. Тишину нарушил резкий вибросигнал телефона. На экране высветился зашифрованный номер.
– Алло? – Аня поднесла телефон к уху, чувствуя, как сердце ускоряет бег.
– Привет, кудрявая моя, – раздался в трубке низкий, чуть хриплый голос Глеба.
Аня невольно улыбнулась, закрывая глаза. Этот голос был её единственной связью с реальностью.
– Привет-привет. Ну что, как отдохнули? Видела фотки ваши. Красивое платье у Кати, – она постаралась, чтобы в голосе не прозвучало слишком много сарказма, но не удержалась.
На том конце провода послышался тяжелый вздох.
– Да это пиздец, Ань. Я готов был всё бросить прямо там, посреди зала, и домой поехать. Эти рожи, эти разговоры о акциях и слияниях... Катя весь вечер щебетала о какой-то поездке в Альпы. Я едва сдерживался, чтобы не сорваться. Ты-то как? Что там у тебя?
Аня встала, чтобы налить чай, прижимая трубку плечом к уху.
– Да что у меня... Целый день дома, тишина. Вот вышла под вечер до магазина сходила, проветрилась. Кстати, дверь в калитку запала, не могла открыть ворота. Провозилась минут десять, пока парень один не помог. Сосед, кажется.
В трубке повисла короткая, тяжелая пауза. Аня буквально кожей почувствовала, как на том конце провода изменилось настроение Глеба.
– М-м-м... парень, – его голос стал опасно тихим. – Как зовут парня?
Аня не сдержалась и негромко рассмеялась, помешивая сахар в кружке.
– Глеб, ты что, ревнуешь? Серьезно? Да брось, он просто помог с замком. У него собака такая смешная, Бакс. Мы прошлись кружок по скверу, он рассказал, где тут аптека нормальная и где парк. Погуляли минут сорок и разошлись. Обычный парень, Глеб.
– Сорок минут — это не «просто помог с замком», Аня, – буркнул Глеб. – Я тут в аду нахожусь, изображаю из себя преданного пса, а ты там по паркам с Лешами гуляешь?
– Его зовут Леша, да. И перестань. Ты же сам сказал, что мне нельзя замыкаться в четырех стенах, иначе я с ума сойду. Это была просто прогулка без обязательств. Лучше скажи... ты нарыл что-нибудь на них?
Глеб помолчал, видимо, справляясь с эмоциями. Аня слышала, как он чиркнул зажигалкой — дурная привычка, которая вернулась к нему за этот месяц.
– Нарыл, – уже серьезнее ответил он. – Отец стал неосторожным. Он думает, что я полностью под контролем. Вчера я зашел в его кабинет, пока он был в душе. У него в сейфе лежала папка по тендеру на застройку северного участка. Там подписи Гордеева-старшего и суммы откатов, которые не проходят ни по одной ведомости. Это не просто коррупция, Ань. Это уголовка в особо крупных размерах. Если мы правильно разыграем эти карты, они оба сядут.
Аня затаила дыхание.
– Ты сфотографировал?
– Да. Всё скинул на то облако, к которому у тебя доступ. Посмотри завтра, там нужно сопоставить даты с банковскими переводами той подставной фирмы, которую мы нашли на прошлой неделе. Если цифры сойдутся — у нас будет идеальный капкан.
– Глеб, это опасно, – Аня прикусила губу. – Если он заметит, что в папке копались...
– Не заметит. Я вернул всё на место с точностью до миллиметра. Слушай, кудрявая, – его голос вдруг смягчился, утратив привычную жесткость. – Я ужасно скучаю. Иногда мне кажется, что я просто сорвусь, приеду к тебе и плевать на все эти планы.
– Нельзя, Глеб. Еще немного. Мы уже почти у цели. Если сейчас всё испортить, мама пострадает. Ты же знаешь своего отца.
– Знаю, – выдохнул он. – Ладно, мне пора. Катя ломится в дверь, говорит, что я слишком долго «решаю дела по телефону». Ненавижу это всё.
– Иди. И... Глеб?
– Да?
– Я тоже скучаю. Очень.
Аня нажала отбой и еще долго сидела в темноте, глядя на экран телефона. Глеб ревновал. Это было странно, почти смешно, учитывая обстоятельства, но в то же время это согревало её лучше любого чая. Он был там, в своем фальшивом мире золотой молодежи, но его мысли были здесь, с ней.
Она открыла ноутбук и вошла в зашифрованное хранилище. Новые фотографии документов уже были там. Аня начала вчитываться в сухие юридические термины и бесконечные колонки цифр. Профессия психолога учила её искать закономерности в поведении людей, но сейчас ей приходилось искать закономерности в их преступлениях.
Ближе к двум часам ночи она нашла то, что искала. Перевод на три миллиона евро от компании «Норд-Строй» на счет офшора, зарегистрированного на имя матери Кати Гордеевой. Дата совпадала с днем подписания того самого тендера.
– Попались, – прошептала Аня, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
Это было оно. Прямое доказательство связи между отцом Глеба и Гордеевыми в обход закона. Теперь у них было оружие. Осталось только выбрать момент, чтобы нажать на спусковой крючок.
Аня закрыла глаза, представляя тот день, когда ей больше не придется прятаться под капюшоном. Когда она сможет открыто войти в университет, обнять маму и... просто быть рядом с Глебом. Без масок, без лжи, без теней за спиной.
Но пока за окном была только темная московская ночь. И где-то там, в другом районе, Глеб Волков засыпал в своей пустой роскошной спальне, сжимая в руке телефон, в котором хранилась вся его жизнь.
Аня легла в кровать, укрывшись одеялом до подбородка. Ей приснился Дмитров, запах свежего хлеба из пекарни у дома и Глеб, который вел её за руку по берегу канала. В этом сне не было черных машин, не было Кати в блестящем платье и не было Семена Семеновича с его ледяным голосом. Был только свет.
Проснулась она от резкого стука в дверь.
Аня подскочила на кровати, сердце забилось в горле. Кто мог прийти в такую рань? Глеб всегда предупреждал о визитах. Охранники отца? Сосед Леша?
Она осторожно подошла к двери и посмотрела в глазок. На лестничной клетке стояла Олеся. Она выглядела встревоженной, постоянно оглядывалась на лифт.
Аня быстро открыла замки и втянула подругу внутрь.
– Олеся? Что случилось? Как ты меня нашла?
– Глеб дал адрес на крайний случай, – быстро проговорила Олеся, тяжело дыша. – Аня, у нас проблемы. В университете начались странные движения. Катя что-то заподозрила. Она наняла частного детектива.
Аня почувствовала, как пол уходит из-под ног.
– Что? Откуда ты знаешь?
– Ира подслушала её разговор в раздевалке. Она хвасталась девчонкам, что Глеб «слишком часто уходит в туман» и что она проверит каждую щель, но найдет, куда он девается. Аня, если детектив выйдет на эту квартиру...
– Глеб знает? – перебила её Аня, лихорадочно соображая.
– Я не смогла до него дозвониться, у него, видимо, выключен тот номер. Слушай, тебе нужно уходить отсюда. Хотя бы на пару дней. Пока мы не поймем, насколько далеко они продвинулись.
Аня посмотрела на ноутбук, лежащий на столе. В нем была вся их работа. Весь их шанс на свободу.
– Я не могу просто сбежать, – твердо сказала она. – Если я уйду сейчас, мы потеряем след. Мне нужно закончить анализ последних документов. Олеся, ты сможешь прикрыть меня в университете? Если кто-то будет спрашивать про Дмитров...
– Я уже сказала всем, что ты уехала к тетке в Питер, – кивнула Олеся. – Но Катя не дура. Она чует, что Глеб играет роль. Ей не нужны доказательства, ей нужна жертва.
Аня подошла к окну и осторожно отодвинула штору. На улице, у ворот, стоял знакомый золотистый ретривер. Леша гулял с Баксом, как и обещал. Он выглядел таким обычным, таким спокойным.
– Значит, будем играть на опережение, – Аня повернулась к подруге. – Олеся, мне нужно, чтобы ты передала Глебу записку. Лично в руки. Никаких телефонов.
– Что ты задумала?
– Мы ускоряем финал. Если Катя ищет правду — мы дадим ей её. Но только ту часть, которая её уничтожит.
Аня быстро набросала несколько строк на листке бумаги. Её рука больше не дрожала. Месяц в заточении не сломил её, он сделал её тверже стали. Она знала, что Глеб пойдет на это. Он так же, как и она, устал от этой стеклянной маски.
– Передай ему это сегодня на большой перемене. Скажи, что «время Ч» наступило.
Олеся спрятала записку в карман куртки.
– Ты сумасшедшая, Чижова. Но, кажется, именно это Глебу в тебе и нравится. Береги себя.
Когда дверь за подругой закрылась, Аня вернулась к ноутбуку. Она знала, что теперь каждый шорох за дверью может быть сигналом опасности. Но страха больше не было. Была только холодная, расчетливая решимость.
Она посмотрела на экран, где светились цифры откатов Гордеева.
– Ну что, Катенька, – прошептала Аня. – Хотела правды? Ты её получишь. Вместе с билетом в один конец из жизни Глеба.
За окном Леша весело свистнул своей собаке. Жизнь продолжалась, но для Ани и Глеба она окончательно превратилась в поле битвы, где пленных не берут. И в этой битве у них было только одно преимущество — они действительно любили друг друга. А это была та переменная, которую ни Семен Семенович, ни Катя Гордеева никогда не учитывали в своих расчетах.
Аня открыла новый файл и начала печатать план их последнего хода. Пальцы летали по клавишам, выстраивая логическую цепочку, которая должна была разрушить империю Волковых и Гордеевых. Она знала: завтра всё изменится. Либо они победят, либо Москва поглотит их навсегда.
Но глядя на фотографию Глеба, которую она тайком распечатала и хранила под клавиатурой, Аня улыбалась. Она верила в своего «богатого богатыря». И знала, что кудрявая девчонка из Дмитрова еще заставит этот город играть по своим правилам.