Против течения
Тайны прошлого и игра в прятки
Глеб Суворов не любил загадки. В его мире всё было предельно просто: если есть проблема — бей, если есть цель — бери. Жизнь по понятиям двора и ринга приучила его к тому, что люди прозрачны в своих желаниях. Девчонки, которые крутились вокруг него, хотели либо его денег, либо его статуса, либо просто возможности похвастаться перед подругами, что они «с Суворовым». Но эта мелкая кудрявая девчонка из парка не вписывалась в привычную схему.
Выйдя из кафе, Глеб чувствовал странное раздражение. Она смотрела на него не с восхищением и не с притворным испугом, а с каким-то искренним, почти детским возмущением. И эти её «юридические» замашки...
– Глеб, ты чего завис? – Стас, его давний приятель и по совместительству человек, который мог достать любую информацию в этом городе, хлопнул дверцей машины. – Поехали, пацаны уже у меня.
Глеб молча завел мотор. Черная «БМВ» сорвалась с места, оставляя позади и кафе, и девчонку с её учебниками. Доехав до гаражного кооператива, где у Стаса была обустроена своего рода база, Глеб заглушил двигатель.
Стас не заставил себя ждать. Как только Глеб вышел из машины, тот подошел к нему, размахивая какой-то папкой.
– Глебас, я, кстати, нарыл на ту малую, про которую ты спрашивал. Ну, ту, что в парке вчера засветилась.
Глеб оперся спиной о капот, делая вид, что ему почти неинтересно.
– Ну, и что там? Очередная домашняя девочка, решившая поиграть в юриста?
– Почти, – Стас усмехнулся и вытащил листок. – Короче, Саша Морозова. Семнадцать лет...
– Что?! – Глеб резко выпрямился, едва не ударившись головой об открытую крышку багажника. – Стоп. Семнадцать? Ей даже восемнадцати нет?
– Ну да, – Стас протянул ему ксерокопию паспорта. – Через пару месяцев только стукнет. Совсем еще «зеленая».
Глеб выхватил бумагу. С черно-белого снимка на него смотрела та самая девчонка. Волосы на фото были убраны, открывая высокий лоб и прямой, упрямый взгляд. Морозова Александра Дмитриевна.
– И это всё? – Глеб нахмурился, листая страницы. – Где прописка? Где родители?
– А вот тут самое интересное, – Стас посерьезнел. – Дальше у неё почему-то прочерк стоит. В графе «родители» — пусто. Адрес регистрации до последнего момента — детский дом в соседней области. Она сирота, Глеб. Приехала сюда по квоте, поступила в колледж. Ни связей, ни родни, никого.
В этот момент к ним подошли остальные парни из компании. Один из них, Макс, услышав последние слова, громко похлопал в ладоши и заржал.
– Ну вот, Глебушка, поздравляю! Были у тебя девахи всегда двадцать плюс, упакованные, на понтах... А теперь вот, глядите-ка, семнадцатилетняя детдомовка появилась. Решил в благотворительность поиграть или на воспитание взял?
Глеб смерил Макса таким взглядом, что тот мгновенно заткнулся.
– Закрой рот, Макс. Она свидетель, не более того.
– Да ладно тебе, – Стас примирительно поднял руки. – Девчонка чистая, как лист. Ни в каких базах не значится, приводов нет. Реально просто мимо проходила. Но ты прикинь, какая ирония: будущий юрист из детдома и ты. Это же как кошка с собакой.
Глеб ничего не ответил. Он смотрел на фотографию в паспорте и чувствовал, как внутри шевелится что-то непривычное. Не жалость — он не знал этого чувства, — а скорее недоумение. Одна в чужом городе, без копейки за душой, да еще и лезет в самую гущу разборок. Дура или слишком смелая?
– Свободны, – бросил он парням и, не оборачиваясь, пошел в сторону боксерского зала. Ему нужно было выплеснуть энергию.
***
Саша шла из магазина, прижимая к груди пакет с самым необходимым: пачка макарон, чай и дешевое печенье. Денег, которые ей выделили как подъемные, едва хватало на еду, но она не жаловалась. После детдомовской столовой даже пустые макароны казались деликатесом, потому что они были её собственными.
Путь к общежитию снова лежал через край парка. Она старалась идти быстро, не глядя по сторонам, но судьба, видимо, решила поиздеваться над ней в очередной раз.
Еще издалека она заметила знакомую черную машину, припаркованную у обочины. А рядом, на лавочках у входа в парк, расположилась та самая компания. Они что-то ели из контейнеров, громко переговаривались и смеялись. Глеб сидел в центре, закинув ногу на ногу. Даже издалека он казался монументальным, подавляющим всё пространство вокруг себя.
Саша вздрогнула. Сердце мгновенно ушло в пятки. Она резко развернулась, едва не выронив пакет, и почти бегом бросилась назад, за угол ближайшего дома.
– Господи, только не снова, – прошептала она, прислонившись спиной к холодной кирпичной стене.
Она не могла заставить себя пройти мимо них. Страх, что он снова подхватит её и начнет издеваться, был слишком велик. А еще этот его взгляд... В кафе он смотрел на неё так, будто видел насквозь, до самой души, которую она так тщательно прятала.
Саша нашла какую-то обшарпанную лавочку в глубине двора, скрытую кустами сирени. Она решила подождать. «Минут двадцать посижу, они поедят и уедут», — убеждала она себя.
Она сидела, нервно перебирая пальцами лямки пакета. Город жил своей жизнью: где-то лаяла собака, хлопали двери подъездов, мимо проходили редкие прохожие. Саша чувствовала себя маленьким зверьком, который забился в нору и ждет, когда хищник покинет территорию.
Она не знала, что Глеб заметил её в ту самую секунду, когда она только показалась на горизонте. Его взгляд, натренированный годами на ринге, фиксировал любое движение.
– Гляди-ка, Глеб, твоя фанатка, – хохотнул Макс, кивнув в сторону скрывшейся за углом фигуры. – Увидела тебя и рванула так, будто за ней черти гонятся.
Глеб не ответил. Он медленно доел свой сэндвич, не сводя глаз с того угла, за которым исчезли синие кудряшки.
– Она там сидит, – глухо произнес он.
– Где? – не понял Стас.
– Во дворе. Ждет, пока мы свалим.
Глеб поднялся, стряхивая крошки с джинсов. В его голове созрел план. Ему не нравилось, что его боятся до такой степени, что готовы сидеть в пыльном дворе на поломанной лавке. Или, может быть, ему просто хотелось еще раз увидеть, как она будет заикаться и краснеть?
– Вы езжайте в зал, я догоню, – бросил он друзьям.
– Опять за малой? – Стас покачал головой. – Глеб, завязывай. Она же ребенок еще.
– Я просто поговорю, – отрезал Суворов и зашагал в сторону дворов.
Саша посмотрела на часы в телефоне. Прошло пятнадцать минут. «Наверное, уже ушли», — подумала она и только собралась встать, как густая тень перегородила ей солнечный свет.
– Долго сидеть собираешься? – голос Глеба прозвучал над самой головой.
Саша вскрикнула и едва не свалилась с лавки. Пакет с продуктами зашуршал, макароны жалобно хрустнули внутри.
– Ты... ты что тут делаешь? – она смотрела на него снизу вверх, широко распахнув глаза.
Глеб стоял перед ней, засунув руки в карманы куртки. На его лице не было привычной усмешки, только странное, изучающее выражение.
– Я тут живу, забыла? Весь этот район — мой. А вот ты что тут высиживаешь? Ждешь, когда я уеду, чтобы проскочить в свою общагу?
Саша почувствовала, как щеки обжигает стыд. Он всё понял. Он видел её позорное бегство.
– Я просто... я просто решила отдохнуть. Погода хорошая, – она попыталась придать голосу твердость, но вышло жалко.
– Погода дрянь, ветер холодный, а ты сидишь на сломанной скамейке с пакетом жратвы, – Глеб сделал шаг ближе. – Морозова, ты ведь врать совсем не умеешь.
Саша замерла. Он назвал её по фамилии.
– Откуда ты... откуда ты знаешь мою фамилию?
Глеб усмехнулся, на этот раз более привычно — дерзко и самоуверенно.
– Я же сказал: я знаю всё. Семнадцать лет, юрист-недоучка, детдом номер четыре. Ничего не забыл?
Саша почувствовала, как внутри всё похолодело. Её маленькая тайна, её новая жизнь, которую она так старалась построить с чистого листа, была растоптана этим человеком всего за пару фраз. Для него она была просто строчкой в базе данных, очередным объектом для насмешек.
– Зачем ты это сделал? – тихо спросила она. В её голосе больше не было страха, только бесконечная усталость и обида. – Зачем ты копался в моей жизни? Я тебе ничего не сделала. Я промолчала про ту драку, я ушла, я не жаловалась... Что тебе еще от меня нужно?
Глеб на мгновение замешкался. Он не ожидал такой реакции. Он ждал слез, просьб или новых угроз судом, но не этого тихого, надломленного вопроса.
– Мне ничего не нужно, – буркнул он, отводя взгляд. – Просто хотел убедиться, что ты не стукачка.
– Убедился? – Саша встала, крепко сжимая пакет. – Теперь я могу идти? Или ты снова решишь меня куда-нибудь перенести?
Глеб посмотрел на неё. В синем платье, с растрепанными волосами и этим упрямым взглядом, она казалась такой хрупкой на фоне серых многоэтажек, что у него на секунду сжалось сердце. Но он быстро отогнал это чувство.
– Иди, – он отступил в сторону, освобождая дорогу. – Но запомни, Морозова. В этом городе правила устанавливаю я. И если я узнаю, что ты сунула свой любопытный нос куда не следует...
– Я поняла, – перебила она его. – Я всё поняла еще вчера.
Она прошла мимо него, стараясь не задеть его плечом. Глеб стоял и смотрел ей в спину, пока она не скрылась в дверях общежития.
– Семнадцать лет, – вслух повторил он. – Черт бы тебя побрал, Морозова.
***
Саша влетела в комнату и заперла дверь на все замки. Она бросила пакет на стол и села на кровать, обхватив себя руками. Её трясло.
Он знал. Он знал о ней всё. То, что она так хотела скрыть — свое одиночество, свое прошлое без родителей, свою беззащитность. Теперь он мог уничтожить её в любой момент, просто рассказав всем в колледже, кто она такая. В юридическом мире репутация значила многое, а «сиротка из детдома» — это клеймо, которое не так-то просто смыть.
– Ненавижу, – прошептала она в подушку. – Ненавижу этот город и этого Глеба.
Но где-то в глубине души она понимала, что дело не в ненависти. Её пугало то, что этот опасный, грубый парень был единственным человеком в этом чужом месте, который вообще обратил на неё внимание. Пусть и такое странное, пугающее внимание.
Она встала и подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела девчонка с заплаканными глазами.
– Соберись, Морозова, – приказала она себе. – Ты прошла через директора-тирана, ты пройдешь и через этого боксера. Он просто запугивает тебя.
Она достала учебник и попыталась сосредоточиться на гражданском праве, но мысли постоянно возвращались к Глебу. Почему он пришел за ней во двор? Мог ведь просто посмеяться с друзьями и уехать. Зачем ему нужно было лично убедиться, что она там сидит?
Глеб Суворов был загадкой, которую она, вопреки здравому смыслу, хотела разгадать. И это было самым опасным.
***
Тем временем в зале Глеб нещадно лупил грушу. Удары выходили тяжелыми, гулкими, отзываясь эхом в пустом помещении.
– Эй, полегче! – крикнул Стас, наблюдая за другом. – Ты её сейчас порвешь. Что, малая из головы не выходит?
Глеб остановился, тяжело дыша. Пот градом катился по его лицу.
– Она странная, Стас. Другая бы уже в полицию побежала или подлизываться начала, а эта... Она смотрит так, будто я ей жизнь сломал одним своим существованием.
– Ну, ты вообще-то её по жопе шлепнул и через плечо таскал, – напомнил Стас с усмешкой. – Не самый лучший способ для знакомства.
– Да плевать мне на знакомство, – Глеб сорвал перчатки и бросил их на пол. – Просто не люблю, когда на меня так смотрят.
Он подошел к окну. Вечерело. Город зажигался огнями, и где-то там, в одной из комнат старого общежития, сидела кудрявая девчонка, которая даже не представляла, что Глеб Суворов впервые в жизни не знает, что делать дальше.
Его привычный мир, состоящий из силы и власти, дал трещину. И виной тому была маленькая Саша Морозова, которая просто хотела стать юристом и найти свое место под солнцем.
– Семнадцать лет, – снова пробормотал он, глядя на темнеющее небо. – Проблем от тебя будет выше крыши, кудрявая. Но я, кажется, уже в игре.
Он еще не знал, что эта игра скоро превратится в нечто гораздо большее. Что за каждой дракой в подворотне и каждой лекцией в колледже будет стоять невидимая нить, связывающая их всё крепче. И что однажды ему придется выбирать между своим авторитетом на улицах и безопасностью этой «мелочи», которая так бесцеремонно ворвалась в его жизнь.
А пока Саша Морозова засыпала, прижимая к себе старого плюшевого мишку — единственную вещь, оставшуюся из детства. Ей снился парк, запах кожи и сильные руки, которые, вопреки всему, не давали ей упасть. Она проснулась среди ночи от собственного крика, но в комнате была тишина. Только лунный свет падал на учебники, напоминая о том, что завтра начнется новый день. День, в котором ей снова придется встретиться со своим страхом лицом к лицу. И кто знает, может быть, этот страх окажется совсем не тем, чем казался вначале.