Против течения
Стеклянные маски и ледяной душ
Утро в колледже началось не с кофе, а с липкого, неприятного ощущения в воздухе. Саша Морозова чувствовала это кожей. В детском доме была своя иерархия, свои жестокие правила, но там всё было честно — если тебя ненавидят, тебе бьют в лицо. Здесь же, среди детей «элиты» города, ненависть пахла дорогим парфюмом и скрывалась за фальшивыми улыбками.
Всё изменилось после того, как кто-то из администрации или общежития «случайно» проболтался о её происхождении. Слухи в небольшом учебном заведении разлетались быстрее лесного пожара.
– Смотрите, наша будущая звезда адвокатуры пришла, – раздался звонкий, пропитанный ядом голос Кристины, местной «королевы» курса. – Сашенька, а это правда, что тебе государство тетрадки покупает?
Саша замерла у своего шкафчика, сжимая лямку рюкзака так крепко, что побелели костяшки. Она медленно обернулась. Вокруг Кристины уже собралась свита — девчонки в вещах, стоимость которых превышала годовой бюджет Сашиного детдома.
– Тебе что-то нужно, Кристина? – голос Саши прозвучал на удивление ровно.
– Ой, какая мы колючая! – Кристина сделала шаг вперед, демонстративно поправляя безупречный маникюр. – Просто хотела спросить, каково это — не иметь даже фотографии родителей? Сашенька бедненькая, из детского дома, да? Ну, иди, пожалуйся маме с папой. Ах, точно... некому же.
Вокруг послышались смешки. Кто-то в задних рядах поднял телефон, снимая происходящее на видео. Саша почувствовала, как внутри закипает горячая, неуправляемая волна. Это была не просто обида — это была ярость человека, у которого пытаются отобрать последнее — достоинство.
– Знаешь, Кристина, – Саша шагнула навстречу, заставив ту невольно отпрянуть. – Мои родители, какими бы они ни были, не учили меня быть ничтожеством, которое самоутверждается за счет других. А вот твои, видимо, забыли вложить в тебя хоть каплю человечности, несмотря на все свои деньги.
– Да как ты смеешь! – лицо Кристины перекосилось от злости. – Ты, обноски донашивающая!
– Уйди с дороги, – отрезала Саша.
Когда Кристина попыталась схватить её за плечо, Саша резко и сильно оттолкнула её. Девушка на высоких каблуках покачнулась и едва не влетела в ряд шкафчиков. В коридоре воцарилась тишина.
– Ты ещё пожалеешь об этом, детдомовка! – взвизгнула Кристина вслед Саше, которая уже стремительно уходила прочь, не разбирая дороги.
Глаза жгло от подступающих слез, но Саша не позволила им упасть. Не здесь. Не перед ними.
Она вылетела из здания колледжа и быстрым шагом направилась в сторону парка. Это было единственное место, где можно было скрыться от любопытных глаз. Идя по знакомым аллеям, она всё-таки дала волю чувствам. Слезы катились по щекам, обжигая кожу. Она приехала сюда за новой жизнью, за свободой, а в итоге столкнулась с той же жестокостью, только в другой обертке.
Впереди показались знакомые очертания. Около парапета, прислонившись к своей неизменной черной машине, стоял Глеб. Он был один, без своей шумной компании, и что-то листал в телефоне.
Саша резко остановилась. Сердце пропустило удар. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы этот человек видел её слабой. Она судорожно вытерла глаза рукавом кофты и глубоко вздохнула, пытаясь придать лицу безразличное выражение.
– О, привет, какие люди! – Глеб поднял голову, заметив её. Его голос был обычным — насмешливым и уверенным.
– Привет, – бросила Саша, не останавливаясь и не глядя на него.
Она сделала вид, что увлеченно ищет что-то в своей сумке, склонив голову так, чтобы кудри закрыли лицо.
– Слышь, Морозова, – Глеб оттолкнулся от машины и сделал шаг в её сторону. – Ты чего, мимо пролетаешь?
– У меня много дел, Глеб. Учеба, знаешь ли, – она ускорила шаг, но он легко преградил ей путь.
– Саша, всё нормально? – он заглянул ей в лицо, и его глаза на мгновение сузились, заметив покрасневшие веки и влажный след на щеке.
– Да. Всё хорошо, – она наконец подняла на него взгляд, стараясь выглядеть максимально убедительно. – Просто аллергия на пыль. Ладно, я пойду.
Она обошла его и почти побежала в сторону общежития. Глеб стоял и смотрел ей вслед, нахмурившись. Что-то в её голосе — какая-то тонкая, дребезжащая нотка — заставило его почувствовать дискомфорт. Он не привык к таким эмоциям. Обычно девчонки при нем либо хихикали, либо пытались казаться роковыми красотками. А эта... она будто была оголенным проводом.
– Аллергия, значит, – пробормотал он, запрыгивая в машину. – Ну-ну.
***
Поздно вечером в баре «Удар», где обычно собирались боксеры и их окружение, было шумно. Запах хмеля, табачного дыма и громкая музыка создавали привычную атмосферу. Глеб сидел в углу, лениво потягивая пиво и слушая вялую перепалку парней о предстоящих соревнованиях.
– Глебас, ты тут? – Стас толкнул его в плечо, протягивая свой смартфон. – Глянь, че в сети творится. В группе вашего колледжа видос закинули.
Глеб нехотя взял телефон. На экране замелькали знакомые коридоры. Он сразу узнал Сашу — она стояла, прижатая к шкафчикам, маленькая, но неестественно прямая.
– Сашенька бедненькая из детского дома, да? – раздался из динамика визгливый голос какой-то блондинки. – Ну, или пожалуйся маме с папой...
Глеб почувствовал, как внутри него что-то холодное и тяжелое начало ворочаться. Он смотрел, как Саша отвечает, как её голос не дрожит, несмотря на очевидную травлю. А потом — как она толкает эту разфуфыренную куклу и уходит.
– Там же элита одна учится, – прокомментировал Стас, отпивая из стакана. – У них сейчас скукотень, развлечений нет, вот твоя мелкая им и подвернулась. Решили кости перемыть сиротке. Но она молодец, дерзкая. Не прогнулась.
Глеб молчал. Он пересмотрел видео еще раз