← Назад к обзору

Противоположности

Шепот за закрытой дверью

Ноябрьский ветер за окном общежития Тейват выл, словно раненый зверь, бросая пригоршни ледяного дождя в стекло комнаты 304. Внутри же царила тишина, пропитанная ароматом имбирного чая и едва уловимым запахом сандала.

Скара сидел на своей кровати, скрестив ноги. На его коленях лежал тяжелый ноутбук, экран которого освещал лицо резким синеватым светом. Синяк на скуле почти сошел, оставив лишь едва заметную желтизну, которую он тщательно скрывал под слоем тонального крема. Его пальцы быстро порхали по клавишам, вводя строки сложного кода, но мысли были бесконечно далеки от прикладной математики.

На соседней кровати, всего в паре метров, сидел Кадзуха. Он читал, прислонившись спиной к стене, и оранжевая прядь его волос мягко подрагивала в такт дыханию.

– Ты уже десять минут смотришь в одну точку, – негромко произнес Кадзуха, не поднимая глаз от книги. – Ошибка в алгоритме или в мыслях?

Скара вздрогнул и сердито захлопнул крышку ноутбука.

– Ошибка в том, что я согласился на это «сожительство», – огрызнулся он, но в его голосе не было прежней ядовитости. Это была скорее привычная маска, которую они оба научились игнорировать.

– Мы договорились, что в этой комнате тебе не нужно притворяться, – Кадзуха отложил книгу и мягко улыбнулся. – Иди сюда.

Скара замер. Он бросил быстрый, почти затравленный взгляд на дверь. Несмотря на то, что она была заперта на замок, а время близилось к полуночи, страх быть обнаруженными все еще преследовал его. Прошло всего две недели с тех пор, как их странное перемирие переросло в нечто... гораздо более сложное и пугающее.

– Дверь закрыта, Скара, – напомнил Кадзуха, словно прочитав его мысли. – Никто не зайдет.

Скарамучча что-то буркнул себе под нос, но все же поднялся и пересел на кровать соседа. Кадзуха тут же притянул его к себе, обнимая со спины и утыкаясь подбородком в плечо. Скара почувствовал, как напряжение, копившееся весь учебный день, начинает медленно стекать с него, как дождевая вода со стекла.

– Ты слишком много думаешь о том, что скажут другие, – прошептал Кадзуха, перебирая иссиня-черные пряди волос юноши.

– А ты слишком мало, – парировал Скара, прикрывая глаза. – Если кто-то узнает, что «гений математики» и «бродячий поэт» не просто делят комнату, а... это. Нас сожрут живьем. Ты не знаешь этих людей так, как знаю я. Они только и ждут повода, чтобы ударить в спину.

Кадзуха почувствовал, как тело Скары снова напряглось. В памяти всплыли события двухнедельной давности: разбитое лицо, дрожащие руки и тихий плач в плечо. Его хватка стала чуть крепче, почти собственнической.

– Пусть только попробуют, – в голосе Кадзухи промелькнула та самая сталь, которая обычно была скрыта за мягкими интонациями. – Я не позволю никому причинить тебе боль. Ни физическую, ни иную.

Скара развернулся в его руках, глядя в красные глаза соседа. В полумраке комнаты они казались глубокими, как застывшая лава.

– Ты ненормальный, ты в курсе? – Скара протянул руку и коснулся щеки Кадзухи, очерчивая контур скулы. – Ревнивый, странный яндере-филолог.

– Я просто ценю то, что принадлежит мне, – Кадзуха перехватил его ладонь и прижался губами к костяшкам пальцев. – В этом мире слишком много хаоса, Скара. Ты — мой штиль. Мой якорь.

– Я скорее твой личный шторм, – Скарамучча слабо усмехнулся, подаваясь вперед.

Их поцелуй был тихим и осторожным, как и всё в их тайных отношениях. В нем был вкус чая и горечь скрытых страхов. Скара чувствовал, как Кадзуха буквально впитывает его присутствие, словно пытаясь защитить его от всего мира сразу. Эта опека порой душила, но в то же время дарила такое чувство безопасности, от которого кружилась голова.

Внезапно в коридоре раздался громкий смех и топот ног. Кто-то из студентов, видимо, возвращался с вечеринки. Скара мгновенно отпрянул от Кадзухи, спрыгнул с кровати и в два шага оказался у своего стола, лихорадочно открывая ноутбук.

Кадзуха остался сидеть на месте, наблюдая за этой вспышкой паники с печальной улыбкой.

– Они прошли мимо, – спокойно заметил он, когда шаги за дверью стихли.

– Плевать, – Скара тяжело дышал, глядя на пустой экран. – Нам нужно быть осторожнее. Завтра в университете... не подходи ко мне на перерывах. И не смотри так, как ты умеешь.

– Как «так»? – Кадзуха склонил голову набок.

– Словно ты видишь меня насквозь! Словно ты уже расчленил мою душу и разложил ее по своим блокнотам! – Скара сорвался на шипение. – Люди замечают такие вещи. Аяка уже спрашивала меня, почему мы стали ходить в столовую в разное время. Она не глупая.

Кадзуха медленно встал и подошел к нему. Он положил руки на плечи Скары, чувствуя, как тот вздрагивает.

– Если ты хочешь этой игры в прятки — хорошо. Я буду твоим призраком в коридорах. Но помни: когда солнце садится и эта дверь закрывается, ты принадлежишь только мне. И никакие страхи этого не изменят.

Скарамучча поднял голову, встречаясь взглядом с Кадзухой. В этом взгляде была смесь обожания и пугающей решимости.

– Ты меня пугаешь, Кадзуха, – честно признался он.

– Хорошо, – Кадзуха наклонился и коснулся губами его лба. – Страх — это тоже форма близости. А теперь ложись спать. Завтра будет долгий день.

На следующее утро университет встретил их привычным гулом. Скара шел по главному холлу, глядя прямо перед собой. Его лицо было привычно холодным, а взгляд — колючим. Он видел Кадзуху у расписания: тот стоял в окружении своих друзей с филологического факультета, что-то спокойно объясняя Горо.

Когда Скара проходил мимо, Кадзуха даже не повернул головы. Только на мгновение его пальцы, державшие блокнот, сжались чуть сильнее, а взгляд на секунду замер на тонкой фигуре в черной толстовке.

– Эй, Скара! – его окликнул Итто, проносясь мимо с мячом под мышкой. – Чего такой хмурый? Опять интегралы не сошлись?

– Проваливай, тупица, – бросил Скара, не замедляя шага.

Он чувствовал на себе взгляд Кадзухи. Даже не видя его, он кожей ощущал это незримое присутствие, которое следовало за ним по пятам. Это было странно: они договорились о секретности, но Кадзуха умудрялся присутствовать в его жизни ежесекундно.

В обеденный перерыв Скара забился в самый дальний угол библиотеки, надеясь на покой. Он открыл учебник, но буквы расплывались. Мысли возвращались в комнату 304, к теплу чужих рук и шепоту о ветре.

– Здесь занято? – раздался знакомый голос.

Скара вскинул голову. Перед ним стоял Кадзуха. В руках он держал стопку книг, но в библиотеке было полно свободных мест.

– Уходи, – прошипел Скара, оглядываясь по сторонам. – Мы договорились!

– Я просто пришел сдать книги, – Кадзуха сел напротив, ставя стопку на стол так, чтобы она закрывала их от случайных прохожих. – И принес тебе это.

Он незаметно подтолкнул к Скаре небольшую шоколадку. На обертке мелким, изящным почерком было написано: «Твой гнев сегодня особенно красив. Не забывай дышать».

Скара почувствовал, как к лицу приливает жар. Он быстро сгреб шоколадку и спрятал ее в карман.

– Ты идиот, – выдохнул он, стараясь придать голосу суровость. – Тебя увидят.

– Пусть видят, как я сижу в библиотеке, – Кадзуха улыбнулся своей самой невинной улыбкой. – Скара, ты слишком напряжен. Ветер доносит до меня твою тревогу даже через три этажа.

– Перестань нести эту чушь! – Скарамучча подался вперед, понижая голос до минимума. – Если ты не прекратишь свои «случайные» встречи, я... я порву с тобой.

Кадзуха перестал улыбаться. Его взгляд мгновенно похолодел, став острым, как лезвие меча. Он медленно протянул руку через стол и накрыл ладонь Скары. Хватка была такой сильной, что Скара невольно поморщился.

– Никогда больше не говори этого, – произнес Кадзуха. Его голос был тихим, но в нем ощущалась такая мощь, что у Скары по спине пробежали мурашки. – Ты можешь прятаться от всего мира, можешь делать вид, что мы незнакомы. Но ты никогда не уйдешь от меня. Ты понял?

Скара хотел вырвать руку, хотел накричать на него, но слова застряли в горле. Он увидел в глазах Кадзухи нечто пугающее — бездонную бездну обожания, граничащую с безумием. Этот спокойный парень с платиновыми волосами в действительности был гораздо опаснее тех качков, что избили его в переулке. Те хотели лишь сломать его тело, а Кадзуха... Кадзуха хотел владеть его душой.

– Понял, – выдохнул Скара, опуская взгляд. – Пусти, мне больно.

Кадзуха тут же разжал пальцы, и его лицо снова приняло умиротворенное выражение, словно никакой вспышки и не было.

– Прости. Я не хотел причинить тебе боль. Просто... не шути так.

Он встал, подхватил свои книги и ушел, не оглядываясь. Скара остался сидеть, глядя на покрасневшую кожу своей руки. Сердце колотилось в бешеном ритме. Он чувствовал себя пойманным в золотую клетку, прутья которой были свиты из нежности и угрозы.

Вечер пришел со снегом. Первые хлопья кружились в свете фонарей, когда Скара возвращался в общежитие. Он поднялся на третий этаж, открыл дверь комнаты 304 и замер.

Комната была залита мягким светом гирлянды, которую Кадзуха, видимо, повесил, пока Скара был на дополнительных занятиях. На столе стоял ужин — горячий суп в термосе и свежий хлеб.

Кадзуха сидел на подоконнике, глядя на снег. Увидев Скару, он спрыгнул и подошел к нему.

– Я погорячился в библиотеке, – сказал он, помогая Скаре снять куртку. – Мир в моей душе пошатнулся от твоих слов. Позволь мне загладить вину?

Скара посмотрел на него — на это нежное выражение лица, на добрые красные глаза. Он знал, что за этой маской скрывается яндере, готовый уничтожить любого, кто встанет между ними. Он знал, что их отношения — это хождение по краю пропасти.

– Просто... просто будь нормальным, ладно? – Скара уткнулся лбом в его грудь. – Хотя бы здесь. Хотя бы сегодня.

– Я нормален настолько, насколько позволяет мне любовь к тебе, – прошептал Кадзуха, обнимая его и прижимая к себе. – Давай поужинаем. А потом я почитаю тебе стихи.

– Только не про клен, – буркнул Скара, чувствуя, как его снова затягивает в этот уютный, опасный кокон.

– Хорошо. Сегодня будет про снег. Про то, как он укрывает мир, пряча всё лишнее от чужих глаз. Прямо как мы.

Они сидели на полу, деля одну порцию супа на двоих. В этот момент, в этой тесной комнате, секреты всего университета казались чем-то далеким и неважным. Скара знал, что завтра он снова наденет маску безразличия, снова будет вздрагивать от каждого шороха в коридоре. Но сейчас, под защитой Кадзухи, он мог позволить себе быть слабым.

– Кадзуха? – позвал он, когда они уже лежали в темноте, на одной кровати, вопреки всем правилам.

– Да?

– Ты ведь правда... не дашь меня в обиду?

Кадзуха перевернулся на бок, обнимая его поперек талии и притягивая к себе так плотно, что между ними не осталось воздуха.

– Никому и никогда, Скара. Ты — мой резонанс. Моя тишина. И я уничтожу любого, кто посмеет ее нарушить. Даже если этим кем-то окажешься ты сам.

Скарамучча закрыл глаза. Он знал, что это не просто слова. Это была клятва, от которой не было спасения. И, как ни странно, именно это знание позволило ему, наконец, провалиться в глубокий, спокойный сон под шепот ветра и мерное тиканье часов.

Секрет комнаты 304 оставался нераскрытым, но стены ее теперь хранили не только холодную войну, но и пылкую, пугающую страсть, которая росла с каждым днем, подобно снежному кому, готовому вот-вот обрушиться лавиной на ничего не подозревающий университет.