пусти меня в свои мысли.
Осколки алого сердца
Серый рассвет просачивался сквозь щели в шторах лесного домика, рисуя на полу полосы, похожие на решетки лечебницы, из которой они сбежали. Арчи сидел неподвижно, его спина затекла от долгого сидения на полу, но он не смел шевельнуться. Шерил всё еще прижималась к его плечу, и ее дыхание, прерывистое и тяжелое, было единственным звуком, который удерживал его в реальности.
Прошло несколько часов с тех пор, как она выплеснула на него свой яд, пытаясь оттолкнуть, спасти его ценой его же сердца. Но Арчи не ушел. Он остался, как верный пес у закрытой двери, готовый принять любые удары, лишь бы не оставлять ее в пустоте.
Внезапно Шерил вздрогнула. Она медленно подняла голову, и Арчи увидел, что ее лицо, обычно безупречное и холодное, теперь было мокрым от слез. Ее глаза, в которых он привык видеть огонь и вызов, были полны такой невыносимой боли и раскаяния, что у него перехватило дыхание.
– Арчи... – ее голос сорвался, превратившись в едва слышный шепот. – Прости меня. Пожалуйста, прости меня.
Она резко отвернулась, закрывая лицо ладонями, и плечи ее затряслись в беззвучных рыданиях. Это не была одна из тех театральных истерик, которыми она манипулировала врачами в больнице. Это был крах.
– Я говорила ужасные вещи, – всхлипывала она, и слова с трудом прорывались сквозь слезы. – Я назвала тебя инструментом... я сказала, что ты мне противен. Но это ложь, Арчи! Самая черная, самая гнусная ложь, которую я когда-либо произносила.
Арчи осторожно протянул руку и коснулся ее волос, мягко заставляя ее повернуться к нему. Он не чувствовал злости. Вся его обида испарилась в ту секунду, когда он понял, почему она это делала.
– Я знаю, Шерил, – тихо сказал он. – Я знаю, зачем ты это говорила. Ты хотела, чтобы я спасся.
– Я просто не могла допустить, чтобы ты сгорел вместе со мной! – выкрикнула она, вцепляясь пальцами в его куртку. – Посмотри, что я сделала с тобой! Ты был доктором, ты был героем, у тебя была чистая совесть. А теперь ты беглец. Ты преступник из-за меня. Я — проклятие, Арчи. Всё, к чему я прикасаюсь, превращается в пепел. Торнхилл, мой брат, а теперь и ты. Я испугалась, что если ты останешься, от тебя ничего не останется.
Она прижалась лбом к его груди, заливая его рубашку слезами.
– Ты самый добрый, самый искренний человек, которого я когда-либо встречала. Ты единственный, кто смотрел на меня не как на сумасшедшую Блоссом или на красивую куклу, а как на человека, которого стоит спасти. Твоя нежность... она пугает меня, потому что я ее не заслуживаю. Пожалуйста, не ненавидь меня. Скажи, что ты не веришь ни одному слову из того, что я наговорила ночью.
Арчи обнял ее, крепко, надежно, словно пытаясь защитить от всего мира и от ее собственных демонов. Он чувствовал, как ее тепло проникает сквозь одежду, и понимал, что ни на что не променял бы этот момент — ни на карьеру, ни на спокойную жизнь в Ривердэйле.
– Шерил, послушай меня, – он взял ее лицо в ладони, заставляя смотреть себе в глаза. – Ты не проклятие. Ты — мой свет. Да, может быть, этот свет обжигает, но без него я жил в сумерках. Ты думаешь, я стал преступником вчера ночью? Нет. Я стал им в тот день, когда впервые вошел в твою палату и понял, что не могу дышать, если не вижу твоей улыбки.
Он стер большим пальцем слезу с ее щеки.
– Я никогда не обижался на тебя. Даже когда ты кричала, что я тебе противен, я видел правду в твоих глазах. Ты любишь меня, Шерил. И эта любовь — единственное, что имеет значение. Я отдал свой белый халат без сожаления, потому что он был лишь оболочкой. А то, что у нас есть сейчас, — это жизнь. Настоящая, опасная, но наша.
Шерил затихла, вглядываясь в его лицо с надеждой, которую она так долго подавляла.
– Ты действительно не злишься? – спросила она, шмыгая носом. – Даже после того, как я назвала тебя предсказуемым и скучным?
Арчи негромко рассмеялся, и этот звук наполнил комнату теплом, которого ей так не хватало.
– Ну, насчет «предсказуемого» ты, возможно, права. Я ведь действительно остался у двери, как ты и ожидала в глубине души. Но насчет «скучного»... я думаю, у нас впереди столько приключений в бегах, что скучать нам точно не придется.
Шерил слабо улыбнулась, и эта улыбка была для него ценнее всех сокровищ Блоссомов. Она прижалась к нему, доверчиво положив голову на плечо.
– Я буду любить тебя до конца своих дней, Арчи Эндрюс, – прошептала она. – Даже если нам придется вечно прятаться в лесах.
– О, мы не будем прятаться вечно, – Арчи поцеловал ее в висок, и его голос стал серьезным, почти торжественным. – Мы найдем способ очистить твое имя. И мое тоже. Мы построим дом, который не будет тюрьмой и не сгорит.
Он немного отстранился, чтобы видеть ее реакцию. Его сердце снова забилось быстрее, но на этот раз не от страха, а от предвкушения будущего, которое он уже ясно видел перед собой.
– Шерил, я не просто твой союзник или твой врач. Я хочу быть твоим мужем. Я хочу, чтобы ты знала: когда всё это закончится — а оно закончится — я надену тебе на палец кольцо, которое ты никогда не захочешь снять. И больше никто и никогда не посмеет разлучить нас или запереть тебя в четырех стенах.
Шерил замерла, широко раскрыв глаза. Она смотрела на него так, словно он предложил ей не просто брак, а целую вселенную, полную безопасности и любви, о которой она не смела даже мечтать.
– Женой? – переспитала она, и в ее голосе послышались нотки прежней, величественной Шерил, но смягченной нежностью. – Ты хочешь сделать из огненной девы Блоссом миссис Эндрюс? Арчи, ты действительно безумнее, чем любой пациент в «Сестрах тихой милости».
– Возможно, – он улыбнулся, притягивая ее для долгого, глубокого поцелуя. – Но это единственное безумие, в котором я хочу находиться до конца жизни.
Шерил ответила на поцелуй, и на этот раз в нем не было горечи или отчаяния. Только обещание. Она знала, что впереди их ждут трудности, полиция и гнев ее матери, но глядя на Арчи — на своего рыцаря, который не побоялся ее яда и остался рядом в самую темную ночь — она впервые поверила, что пепел может снова стать чем-то прекрасным.
– Тогда, доктор, – прошептала она, отстранившись и лукаво блеснув глазами, – я полагаю, нам пора приступать к разработке нашего плана спасения. И на этот раз... никаких секретов.
Арчи кивнул, чувствуя, как внутри него разливается спокойная сила. Он больше не был врачом, но он нашел способ исцелить самое израненное сердце в мире. И это была единственная практика, которая ему теперь была нужна.