пусти меня в свои мысли.
Пепел на языке и вкус предательства
Дождь в Ривердэйле никогда не приносил очищения. Он лишь превращал землю в вязкую грязь, в которой тонули надежды. Арчи Эндрюс сидел в своем старом пикапе, припаркованном у обочины дороги, ведущей к лесу. На пассажирском сиденье лежала картонная коробка с его личными вещами: стетоскоп, пара медицинских справочников, именная табличка «Доктор Арчи Эндрюс» и пустая кружка с надписью «Лучшему целителю душ».
Его вышвырнули. Не просто уволили, а выставили за дверь под конвоем охраны, словно он был опасным преступником. Официальная причина — «систематическое нарушение протоколов и профессиональная некомпетентность». Неофициально — главврач и шериф Келлер знали, что он причастен к исчезновению Шерил Блоссом, но у них не было прямых доказательств, чтобы упечь его за решетку. Пока не было.
Арчи сжал руль так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он потерял всё. Карьеру, репутацию, будущее, которое строил годами. Но в глубине души, там, где всё еще тлел уголек безумия, разожженного Шерил, он не жалел об этом. Он был готов стать никем, лишь бы она была в безопасности.
Домик в лесу встретил его тишиной и запахом хвои. Арчи вошел внутрь, стряхивая капли воды с куртки. Шерил сидела у камина, уставившись на огонь. Она не обернулась на звук его шагов, что было странно. Обычно она бросалась к нему, стоило двери скрипнуть.
– Шерил? – позвал он, чувствуя, как в груди зарождается холодное предчувствие. – Всё кончено. Меня уволили. Теперь мне не нужно возвращаться в больницу, я могу быть здесь с тобой постоянно. Мы можем начать планировать отъезд.
Она медленно встала и повернулась к нему. Ее лицо было бледным, почти прозрачным в свете пламени, а глаза казались двумя бездонными озерами льда. На ней было красное платье, которое Вероника привезла ей вчера — ее боевой раскрас, ее броня.
– Значит, это правда, – произнесла она тихим, лишенным эмоций голосом. – Ты больше не доктор. Ты просто... Арчи Эндрюс. Человек без будущего.
– Это не имеет значения, Шерил! – Арчи сделал шаг к ней, пытаясь взять ее за руки. – Главное, что мы вместе. Мы найдем выход. Я могу работать где угодно, я...
– Хватит! – Она резко отпрянула, словно его прикосновение было ядовитым. – Хватит этого благородного пафоса, Арчи. Посмотри на себя. Ты разрушил свою жизнь ради чего? Ради девчонки из психушки, которая просто играла с тобой, потому что ей было скучно в четырех стенах?
Арчи застыл на месте. Слова ударили его под дых, выбивая воздух из легких.
– О чем ты говоришь? – прохрипел он. – Мы же договорились... Мы любим друг друга.
Шерил рассмеялась. Это был тот самый смех, который он слышал в палате №302 — холодный, надменный, режущий по живому.
– Любим? О, Арчи, ты такой наивный. Ты был моим билетом на свободу. Ты был инструментом, ключом от двери. Мне нужно было, чтобы кто-то вывел меня оттуда, и ты, со своим комплексом спасателя, подошел идеально. Неужели ты действительно думал, что королева Блоссом свяжет свою жизнь с... с этим? С безработным парнем, у которого за душой нет ничего, кроме разбитых идеалов?
– Ты лжешь, – Арчи почувствовал, как к горлу подкатывает комок. – Я видел, как ты смотрела на меня. Я чувствовал, как ты дрожала в моих руках. Это нельзя сыграть, Шерил!
– Я Блоссом, дорогой, – она подошла к нему вплотную, и ее взгляд был полон презрения. – Мы играем роли с пеленок. Это был флирт. Это была стратегия. Ты был мне полезен, но теперь ты — обуза. Ты тянешь меня на дно вместе с собой. Келлер дышит тебе в затылок, и если я останусь с тобой, он найдет и меня.
– Я защищу тебя! – выкрикнул он, хватая ее за плечи. Его пальцы дрожали, а в глазах стояли слезы, которые он не мог сдержать. – Шерил, пожалуйста, не говори так. Я отдал за тебя всё. У меня ничего не осталось, кроме тебя.
– Вот именно, – она сбросила его руки. – У тебя ничего нет. Ты мне не нужен, Арчи. Я не люблю тебя. На самом деле, ты мне даже не нравишься. Ты скучный, предсказуемый и слишком правильный, даже когда нарушаешь закон. Наша интрижка закончилась в тот момент, когда за нами закрылись ворота лечебницы.
Арчи почувствовал, как его мир окончательно рассыпается в прах. Каждое ее слово было как удар ножом, методичный и точный. Он опустился на колени прямо перед ней, не заботясь о гордости.
– Пожалуйста... – прошептал он, и слезы покатились по его щекам. – Скажи, что это неправда. Скажи, что ты просто боишься. Мы справимся, клянусь тебе. Я сделаю всё, что ты захочешь. Только не бросай меня так. Не после всего, что было.
Шерил смотрела на него сверху вниз. На мгновение в ее глазах что-то дрогнуло — тень боли, искра того самого огня, который он так любил. Но она быстро взяла себя в руки. Она знала: если она не оттолкнет его сейчас, он погибнет. Его посадят, его уничтожат, и всё из-за нее. Она была ядом, и она должна была вывести этот яд из его организма, даже если это убьет их обоих.
– Уходи, Арчи, – сказала она, и ее голос на этот раз был твердым, как сталь. – Уходи и не возвращайся. Я уеду сегодня ночью. Одна. И если ты попытаешься меня искать, я сама сдам тебя полиции. Я скажу, что ты похитил меня и держал здесь силой. Думаешь, кому они поверят? Бедному доктору или «жертве» с фамилией Блоссом?
– Ты не сделаешь этого, – всхлипнул он, хватаясь за край ее платья. – Ты не можешь быть такой жестокой.
– Я могу быть кем угодно, чтобы выжить, – отрезала она. – Прощай, Арчи Эндрюс. Это была забавная игра, но мне надоело.
Она развернулась и ушла в другую комнату, захлопнув дверь. Арчи остался сидеть на полу перед камином. Огонь догорал, погружая комнату в сумрак. Он плакал — навзрыд, не скрываясь, как раненый зверь. Он потерял работу, дом, имя, а теперь и единственную причину, по которой он всё еще дышал.
Прошел час, может, больше. Дождь за окном усилился, превратившись в настоящий ливень. Арчи поднялся с колен. Его лицо было опухшим, взгляд — пустым. Он подошел к двери комнаты, где скрылась Шерил.
– Я не уйду, – сказал он тихо, прислонившись лбом к прохладному дереву.
За дверью стояла тишина.
– Слышишь, Шерил? Я не уйду. Ты можешь говорить что угодно. Можешь ненавидеть меня, можешь лгать, можешь угрожать мне тюрьмой. Мне плевать. Если я для тебя всего лишь инструмент — пусть будет так. Но я не оставлю тебя одну в этом лесу. Я буду сидеть здесь, за этой дверью, до тех пор, пока ты не выйдешь.
– Убирайся! – донесся из-за двери ее приглушенный крик. – Ты не понимаешь? Я не хочу тебя видеть! Ты мне противен!
– Ври дальше, – Арчи сел на пол, привалившись спиной к двери. – Я врач, Шерил. Я знаю, как звучит истинная ненависть. И я знаю, как звучит страх. Ты просто пытаешься спасти меня от самой себя, но ты опоздала. Я уже заражен тобой. И я никуда не пойду.
Шерил сидела с другой стороны двери, прижав колени к подбородку. Она слышала его дыхание, слышала, как он шмыгает носом, и каждое это проявление его слабости разрывало ее сердце на куски. Она хотела, чтобы он был зол. Она хотела, чтобы он ушел, возненавидев ее, и построил новую жизнь где-нибудь далеко. Но этот упрямый, глупый рыцарь решил остаться на руинах своего замка.
– Почему ты такой идиот? – прошептала она, закрывая глаза. – Почему ты просто не можешь спастись?
– Потому что без тебя спасать некого, – ответил он, услышав ее шепот.
Они сидели так всю ночь, разделенные лишь тонкой преградой из дерева и огромной пропастью из лжи и боли. Арчи не ушел. Он не ушел, когда рассвет забрезжил в окнах, не ушел, когда закончились дрова в камине.
Утром дверь медленно открылась. Шерил стояла на пороге, выглядя измученной и разбитой. Ее маска королевы окончательно осыпалась, обнажив всё ту же напуганную пациентку из палаты №302.
– Ты всё еще здесь, – констатировала она, глядя на него сверху вниз.
– Я же сказал, – Арчи поднял на нее взгляд. В его глазах не было злости, только бесконечная, всепоглощающая преданность, которая пугала ее сильнее любого проклятия. – Я никуда не уйду.
Шерил долго смотрела на него, а потом медленно опустилась рядом с ним на пол. Она не обняла его, не извинилась. Она просто положила голову ему на плечо.
– Ты погубишь себя, Арчи Эндрюс, – тихо сказала она.
– Мы уже погублены, Шерил, – ответил он, накрывая ее руку своей. – Но, по крайней мере, мы в этом аду вдвоем.
За окном Ривердэйл продолжал тонуть в дожде, но в маленьком домике в лесу двое сломленных людей нашли свою странную, извращенную истину. Они были врачом и пациентом, преступником и жертвой, любовниками и врагами. Но прежде всего они были единственным, что у них осталось в этом мире, где белые стены лечебницы сменились серой пеленой дождя, а красный бархат души навсегда смешался с пеплом их прежних жизней.