← Назад к обзору

Пустота

Отголоски системного сбоя

Желтая краска действовала быстро, разливаясь по телу Инка искусственным теплом. Его зрачки, принявшие форму ярких звезд, теперь лихорадочно сменялись на треугольники и круги, отражая хаотичный поток возвращающихся эмоций. Он снова улыбался, снова болтал, снова размахивал кистью, закрашивая портал в Оутертейл. Но Эррор, вернувшийся в свою Анти-пустоту, не чувствовал облегчения. Напротив, внутри него росло глухое, липкое беспокойство.

Разрушитель сидел в своем гамаке из нитей, уставившись в бесконечную белизну. Перед ним в воздухе зависло несколько экранов, транслирующих жизнь в разных АУ, но он не смотрел на них. Его мысли были заняты странным поведением Инка.

– Что-то здесь не так, – пробормотал Эррор, и его голос исказился резким глитчем. – Аномалия не просто впала в депрессию. Это было... как будто его код начал стираться изнутри.

Он вспомнил лицо Инка — бледное, пустое, лишенное даже того суррогатного смысла, который обычно давали ему флаконы. Инк всегда был пустышкой, но в тот момент в Оутертейле он выглядел как дыра в реальности, которая вот-вот схлопнется. И самое пугающее — это был не первый случай странного поведения среди «верхушки» мультивселенной.

Неделю назад Найтмер, воплощение кошмаров и негатива, внезапно исчез с радаров. Его банда была в панике: Киллер вонзал ножи в стены от скуки, а Хоррор едва не съел Даста. Когда Найтмер вернулся, он выглядел... иначе. Слишком спокойным. Почти апатичным. Рядом с ним был Дрим, который светился ярче обычного, но в его глазах читалась тревога, которую он пытался скрыть за мягкой улыбкой. Найтмер тогда просто отмахнулся от вопросов Эррора, заявив, что «баланс требует тишины».

– Баланс требует тишины, – передразнил Эррор, нервно дергая пальцами. – Чушь собачья. Если Найтмер затихает, а Инк решает самоликвидироваться, значит, кто-то или что-то лезет в исходный код Мультивселенной.

Он резко вскочил, отчего нити под ним жалобно скрипнули. Если бы он сегодня не пришел в Оутертейл, Инк мог бы просто остаться там сидеть. А без Хранителя...

Эррор представил, что произошло бы. Без Инка, который постоянно обновляет и защищает АУ, миры начали бы стагнировать. Ошибки накапливались бы, как пыль в заброшенном доме. Без созидательной энергии радужного идиота Мультивселенная превратилась бы в хрупкое стекло. Один щелчок пальцев Разрушителя — и всё осыпалось бы прахом, не оставив после себя даже воспоминаний.

– И я бы остался один, – прошептал Эррор, и эта мысль отозвалась в его сознании системной ошибкой. – Совсем один в этой проклятой белизне.

Он открыл панель управления кодами, его пальцы быстро забегали по светящимся символам. Он искал аномалии, инородные вмешательства, что-то, что могло повлиять на сознание таких существ, как он или Инк.

– Так, посмотрим... Underfell — стабилен. Swap — без изменений. Ink... – Эррор запнулся, глядя на строку кода художника. – Какого черта?

Код Инка, обычно представляющий собой хаотичное месиво из всех цветов и форматов, сейчас выглядел подозрительно ровным. Слишком упорядоченным. Как будто кто-то прошелся по нему ластиком, сглаживая все острые углы и индивидуальные странности.

Внезапно пространство позади него дрогнуло. Эррор мгновенно развернулся, приготовив нити, но тут же опустил руки, хотя напряжение не исчезло.

– Ты выглядишь так, будто увидел призрака, Эррор.

Из золотистого портала вышел Дрим. Его крылья были плотно прижаты к спине, а вечная диадема казалась тусклой.

– Ты! – Эррор сузил глазницы. – Какого мусора ты здесь забыл? Я не заказывал доставку позитивных отбросов.

– Оставь свои колкости, – Дрим подошел ближе, игнорируя угрожающе зависшие над ним нити. – Я знаю, что ты был у Инка. Я почувствовал всплеск его эмоций... и то, что им предшествовало. Эту ужасающую, бездонную пустоту.

– Твой дружок окончательно свихнулся, – огрызнулся Эррор. – Решил, что он «ни на что не годен». Я влил в него желтую краску, но это временная мера. Что с ним происходит, Дрим? И что произошло с твоим братом?

Дрим опустил голову, его пальцы судорожно сжали края плаща.

– Я не знаю точно. Но это началось после того, как в дальних секторах мультивселенной начали исчезать «пустые» АУ. Те, в которых еще не было жизни, только наброски. Найтмер отправился туда проверить, и когда он вернулся... он был таким же, как Инк сегодня. Он сказал, что борьба не имеет смысла. Что негатив и позитив — это просто шум, который мешает Изначальной Тишине.

– Изначальная Тишина? – Эррор издал сухой, трескучий смешок. – Звучит как название какой-то паршивой секты.

– Это не шутки, Эррор! – Дрим резко вскинул голову, и в его глазах блеснули слезы. – Найтмер едва не распустил свою форму. Он хотел просто... раствориться. Мне пришлось отдать ему почти всю свою энергию, чтобы вернуть его в реальность. А теперь Инк. Ты понимаешь? Кто-то воздействует на тех, кто держит баланс.

Эррор отвернулся к своим экранам. Его глючило всё сильнее. Если кто-то мог внушить Инку желание исчезнуть, значит, этот «кто-то» обладал силой, превосходящей их понимание кодов.

– Если Инк перестанет творить, миры начнут разрушаться сами собой, – рассуждал Эррор вслух, игнорируя присутствие Дрима. – Мне даже не придется ничего делать. Но это будет не уничтожение... это будет стирание. Чистый лист.

– Именно этого они и хотят, – прошептал Дрим.

– Кто «они»? – Эррор резко повернулся к нему.

– Я не знаю, – Дрим обхватил себя руками. – Но Инк... он самый уязвимый. У него нет души, его чувства зависят от красок. Если кто-то сможет убедить его, что краски — это ложь, он сам откроет дверь для конца всего сущего.

Эррор вспомнил, с какой легкостью Инк согласился на его предложение выпить краску. В этом не было борьбы. В этом была лишь покорность.

– Слушай сюда, солнышко, – Эррор подошел к Дриму вплотную, отчего тот невольно отшатнулся. – Я не собираюсь спасать мир. Это не моя работа. Но я не позволю какому-то невидимому куску кода портить мои игрушки. Передай своему брату, чтобы он вылез из своей депрессивной норы. Нам нужно найти источник этой «тишины», пока Инк снова не решил, что звезды в Оутертейле — хорошее место для суицида.

Дрим слабо кивнул, в его глазах появилась тень надежды.

– Я попробую поговорить с Найтмером. Но будь осторожен с Инком, Эррор. Он сейчас как разбитая ваза, которую склеили наспех. Один неверный толчок — и он рассыплется окончательно.

Когда Дрим ушел, Эррор еще долго стоял на месте. Он снова вызвал код Инка. Строки мерцали, и на мгновение ему показалось, что между символами проглядывает что-то чужое — белое, чистое, абсолютно пустое.

– Нет уж, радужный мусор, – прошипел Эррор, сжимая кулаки так, что кости хрустнули. – Ты не исчезнешь, пока я не разрешу.

Он открыл портал в Дудл-сферу. Ему нужно было увидеть Инка. Не для того, чтобы драться, и не для того, чтобы издеваться. Он должен был убедиться, что краска всё еще действует. Потому что если Инк снова станет «белым», Эррор не был уверен, что сможет его вернуть во второй раз.

Дудл-сфера встретила его привычным беспорядком: висящие листы бумаги, эскизы миров, парящие островки. Инк сидел на одном из них, свесив ноги, и что-то увлеченно рисовал в своем блокноте. Услышав звук открывающегося портала, он подпрыгнул и обернулся с широкой, почти безумной улыбкой.

– Эррор! Ты пришел пораньше? Я как раз дорисовываю дизайн для новой АУ, там будут гигантские коты и...

Эррор не слушал. Он смотрел в глаза Инка. Звезды были на месте. Но где-то в самой глубине зрачков, там, где должна была быть пустота, Разрушитель увидел тонкую, едва заметную белую нить, которая не принадлежала ни Инку, ни ему самому.

– Ты чего так смотришь? – Инк наклонил голову набок, его улыбка стала чуть менее уверенной. – У меня что, чернила на носу?

– Хуже, – буркнул Эррор, подходя ближе и бесцеремонно хватая Инка за подбородок. – У тебя в голове сквозняк, аномалия.

– Эй! – Инк попытался отстраниться, но Эррор держал крепко, всматриваясь в его глазницы.

Белая нить внутри зрачков Инка шевельнулась, словно живое существо. Она не была частью кода. Она была... вирусом. Вирусом апатии.

– Слушай меня внимательно, – голос Эррора стал серьезным, лишенным привычной насмешки. – Что бы ты ни услышал в своей пустой голове, какие бы мысли об «усталости» тебе ни приходили — это не ты. Понял?

Инк замер. Его зрачки на мгновение расширились, сменившись на маленькие белые точки, а затем снова вернулись в форму звезд.

– О чем ты, Эррор? Я чувствую себя отлично! Желтый флакон был просто супер, я даже думаю добавить в него немного оранжевого для бодрости...

– Заткнись, – перебил его Эррор. – Ты чуть не стер себя полчаса назад. Ты сказал, что ты ошибка.

Инк отвел взгляд, его нарисованная радость на миг померкла.

– Ну... иногда мысли бывают странными, верно? Все мы устаем от своей роли.

– Ты не «устал», – Эррор отпустил его и отошел на шаг. – Тебя ломают. И если ты позволишь этому случиться, я лично уничтожу твою кисть и все твои дурацкие рисунки раньше, чем ты успеешь сказать «чернила».

Инк посмотрел на свои руки. Он видел, как они слегка дрожат, несмотря на действие краски. Глубоко внутри, под слоями искусственного счастья, он всё еще чувствовал тот холод. Тягучее, манящее желание просто перестать быть.

– Что мне делать? – тихо спросил он, и в этом вопросе не было ни капли его обычного озорства.

– Делай то, что у тебя получается лучше всего, – Эррор развернулся, открывая портал обратно. – Будь невыносимым. Рисуй свои дурацкие миры. И, ради всего святого, не забывай пить свои краски. Если я увижу, что твои глаза снова стали белыми... я не буду тебя спасать. Я просто закончу то, что начал этот вирус.

Эррор лгал, и они оба это знали. Но эта грубая угроза подействовала на Инка лучше любых утешений Дрима. Она дала ему опору. Конфликт, борьба — это было то, что определяло его существование.

– Понял, Ошибочка, – Инк снова улыбнулся, на этот раз чуть более естественно. – Буду раздражать тебя до скончания веков. Обещаю.

Когда портал за Эррором закрылся, Инк еще долго смотрел на то место, где он стоял. Затем он взглянул на свой блокнот. На чистом листе, где он собирался рисовать котов, была нацарапана одна единственная фраза, которую он не помнил, как писал:

«Тишина — это единственная истина».

Инк медленно взял ластик и с остервенением начал стирать эти слова, пока бумага не прорвалась.

– Нет, – прошептал он. – Истина в том, что я еще не дорисовал эту историю.

А в Анти-пустоте Эррор сидел, окруженный экранами, и впервые в жизни не разрушал, а созидал — он создавал сложную систему слежения за кодами Хранителей. Что-то приближалось к их Мультивселенной. Что-то, что не имело формы, цвета или запаха. Что-то, что считало их существование ошибкой, подлежащей исправлению.

И Эррор собирался доказать этой силе, что ошибки могут быть очень, очень живучими.