Пустота

Шепот настоящих чувств

– Нет, нет, нет, это совершенно исключено! – Инк заметался по Дудл-сфере, размахивая руками так активно, что едва не задел Бруми один из парящих листов с эскизом Хоррортэйла. – Я не могу просто так прийти к нему. После того... после того, что я сделал? После того, как я на него набросился?

– Ты его обнял, Инк, а не зарезал, – Кросс стоял, прислонившись к гигантскому карандашу, и с нескрываемым скепсисом наблюдал за истерикой Хранителя. – Хотя для Эррора это, пожалуй, одно и то же.

– Именно! – Инк резко остановился и обернулся к Кроссу. Его зрачки превратились в два крошечных розовых восклицательных знака. – У него гаптофобия! А я... я буквально нарушил его личное пространство на молекулярном уровне! Я почувствовал, как его код начал вибрировать под моими пальцами. Кросс, это было так... так...

– Так искренне? – подсказал мечник, едва сдерживая умылку.

– Так стыдно! – Инк закрыл лицо руками, и его шарф, словно живой, обернулся вокруг его головы, пытаясь спрятать хозяина от реальности. – Раньше я просто пил краску и делал что-то, потому что это казалось правильным или забавным. Но теперь... эта душа... она заставляет меня осознавать каждое движение. Я чувствую этот жар в скулах. Это ведь называется румянец, да? Почему у скелетов вообще есть такая функция?

Кросс вздохнул и подошел к другу, положив руку ему на плечо. Инк вздрогнул, но не отстранился.

– Послушай, Инк. Эррор спас тебя. И он сделал это не потому, что ему было скучно. Он пришел за тобой. Если ты действительно хочешь отблагодарить его или хотя бы извиниться, тебе придется пойти в Анти-пустоту. Иначе ты просто сгоришь от этого своего нового «чувства вины».

– А если он меня сотрет? – глухо донеслось из-под шарфа.

– Тогда ты хотя бы умрешь с чистой совестью, – Кросс легонько подтолкнул его вперед. – Иди. Пока ты окончательно не превратился в лужицу чернил от смущения.

***

Анти-пустота встретила Инка своей привычной, оглушительной белизной. Здесь не было ни верха, ни низа, только бесконечное «нигде», в котором Эррор чувствовал себя хозяином.

Инк сделал шаг из портала и тут же замер. Его душа — та самая новая, пульсирующая штука в груди — сделала кульбит. Он чувствовал присутствие Эррора задолго до того, как увидел его. Это было похоже на статическое электричество, витающее в воздухе.

Эррор сидел в своем гамаке из синих нитей, подвешенном к невидимым опорам. Он выглядел... занятым. Вокруг него парил десяток экранов, на которых мелькали строки кода. Он даже не обернулся, когда портал Инка с тихим всплеском закрылся.

– Если ты пришел обниматься, я вырву твой язык и свяжу им твои собственные ноги, – голос Эррора прозвучал сухо, с характерными помехами, но в нем не было привычной ярости. Скорее, усталость.

Инк сглотнул. Его горло пересохло, а пальцы судорожно сжимали края длинного шарфа.

– Я... я не пришел обниматься, – выдавил он, чувствуя, как лицо начинает предательски гореть фиолетовым и золотистым. – Я просто... хотел...

– Хотел что? – Эррор наконец повернул голову. Его желтые зрачки сузились, сканируя Инка. – Ты выглядишь так, будто съел несвежий флакон с краской. Почему ты весь светишься?

– Я не свечусь! – Инк непроизвольно топнул ногой, и тут же пожалел об этом. – То есть, свечусь, но это... это системная реакция! Эррор, я пришел сказать, что мне жаль.

Разрушитель медленно отложил в сторону одну из своих марионеток — кажется, это был крошечный Блуберри — и полностью развернулся к гостю.

– Тебе жаль? – он прищурился. – За что именно? За то, что ты чуть не позволил какому-то чернильному призраку захватить твое тело? Или за то, что ты устроил в Дудл-сфере погром, который мне пришлось разгребать?

– За всё, – Инк сделал несмелый шаг вперед, глядя в пол. – И за то, что я наговорил Кроссу. И за то, что я... ну, ты знаешь. В конце.

Эррор замолчал. Тишина в Анти-пустоте стала почти осязаемой. Инк чувствовал, как его душа бьется о ребра, словно пойманная птица. Это было так странно — иметь сердце. Это делало его уязвимым, обнаженным.

– Ты про объятия? – Эррор произнес это слово так, словно оно было ругательством.

– Да, – прошептал Инк, чувствуя, что готов провалиться сквозь белое пространство. – Я не должен был этого делать. Я знаю, как ты относишься к прикосновениям. Просто... в тот момент... мне показалось, что если я не коснусь чего-то настоящего, я просто рассыплюсь на части. Ты был единственным, кто держал меня в реальности.

Эррор фыркнул, и по его лицу пробежала цепочка глитчей.

– Ты всегда был идиотом, Инк. Красочным, бестолковым идиотом. Но сейчас ты стал еще и сентиментальным идиотом.

– Я учусь! – Инк наконец поднял взгляд, и Эррор увидел, что его зрачки приняли форму дрожащих сердец. – Это всё так ново. Когда я пил краски, эмоции были как... как картинки в книге. Я видел их, я знал, что они значат, но я не был ими. А сейчас... сейчас я и есть эта эмоция. И она... она очень громкая.

Эррор спрыгнул со своего гамака и медленно подошел к Инку. Он остановился на расстоянии двух метров — безопасная дистанция для гаптофоба.

– И что же эта твоя «громкая эмоция» говорит тебе сейчас? – спросил он, скрестив руки на груди.

Инк замялся. Он чувствовал, как жар разливается по всему телу. Его пальцы начали непроизвольно рисовать в воздухе узоры.

– Она говорит, что я... я очень благодарен тебе, Эррор. И что мне... – он запнулся, голос стал совсем тихим, – мне очень нравится, что ты здесь. Рядом.

Эррор замер. Его лаги усилились, на секунду его голова полностью превратилась в облако красных символов «ERROR».

– Ты... ты совсем спятил, – прошипел он, когда зрение вернулось в норму. – Ты понимаешь, что ты говоришь? Мы — враги. Мы — противоположности. Мы должны уничтожать друг друга, а не обмениваться любезностями в пустоте.

– А почему? – Инк вдруг обрел каплю смелости и сделал еще шаг вперед. – Почему мы должны следовать правилам, которые придумал кто-то другой? Тот человек с черным лицом... он хотел, чтобы мы были инструментами. Но мы ведь не инструменты, Эррор. Ты спас меня не потому, что это было в коде. Ты спас меня, потому что...

– Потому что мне было бы скучно без тебя! – перебил его Разрушитель, отступая назад. – Только поэтому! Не придумывай того, чего нет, радужный мусор!

Инк улыбнулся. Это была не та широкая, фальшивая улыбка, к которой все привыкли. Она была мягкой, немного грустной и невероятно искренней.

– Ты снова врешь, Ошибочка. Твой код выдает тебя. Ты дрожишь.

– Это глитчи! – рявкнул Эррор, хотя его голос заметно дрогнул.

– Пусть будут глитчи, – Инк протянул руку, но не для того, чтобы коснуться, а просто ладонью вверх. – Знаешь, когда у меня не было души, я думал, что стеснительность — это просто забавное слово из книг. А теперь я чувствую, как у меня подкашиваются колени просто от того, что ты на меня смотришь. Это так глупо, правда?

Эррор смотрел на протянутую руку Инка так, словно это была заряженная бомба. Он видел каждый мазок чернил на костях художника, видел, как дрожит его шарф. Инк был воплощением всего, что Эррор ненавидел — хаоса, цвета, излишества. Но в то же время... он был единственным существом в этой бесконечной пустоте, которое действительно видело Эррора. Не Разрушителя, не чудовище, а его самого.

– Ты невыносим, – Эррор медленно протянул свою руку в ответ, но замер в паре сантиметров от ладони Инка. – Твоя новая душа делает тебя слабым.

– Может быть, – согласился Инк, не сводя с него глаз. – Но она делает меня живым. И если цена за это — вечное смущение рядом с тобой, то я готов её платить.

Эррор издал звук, похожий на скрежет металла. Он всё-таки коснулся Инка. Совсем слегка, кончиками пальцев. Искры магии проскочили между ними, вызывая у обоих легкий вздрагивание.

– Если ты кому-нибудь об этом расскажешь, – прошептал Эррор, и его зрачки на мгновение расширились, – я сотру каждую твою кисточку.

– Мои губы на замке, – Инк хихикнул, хотя его лицо всё еще пылало фиолетовым огнем. – Но я не могу обещать, что мои зрачки не выдадут меня. Они теперь живут своей жизнью.

Эррор быстро отдернул руку, словно обжегся, и отвернулся, скрывая лицо за высоким воротником своей куртки.

– Убирайся из моей пустоты, Инк. Мне нужно... работать. И выпей уже свою чертову синюю краску, ты слишком сильно вибрируешь от эмоций, это мешает моим экранам.

Инк рассмеялся — легко и чисто. Он чувствовал, как тяжесть, давившая на него последние часы, начала отступать.

– Хорошо, хорошо. Я уйду. Но завтра я вернусь! У меня есть идея для новой АУ, и мне нужно твое мнение о том, насколько «ошибочной» она выглядит.

– Убирайся! – крикнул Эррор вслед уже открывающемуся порталу.

Когда белое сияние перехода исчезло, Разрушитель еще долго стоял на месте, глядя на свои пальцы, которыми он только что коснулся Инка. Глитчи на его руке медленно успокаивались, сменяясь странным, непривычным теплом.

– Стеснительный придурок, – пробормотал он, возвращаясь к своему гамаку.

Он вызвал экран с кодом Инка. Белая нить вируса исчезла, но на её месте теперь пульсировала золотистая нить связи, тянущаяся прямо к Анти-пустоте. Эррор потянулся, чтобы обрезать её, как он делал тысячи раз с другими нитями. Его пальцы замерли над светящейся линией.

Он не стал её трогать.

Вместо этого он открыл файл с UnderNovela, но сюжет сериала снова не шел в голову. В его мыслях всё еще стоял образ Инка — смущенного, искреннего и пугающе живого.

***

Инк вывалился в Дудл-сферу и тут же сполз по стене одного из парящих островков, прижимая руки к груди.

– Ну как? – Кросс материализовался рядом, жуя шоколадку, которую он явно стащил из какой-то АУ. – Тебя стерли?

– Хуже, – выдохнул Инк, глядя на друга совершенно безумными глазами. – Он меня коснулся. Сам.

Кросс поперхнулся шоколадом и начал кашлять.

– Что?! Эррор? По доброй воле?

– Ну, почти, – Инк закрыл лицо шарфом, издавая нечленораздельный звук. – Кросс, я думаю, моя душа сейчас просто взорвется от переизбытка чувств. Это нормально?

– Для тебя? Вполне, – Кросс похлопал его по спине. – По крайней мере, ты больше не хочешь самоликвидироваться.

– Нет, – Инк приоткрыл один глаз. – Теперь я хочу рисовать. Много рисовать. И знаешь что? Я думаю, я добавлю в следующую АУ немного больше желтого и синего. Эти цвета... они очень хорошо сочетаются, тебе не кажется?

Кросс только покачал заголовком.

– Пойду скажу Найтмеру, что конец света откладывается из-за того, что два самых могущественных существа в мультивселенной ведут себя как влюбленные подростки.

– Мы не ведем себя так! – крикнул Инк вслед уходящему Кроссу, но его зрачки, принявшие форму ярко-розовых сердец, говорили об обратном.

Хранитель потянулся к своему поясу и достал желтый флакон. Он посмотрел на него, а затем спрятал обратно.

– Нет, – прошептал он, улыбаясь самому себе. – Сегодня мне не нужна краска. Сегодня я хочу чувствовать всё это по-настоящему. Даже если от этого немножко больно.

Он взял кисть и подошел к огромному чистому холсту. Первым мазком на нем появилась тонкая синяя нить, переплетенная с радужным шлейфом.

Тишина больше не пугала его. Потому что теперь в этой тишине он слышал не только пустоту, но и биение собственного сердца, которое наконец-то нашло свой ритм. Ритм, который разделял с ним кто-то еще, там, за гранью белого пространства.

Инк начал рисовать, и с каждым движением кисти его стеснительность превращалась в силу. Если Мультивселенная — это полотно, то теперь он знал, что самые красивые картины рождаются не из идеальных кодов, а из прекрасных, живых ошибок.