← Назад к обзору

Путешествие в сердце Снежной

Стеклянный горизонт

– Ты выглядишь так, словно только что украл само время у богов, – Люмин стояла у окна своего номера, наблюдая, как Панталоне входит в комнату.

Его походка изменилась. Исчезла та едва заметная осторожность, с которой он раньше ставил ногу, словно опасаясь, что хрупкий скелет не выдержит собственного веса. Теперь он двигался с грацией хищника, уверенного в своих силах. Черный камзол сидел на нем безупречно, а фиолетовые глаза за стеклами очков сияли пугающей ясностью.

– Время — это единственная валюта, которую нельзя напечатать, Люмин, – он подошел к ней со спины, и она почувствовала исходящий от него жар. – Но благодаря тебе мой кредит доверия у судьбы внезапно стал безлимитным.

Он не коснулся её, но его присутствие ощущалось как плотное энергетическое поле. Люмин обернулась, сложив руки на груди.

– И что ты собираешься делать с этим «безлимитом»? Вернешься к своим схемам? Будешь и дальше душить рынки Тейвата, пока у людей не останется ничего, кроме долгов перед Банком Северного Королевства?

Панталоне усмехнулся, и в этой усмешке не было привычного яда. Скорее — снисходительность человека, который видит общую картину там, где другие замечают лишь мазки кисти.

– Ты всё еще видишь во мне только ростовщика. Это очаровательно, – он прошел к небольшому столику, на котором стоял графин с ледяной водой, и налил себе полный стакан. – Но мир гораздо сложнее, чем мора в кошельке. Мора — это лишь инструмент. А моя цель — справедливость.

– Справедливость через хаос? – Люмин прищурилась. – Я видела, что Фатуи сделали в Сумеру, в Инадзуме. Это не справедливость, Панталоне. Это террор.

Панталоне медленно отпил воды, глядя на неё поверх края стакана.

– Когда ты строишь новый, идеальный город, тебе сначала нужно снести трущобы, кишащие крысами. Архонты — это и есть те самые крысы, которые пируют на теле мира, не давая ему развиваться. Они раздают Глаза Бога тем, кто им нравится, создавая касту избранных. А что остается остальным? Ждать их милости?

Он поставил стакан на стол с резким стуком.

– Я хочу создать систему, где каждый человек будет иметь ценность. Где твои усилия, твой ум и твой труд будут конвертироваться в реальную силу, а не зависеть от каприза Селестии.

– И для этого ты хочешь захватить контроль над всеми потоками энергии в Тейвате? – Люмин сделала шаг к нему. – Я чувствую это, Панталоне. В твоем плане есть нечто большее, чем просто банки. Ты хочешь заменить собой богов.

Панталоне промолчал, и в этой тишине Люмин услышала ответ. Он не решился сказать ей правду прямо сейчас. Он не мог признаться, что его план «Стеклянный горизонт» подразумевает полное финансовое и энергетическое порабощение наций, чтобы заставить их отказаться от своих Архонтов в обмен на выживание. Он боялся, что её свет, который только что вернул его к жизни, погаснет, если она увидит всю тьму его замыслов.

– Давай не будем о политике сегодня, – он сократил расстояние между ними, его голос снова стал мягким, почти умоляющим. – Сегодня в Заполярном дворце бал. Царица редко устраивает подобные приемы, но сегодня... сегодня особый повод. Прибытие почетной гостьи и... мое чудесное исцеление.

Люмин хотела возразить, хотела потребовать ответов, но вид Панталоне — живого, дышащего, без признаков той смертельной бледности — заставил её сердце смягчиться.

– Я не брала с собой бальных платьев, – попыталась она отшутиться.

– Об этом уже позаботились, – он щелкнул пальцами, и в дверь тут же постучали слуги, внося несколько чехлов из тяжелого бархата. – Считай это моим скромным подношением.

Вечер превратил Заполярный дворец в сверкающий кристалл. Тысячи свечей отражались в ледяных стенах, создавая иллюзию бесконечного звездного неба. Люмин чувствовала себя странно в платье цвета предрассветного неба, расшитом серебряными нитями. Но когда Панталоне подал ей руку у входа в тронный зал, все сомнения отступили.

Он был в парадном мундире Предвестника, но без привычного меха. Его облик излучал такую мощь и уверенность, что даже другие Предвестники — те немногие, кто присутствовал — провожали его настороженными взглядами.

– Ты сегодня сияешь ярче, чем обычно, Девятый, – раздался резкий, насмешливый голос.

Из тени колонны вышла Арлекино. Её глаза-кресты равнодушно скользнули по Люмин, прежде чем остановиться на Панталоне.

– Говорят, ты нашел новый способ инвестирования в собственное здоровье. Надеюсь, дивиденды оправдают ожидания.

– Мои инвестиции всегда окупаются, Слуга, – холодно ответил Панталоне. – А тебе стоит присмотреть за своими «детьми». В последнее время они слишком часто путаются под ногами у тех, кто занят серьезным делом.

Арлекино лишь тонко улыбнулась и исчезла в толпе гостей.

– Она подозрительна, – шепнула Люмин, когда они вышли на середину зала под звуки оркестра.

– Она — Фатуи, – просто ответил Панталоне, увлекая её в танец. – Здесь никто не доверяет друг другу. Но сегодня мне всё равно.

Они кружились в вальсе, и Люмин чувствовала, как весь мир сужается до этой точки. До его руки на её талии, до его взгляда, который, казалось, видел её душу. В какой-то момент музыка стала тише, и Панталоне увлек её на балкон, скрытый тяжелыми портьерами.

Холодный воздух Снежной ударил в лицо, но Люмин не почувствовала холода. Энергия внутри неё продолжала пульсировать, отзываясь на близость Панталоне.

– Ты ведь не просто так привел меня сюда, – сказала она, глядя на заснеженные крыши столицы. – Ты хочешь что-то сказать.

Панталоне долго молчал, глядя вдаль. Его очки запотели от дыхания, и он снял их, протирая платком. Без них он выглядел почти беззащитным.

– Я долго думал, что справедливость — это когда каждый получает по заслугам. Но вчера, когда ты спасла меня... я понял, что милосердие не вписывается ни в одну из моих формул. Ты — переменная, которую я не могу рассчитать. И это... пугает меня.

– Почему это должно тебя пугать? – Люмин подошла ближе, касаясь его ладони.

– Потому что из-за тебя я начинаю сомневаться в правильности своего пути, – он горько усмехнулся. – Я хотел использовать тебя. Хотел, чтобы ты стала моим ключом к Селестии. Но теперь я боюсь, что если я сделаю то, что задумал, ты возненавидишь меня.

– Так расскажи мне, – попросила она тихо. – Расскажи о своем плане. Если он действительно направлен на благо людей, я пойму.

Панталоне посмотрел на неё, и в его глазах промелькнула тень той самой тьмы, которую она так боялась увидеть. Он хотел рассказать. Хотел открыть ей, что его следующая цель — Фонтейн, где он планирует обрушить экономику, чтобы захватить контроль над Гнозисом. Он хотел сказать, что его агенты уже внедряются в верхушку Мондштадта.

Но вместо этого он лишь крепче сжал её руку.

– Не сегодня, Люмин. Дай мне еще немного времени побыть просто человеком, который обязан тебе жизнью.

– Ты не можешь вечно скрываться за загадками, Панталоне, – она покачала годовой. – Рано или поздно мне придется сделать выбор. И я надеюсь, что к тому моменту ты будешь на стороне тех, за кого я сражаюсь.

– Я всегда на своей стороне, – ответил он, восстанавливая привычную маску холодного дельца. – Но сейчас... моя сторона совпадает с твоей.

Он снова надел очки, и мягкость в его облике исчезла.

– Завтра мне нужно уехать по делам Банка. В Ли Юэ возникли определенные... трения с Цисин. Я бы хотел, чтобы ты поехала со мной.

Люмин удивленно подняла брови.

– В Ли Юэ? Ты не боишься, что меня там арестуют за соучастие с Фатуи?

– Под моим покровительством тебя никто не тронет, – в его голосе прозвучала сталь. – К тому же, у тебя там много друзей. Ты сможешь убедиться, что мои методы не всегда связаны с насилием. Иногда достаточно просто предложить выгодную сделку.

Люмин задумалась. Она видела, что Панталоне что-то скрывает, что его «деловая поездка» наверняка имеет двойное дно. Но в то же время она чувствовала, что её присутствие рядом — это единственный шанс удержать его от падения в бездну.

– Хорошо, – согласилась она. – Я поеду. Но если я увижу, что ты переходишь черту...

– Я знаю, – он перебил её, поднося её руку к губам. – Ты уничтожишь меня так же легко, как спасла. И это, пожалуй, будет самой справедливой сделкой в моей жизни.

Когда они вернулись в зал, бал был в самом разгаре. Но для Люмин музыка звучала тревожно. Она понимала, что их союз — это танец на тонком льду, который может треснуть в любой момент. Панталоне был исцелен физически, но его душа всё еще требовала возмездия.

Той ночью Люмин долго не могла уснуть. Она чувствовала, как золотистая энергия внутри неё резонирует с чем-то далеким и холодным. Она знала, что Панталоне — не просто Предвестник. Он — человек, который решил бросить вызов самим основам мира. И теперь она была частью этого вызова.

– Ты ведь не остановишься, верно? – прошептала она в темноту комнаты.

Ответа не было, только метель за окном продолжала свой бесконечный танец, заметая следы тех, кто пытался изменить судьбу.

А в другом крыле дворца Панталоне сидел за своим столом, глядя на карту Тейвата. Его пальцы уверенно обвели Ли Юэ, затем Фонтейн. Он чувствовал прилив сил, какого никогда не знал раньше. Энергия Люмин текла в его жилах, давая ему ясность ума и неуязвимость.

– Справедливость наступит, – прошептал он, и его глаза блеснули холодным фиолетовым огнем. – И в этом новом мире ты будешь сидеть на троне рядом со мной, Люмин. Даже если мне придется сжечь всё остальное дотла, чтобы построить этот трон.

Он взял перо и поставил размашистую подпись под приказом о начале операции «Золотой занавес». Его план по захвату Тейвата вступил в решающую фазу. Он не рассказал ей всего, потому что знал: правда — это тоже валюта. И он прибережет её для самого важного момента их общей истории.

На следующее утро два экипажа покинули столицу Снежной, направляясь к южным границам. В одном из них ехала Путешественница, полная надежд и сомнений. В другом — Регистратор, который только что открыл для себя, что любовь — это самый мощный рычаг управления реальностью. И он был намерен использовать этот рычаг на полную мощь.

Стеклянный горизонт их будущего был прозрачен и хрупок, как первый лед на озере. И никто не знал, выдержит ли он тяжесть тех тайн, что они везли с собой в теплые края.