← Назад к обзору

Пылкая страсть

Грань бесконечности

Утро не принесло прохлады. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь неплотно задернутые тяжелые шторы, падал на пол золотистыми полосами, высвечивая хаос, который они оставили после себя. Смятые простыни наполовину свисали с кровати, одна из подушек так и осталась сиротливо лежать у подножия массивного изножья, а на ворсистом ковре все еще виднелись следы их ночного безумия.

Дин приоткрыл один глаз и тут же зажмурился от резкого блика. Тело отозвалось глухой, но чертовски приятной ломотой. Спина, как он и предсказывал, немного ныла после тесного знакомства с полом, но это была та самая боль, которую не хочется прогонять. Она служила осязаемым доказательством того, что вчерашнее не было сном.

– Уже проснулся? – раздался над самым ухом низкий, еще более хриплый после сна голос Кана.

Кан не просто проснулся — он уже некоторое время наблюдал за мужем, подперев голову рукой. Его тяжелая ладонь покоилась на бедре Дина, и даже в этом простом жесте чувствовалось собственничество, которое никуда не исчезло вместе с ночной тьмой.

– Пытаюсь понять, смогу ли я доползти до душа, или мне суждено умереть здесь от обезвоживания, – пробормотал Дин, переворачиваясь на спину и растягиваясь на матрасе.

– Я могу донести тебя, – Кан усмехнулся, и в его глазах снова заплясали те самые искры, которые вчера привели их к падению. – Но боюсь, в душе мы задержимся еще на пару часов, а у тебя, кажется, была важная встреча в одиннадцать.

Дин застонал, накрывая лицо ладонями.

– Черт... Встреча с инвесторами. Я совсем забыл. Кан, ты — дьявол-искуситель. Ты специально это делаешь, чтобы подорвать мою карьеру?

Кан рассмеялся, звук его смеха был глубоким и вибрирующим. Он придвинулся ближе, нависая над Дином и заставляя того убрать руки от лица.

– Твоей карьере ничего не грозит, пока у тебя есть такая мотивация возвращаться домой пораньше.

Он поцеловал Дина — медленно, лениво, пробуждая в нем новую волну жара. Это не был тот яростный напор, что вчера, скорее нежное исследование, обещание того, что их страсть — это не разовый всплеск, а бесконечный цикл. Дин ответил, запуская пальцы в растрепанные темные волосы мужа, притягивая его к себе.

– Знаешь, – прошептал Дин в губы Кана, когда они наконец разорвали поцелуй, – на полу действительно было... по-другому. Более честно, что ли. Никаких излишеств, только ты и я. И гравитация.

– И синяк на твоем плече, – Кан нахмурился, осторожно коснувшись пальцами покрасневшей кожи Дина. – Прости, я не рассчитал траекторию.

– Не извиняйся, – Дин перехватил его руку и прижал ее к своим губам. – Это лучший сувенир. Хотя, если честно, я не против повторить. Но, может быть, в следующий раз выберем что-то более устойчивое? Например, стол в твоем кабинете?

Кан приподнял бровь, и на его губах заиграла хищная улыбка.

– Ты играешь с огнем, Дин. Мои сотрудники и так косо смотрят, когда я запираю дверь посреди рабочего дня.

– Пусть смотрят, – Дин дерзко улыбнулся, сбрасывая с себя остатки сна. – Пусть знают, что их босс занят действительно важными делами.

Кан не выдержал и снова прильнул к его шее, вдыхая аромат кожи, который теперь был смешан с запахом их общего пота и секса. Каждое прикосновение Кана было пропитано такой силой, что Дин на мгновение забыл и о встрече, и о боли в спине.

– Ладно, – Кан нехотя отстранился, вставая с кровати. – Если мы сейчас не остановимся, инвесторы останутся без своего золотого мальчика, а я — без рассудка. Иди первый, я пока заварю кофе. Сильный. Тебе понадобится много энергии.

Дин наблюдал за тем, как Кан идет к шкафу. Атлетичное тело мужа, подсвеченное утренним солнцем, выглядело как ожившая статуя. Шрамы, татуировки, игра мышц под кожей — Дин никогда не уставал любоваться этим мужчиной. Пять лет брака не притупили остроту восприятия; напротив, знание каждой детали, каждого изгиба делало их близость еще более глубокой.

– Кан, – позвал Дин, когда тот уже взялся за ручку двери.

– Да? – Кан обернулся, вопросительно глядя на него.

– Я люблю тебя. Даже когда ты роняешь меня на пол.

Кан замер на секунду, и его взгляд смягчился, наполнившись такой нежностью, которую он позволял видеть только Дину.

– А я люблю тебя так сильно, что готов падать с тобой хоть каждый вечер. Только бы ты всегда был рядом, чтобы схватиться за меня.

Когда дверь за Каном закрылась, Дин еще несколько минут лежал, глядя в потолок. Он чувствовал себя абсолютно счастливым. В их жизни было всё: и страсть, доходящая до безумия, и нелепые падения, и тихие утренние разговоры. И это было именно то, о чем он всегда мечтал.

Поднявшись, он подошел к окну и раздвинул шторы полностью. Город внизу уже жил своей суетливой жизнью, машины неслись по проспектам, люди спешили по делам. Но здесь, в их маленьком мире на двадцатом этаже, время текло иначе.

Дин зашел в ванную, включил прохладную воду и подставил лицо под струи. Мысли о предстоящем дне начали постепенно возвращаться, но в центре каждой мысли все равно был Кан. Он вспомнил, как вчера вечером они боролись за доминирование, как Кан шептал ему на ухо всякие непристойности, и как в итоге они оказались на ковре, смеясь и задыхаясь от восторга.

Выйдя из душа с полотенцем на бедрах, Дин почувствовал бодрящий аромат свежесваренного кофе. Кан уже ждал его в небольшой кухонной зоне, примыкающей к спальне. Он успел накинуть шелковый халат, но небрежно завязал его, оставляя грудь полуоткрытой.

– Твой допинг, – Кан протянул ему чашку.

– Спасибо, – Дин сделал глоток, чувствуя, как кофеин начинает действовать. – Ты выглядишь слишком довольным собой.

– Я просто вспоминаю, как ты вчера пытался доказать мне, что можешь меня перевернуть, – Кан усмехнулся, прислонившись к столешнице. – Твоя самоуверенность тебя и подвела.

– Это была тактическая ошибка, – парировал Дин, подходя ближе. – Я просто не учел коэффициент трения простыни.

– Конечно, – Кан притянул его к себе за полотенце, сокращая расстояние до минимума. – Давай спишем всё на физику. Но запомни: в этом доме гравитация всегда на моей стороне.

– Посмотрим, – Дин поставил чашку на стол и запустил руки под халат мужа, ощущая ладонями жар его кожи. – Вечером у нас будет реванш. И я обещаю, что на этот раз мы приземлимся еще эффектнее.

Кан жадно впился в его губы, подтверждая негласный договор. Их страсть была похожа на стихию, которую невозможно обуздать, да они и не пытались. Каждый раз, когда они касались друг друга, искры летели во все стороны, поджигая всё вокруг.

– Дин, – Кан отстранился первым, тяжело дыша. – Если ты сейчас не пойдешь одеваться, я запру тебя в этой комнате и плевать на твоих инвесторов.

– Ухожу, ухожу, – Дин со смехом поднял руки вверх, отступая к гардеробной. – Но не думай, что легко отделался. Вечер наступит быстрее, чем ты думаешь.

Кан проводил его взглядом, в котором смешались обожание и нетерпение. Он знал, что этот день будет долгим, но ожидание того стоило. Каждое их столкновение, каждое падение, каждая минута, проведенная вместе, только укрепляли ту невидимую связь, которая делала их единым целым.

Через сорок минут они оба были готовы. Дин в безупречно сидящем темно-синем костюме, Кан — в темно-сером, выглядящий как воплощение власти и спокойствия. Глядя на них сейчас, никто бы не заподозрил, что несколько часов назад эти двое катались по полу в порыве неудержимой страсти.

– Готов покорять мир? – спросил Кан, поправляя галстук Дину.

– Только если вечером этот мир сузится до размеров нашей спальни, – ответил Дин, целуя мужа в щеку.

Они вышли из квартиры, и за ними захлопнулась дверь, скрывая хаос, который стал памятником их ночи. Одеяло на полу, смятые простыни и тишина, пропитанная ожиданием их возвращения. Гравитация могла тянуть их вниз, но их любовь всегда возносила их выше любых вершин. И им действительно было пофиг на всё остальное, пока они были друг у друга.