← Назад к обзору

Пёсеши

Ночные тени и запретный вкус

Вечер в особняке опустился мягким бархатным покрывалом. Хозяева давно ушли в спальни, оставив дом во власти тишины и лунного света, который серебрил высокие потолки и антикварную мебель. Даниэль лежал на своей подстилке, но сон не шел. Его тело всё еще помнило дневную гонку, а в носу, вопреки всем гигиеническим процедурам, будто застрял этот дикий, мускусный запах северного пса.

Рядом послышалось шуршание. Джейк, который должен был спать на коврике у двери, бесшумно, словно тень, возник рядом. В темноте его голубые глаза светились потусторонним фосфорическим светом.

– Эй, Дэнни, – прошептал хаски, и его хвост коротко стукнул по паркету. – Ты же не спишь, я чувствую, как твое сердце колотится.

– Ты слишком много на себя берешь, – отозвался борзой, не открывая глаз. – Мое сердце бьется в ритме, подобающем моему происхождению.

– Ну да, конечно, – Джейк тихо хмыкнул и лизнул свое плечо. – Слушай, тут так скучно ночью. Хозяева спят, а дом такой огромный. Давай побродим? Я видел, как мистер Харрисон прятал под диваном в малой гостиной какую-то старую кожаную перчатку. Она пахнет просто божественно – пылью и старым зверем.

Даниэль приоткрыл один глаз.

– Ты предлагаешь мне заниматься мародерством под мебелью? Это недостойно.

– Это не мародерство, это исследование, – Джейк подмигнул и легонько подтолкнул Даниэля носом в бок. – Ну же, аристократ. Неужели тебе не хочется узнать, что скрывается в углах, куда не добирается швабра твоей горничной?

Даниэль вздохнул, но поднялся. В его движениях была ленивая грация, скрывающая нарастающее возбуждение. Они двинулись по коридору. Джейк шел впереди, его мощные лапы ступали на удивление тихо для такого крупного пса. В этом была его скрытая сила – за маской дурашливости скрывался выносливый хищник, способный часами бежать по ледяной пустыне.

В малой гостиной было темно и прохладно. Лунный луч падал ровно на тяжелый дубовый диван с низкой посадкой.

– Вон там, – Джейк указал носом на узкую щель между полом и обивкой. – Я чувствую запах. Она закатилась глубоко. У тебя морда длинная и узкая, ты точно достанешь.

Даниэль, поддавшись азарту, который он сам себе не мог объяснить, подошел к дивану. Ему пришлось встать на колени, а затем и вовсе распластаться по полу, вытягивая свою изящную шею. Он глубоко вдохнул, чувствуя запах пыли и старой кожи, и начал продвигаться головой в узкое пространство. Его задняя часть при этом оказалась приподнята, а хвост невольно отодвинулся в сторону, обнажая самые интимные зоны.

Джейк стоял позади. Его дыхание внезапно стало тяжелым и частым. Наблюдая за тем, как изящно изогнулась спина борзого, как напряглись его бедра, хаски почувствовал, как внутри него вскипает первобытная жажда. Он больше не хотел играть в исследователей.

Когда Даниэль наконец зацепил зубами край перчатки и начал медленно пятиться, Джейк сделал шаг вперед. Как только борзой выбрался из-под дивана, оставаясь в уязвимой позе на четвереньках, хаски не дал ему подняться. Он навис сверху, придавливая Даниэля своим мощным телом, и, глухо зарычав, приник языком к самому сокровенному месту аристократа.

Даниэль вскрикнул, выронив перчатку. Это не был крик боли – это был звук чистого, незамутненного шока, смешанного с острой вспышкой удовольствия. Шершавый, горячий язык Джейка прошелся по его анусу, настойчиво и властно.

– Что ты... – выдохнул Даниэль, его лапы подогнулись, и он уткнулся мордой в ковер.

– Тише, Дэнни, – пророкотал Джейк прямо ему в ухо, его голос стал низким и вибрирующим. – Ты ведь этого хотел с того самого момента, как я вошел в дом. Я видел, как ты смотрел на мои лапы, на мою грудь.

Джейк не останавливался. Он продолжал вылизывать складки нежной кожи, его слюна смазывала вход, подготавливая Даниэля к чему-то большему. Борзой чувствовал, как его собственное тело предает его. Вместо того чтобы вырваться, он невольно прогнул спину, подставляясь под ласки.

От возбуждения у Джейка из препуция начал медленно выходить его орган. Он был внушительным, ярко-розовым, с заметным утолщением у основания – луковицами, которые обещали долгий и крепкий замок. Поверхность его была напряженной и влажной, источая резкий, дурманящий запах кобеля, готового к вязке.

Даниэль, чувствуя, как сзади нарастает жар, ощутил, как и его собственный член, обычно скрытый и аккуратный, начал набухать. Его орган был более тонким и длинным, соответствуя общей конституции породы, но сейчас он горел от прилива крови, пульсируя в такт сбивчивому дыханию.

Джейк прикусил Даниэля за загривок – не больно, но властно, напоминая о том, кто здесь ведет. Он прижался своим пылающим достоинством к бедрам борзого, пачкая его шелковистую шерсть предсеменной жидкостью.

– Посмотри на себя, – прошептал хаски, тяжело дыша. – Такой чистый, такой гордый... А сейчас ты дрожишь под моим языком и ждешь, когда я войду.

Даниэль закрыл глаза. Его аристократический мир окончательно рухнул, сгорев в огне этой неожиданной страсти. Он чувствовал, как Джейк, не прекращая ласкать его сзади, начал медленно подталкивать свою головку к входу. Каждый толчок отзывался в теле Даниэля электрическим разрядом.

– Пожалуйста... – сорвалось с губ борзого, и он сам не знал, просит ли он остановиться или, наоборот, закончить начатое.

Джейк ответил коротким, властным лаем и, уперевшись передними лапами в лопатки Даниэля, сделал резкий толчок, соединяя их тела в ночной тишине особняка. В этот момент для них не существовало ни родословных, ни хозяев – только два зверя, нашедшие друг друга в темноте.