← Назад к обзору

Пёсеши

Грехопадение под сенью сирени

Сад мистера Харрисона в это утро превратился в настоящий вертеп, скрытый от глаз пуританского общества плотной завесой цветущей сирени и жасмина. Воздух, пропитанный сладким ароматом, казался тяжелым и липким, как и та сцена, что разворачивалась на примятой траве. Даниэль, чья родословная уходила корнями к псарням великих князей, окончательно утратил свой аристократический лоск. Его шелковистая белая шерсть была испачкана землей и соком раздавленных стеблей, а изящная морда выражала крайнюю степень сосредоточенности на деле, которое еще вчера показалось бы ему верхом падения.

Джейк лежал на спине, широко раскинув мощные лапы, и его коренастое тело подрагивало от каждого прикосновения Даниэля. Хаски, обычно такой шумный и суетливый, сейчас лишь глухо рычал, запрокинув голову. Даниэль, стоя над ним, аккуратно и ритмично посасывал его яички, заглатывая их поочередно в свою узкую пасть. Кожа на мошонке Джейка была горячей и тугой, пахнущей солью и мускусом, и этот терпкий вкус кружил голову борзому сильнее любого дорогого лакомства.

Джейк в долгу не оставался. Его язык, широкий и влажный, с неистовым усердием трудился над задней лапой Даниэля. Он не просто вылизывал шерсть — он уделял внимание каждой подушечке, каждому промежутку между пальцами, а затем поднимался выше, к внутренней стороне бедра, где кожа была особенно тонкой и чувствительной. Каждый раз, когда язык хаски касался паха борзого, Даниэль невольно сжимал челюсти, вызывая у Джейка сдавленный скулеж восторга.

– О, мои глаза... Какая экспрессия! Какая самоотдача! – Раздался над ними вкрадчивый голос, от которого Даниэль едва не подавился, резко отпрянув.

На ветке сирени, прямо над их головами, восседал Маркиз. Кот выглядел так, будто наблюдал за театральной постановкой из ложи бенуар. Он медленно умывал лапку, но его желтые глаза горели нескрываемым интересом.

– Ты... ты опять здесь? – выдохнул Даниэль, пытаясь вернуть себе хотя бы подобие достоинства, хотя его эрегированный член, пульсирующий от возбуждения, делал эту задачу невыполнимой.

– Я здесь живу, мой дорогой, – Маркиз грациозно спрыгнул вниз, приземлившись в паре шагов от псов. – И, честно говоря, я впечатлен. Ты учишься быстрее, чем я думал. Но ваша техника... она немного однообразна. Вам не хватает композиции.

Джейк перевернулся на живот и сел, тяжело дыша. Его ярко-розовое достоинство всё еще не желало прятаться в препуций.

– Чего тебе надо, серый? – буркнул хаски, хотя в его голосе не было злости. – Мы тут были заняты делом.

– Я вижу, – кот прошелся между ними, задевая хвостом нос Даниэля. – И я пришел предложить вам сделку. Видите ли, я наблюдал за вами и понял, что вам не хватает связующего звена. Третьего угла в этом порочном треугольнике.

Даниэль фыркнул, пытаясь пригладить взлохмаченную шерсть на шее.

– Ты предлагаешь себя? Маркиз, ты кот. При всем моем... нынешнем состоянии, я не думаю, что мы совместимы физиологически. Твой анус... ну, он явно не рассчитан на такие габариты.

Кот остановился и посмотрел на Даниэля с легким презрением, которое умеют изображать только британцы.

– Мой анус, как ты выразился, — это храм, в который не каждому позволено войти. И да, я признаю, что ваши... клыкастые агрегаты могут быть избыточны. Однако, – Маркиз многозначительно поднял хвост, – у меня есть план. И поверьте, он заставит вас обоих скулить от восторга так, что мистер Харрисон решит, будто в саду поселилось привидение.

Джейк придвинулся ближе, его любопытство всегда брало верх над здравым смыслом.

– И какой план?

– Послушайте, – Маркиз присел, понизив голос до заговорщицкого шепота. – Прямое проникновение — это скучно и травмоопасно. Но я могу предложить вам свои услуги в качестве живого стимулятора и координатора. Пока один из вас будет наслаждаться другим, я буду работать своим языком и когтями там, где вы сами не дотянетесь. Мой язык шершавый, как наждачная бумага высшего качества, и поверьте, в определенных местах это дает эффект, который ни один собачий язык не повторит.

Кот посмотрел на Даниэля, чей взгляд стал затуманенным.

– Представь, Даниэль, – продолжал Маркиз, – Джейк входит в тебя, заполняя до предела, а в это же время я приникаю к твоим соскам или ласкаю твой клитор... ох, простите, ваш кобелиный орган, своими нежными, но цепкими лапками. А когда вы будете в замке, я займусь Джейком. У меня есть когти, и если ими слегка — подчеркиваю, слегка! — царапать основание узла, это продлевает экстаз вдвое.

Джейк невольно сглотнул, глядя на кота с новым интересом.

– А ты не боишься, что мы тебя просто... раздавим? – спросил он, его голос дрогнул.

– Я кот, – самодовольно ответил Маркиз. – Я жидкость. Я просочусь между вашими телами так, что вы будете чувствовать только мое тепло и мою вибрацию. Мое мурлыканье, кстати, настроено на частоту, которая расслабляет гладкую мускулатуру. Даниэль, тебе будет гораздо легче принимать своего северного друга.

Борзой почувствовал, как внутри него снова начинает закипать жар. Мысль о том, что между ним и Джейком будет находиться это маленькое, мягкое и дьявольски умное существо, добавляла ситуации остроты, от которой кружилась голова.

– И что ты хочешь взамен? – подозрительно спросил Даниэль.

– О, сущую безделицу, – Маркиз облизнулся. – Вечером на кухне будет стоять миска с паштетом из фуа-гра, которую Эмма привезла для хозяина. Мне нужно, чтобы вы отвлекли людей на пять минут.

– Идёт! – выпалил Джейк, не давая Даниэлю опомниться. – Дэнни, ну же, это будет легендарно!

Даниэль посмотрел на Джейка, потом на Маркиза. Его аристократическая натура всё еще пыталась протестовать, но тело уже предало его. Он медленно опустился на живот, раздвигая задние лапы в приглашающем жесте.

– Хорошо, – прошептал он. – Но если ты выпустишь когти слишком сильно, Маркиз, я сделаю из тебя воротник.

– Договорились, мой нежный принц, – промурлыкал кот, мгновенно оказываясь между псами.

Джейк, не теряя ни секунды, зашел сзади. Он был уже полностью готов, его орган пульсировал, источая резкий запах. На этот раз он не стал медлить. С глухим рычанием он прижался к Даниэлю, и Маркиз тут же включился в игру.

Кот расположился под животом Даниэля, прямо там, где его член ритмично дергался в ожидании разрядки. Маркиз начал тереться спиной о нежную кожу препуция борзого, одновременно вылизывая его внутренние бедра. Шершавый язык кота создавал невероятный контраст с горячим и влажным проникновением Джейка.

– О-о-о... – Даниэль уткнулся мордой в траву, его тело сотрясала крупная дрожь. – Джейк... Маркиз... это... это слишком...

Джейк вошел в него мощным толчком, и в этот момент Маркиз начал громко, вибрирующе мурлыкать, прижавшись всем телом к месту их соединения. Вибрация кота передавалась обоим псам, создавая странный, резонирующий эффект. Джейк чувствовал, как его узел начинает раздуваться быстрее, чем обычно, а Даниэль ощущал, как его мышцы, вместо того чтобы сжаться от боли, расслабляются, впитывая каждое движение хаски.

Маркиз работал мастерски. Он то прикусывал Даниэля за живот, вызывая у того короткие вскрики, то переключался на Джейка, лаская его мошонку своими мягкими лапками, иногда выпуская кончики когтей ровно настолько, чтобы вызвать острый прилив крови к органам.

– Сейчас... Дэнни, я сейчас... – прохрипел Джейк, его глаза закатились, а лапы судорожно впились в плечи борзого.

Замок произошел мгновенно и был невероятно крепким. В тот момент, когда луковицы Джейка раздулись внутри Даниэля, Маркиз перебрался наверх. Он уселся на спину Джейка, прямо над местом сцепки, и начал ритмично топтаться лапками, делая «массаж», который псы обычно получают только в щенячьем возрасте от матери. Это добавило моменту какую-то странную, почти сакральную глубину.

Даниэль лежал, полностью раздавленный весом Джейка и присутствием кота. Он чувствовал, как семя хаски наполняет его, как пульсирует внутри него жизнь. Это было полное, абсолютное подчинение не только партнеру, но и самой природе, которую он так долго пытался игнорировать за стенами особняка.

– Ну как? – прошептал Маркиз, когда первая волна экстаза утихла, и они остались стоять в тишине сада, связанные воедино. – Стоило это миски паштета?

Даниэль не ответил. Он только тяжело дышал, чувствуя, как по его морде стекает слюна, и как тепло Джейка греет его изнутри.

– Это было... – Джейк попытался подобрать слово, но только довольно тявкнул. – Это было круче, чем погоня за стаей полярных гусей. Серый, ты гений.

– Я знаю, – скромно отозвался кот, спрыгивая на землю. – А теперь, когда вы закончите свои нежности, не забудьте про наш уговор. Паштет сам себя не съест.

Маркиз грациозно удалился в сторону дома, помахивая хвостом. Он знал, что теперь эти двое у него в лапах. Аристократ и северянин стали его личной маленькой драмой, которую он будет режиссировать по своему вкусу.

Даниэль медленно повернул голову к Джейку. Их глаза встретились. В голубых глазах хаски было столько обожания и первобытной радости, что борзой не выдержал и первым лизнул его в нос.

– Мы сумасшедшие, – тихо сказал Даниэль на языке псов.

– Мы живые, Дэнни, – ответил Джейк, прижимаясь к нему еще плотнее. – Мы наконец-то по-настоящему живые.

Замок начал медленно расходиться. Даниэль чувствовал, как его тело постепенно возвращается в нормальное состояние, но пустота внутри него теперь была заполнена чем-то гораздо более важным, чем правила приличия. Он посмотрел на свои испачканные лапы и улыбнулся.

Вечером того же дня мистер Харрисон долго не мог понять, почему его всегда спокойный и гордый Даниэль вдруг начал носиться по кухне, отвлекая его лаем и прыжками, пока Джейк с энтузиазмом воровал с разделочного стола банку дорогого паштета.

– Что на них нашло, Эмма? – удивлялся хозяин, глядя на своих подопечных.

– Наверное, просто свежий воздух, Харрисон, – смеялась Эмма, почесывая Джейка за ухом. – Посмотри на них, они же как лучшие друзья.

Если бы люди могли понимать язык животных, они бы услышали, как в углу кухни Маркиз, доедая фуа-гра, негромко мурлыкал:

– Друзья? О нет, дорогая. Это гораздо серьезнее. Это искусство, в котором я — главный дирижер.

Даниэль, услышав это, только величественно склонил голову, принимая свою новую роль. В конце концов, если цена за истинное наслаждение — банка паштета и пара пятен на ковре, то это была самая выгодная сделка в его жизни.

Ночь снова обещала быть долгой, и на этот раз Даниэль сам подошел к Джейку, когда в доме погас свет, и тихонько прикусил его за ухо, увлекая за собой в темную гостиную. У них еще было много тем для изучения, и Маркиз, судя по всему, уже готовил новую программу для своих учеников.