← Назад к обзору

Пёсеши

Брызги изумруда и стальные взгляды

Утро в парке, прилегающем к поместью, было ослепительным. Солнце, еще не успевшее набрать полуденную мощь, ласково золотило подстриженные газоны и старые дубовые аллеи. Даниэль шел рядом с хозяином, чеканя шаг. Его осанка была безупречной: высокая шея, изящный изгиб спины, хвост, закрученный в идеальное кольцо. Со стороны он казался ожившей статуей, холодным фарфоровым изваянием.

Рядом, на натянутом поводке, приплясывал Джейк. Хаски едва сдерживал себя, чтобы не рвануть вперед, оглашая окрестности восторженным воем. Для него каждый куст был загадкой, а каждый встречный прохожий — потенциальным зрителем его триумфа.

– Дэнни, ты только посмотри на это! – Джейк перешел на собачий язык, едва хозяева остановились у скамейки, чтобы обменяться парой фраз. – Тут запахов больше, чем в морозильнике мясной лавки! Чувствуешь? Это хвоя, старая кожа и... о, это что, запах чужаков?

Даниэль едва заметно повел ноздрями. Воздух действительно изменился. Вместо привычного аромата подстриженной травы в нос ударил резкий, концентрированный запах тестостерона, аммиака и силы. Это не были домашние болонки или ленивые лабрадоры.

– Сбавь обороты, Джейк, – негромко отозвался борзой, не меняя величественной позы. – Мы здесь не одни. И, судя по всему, компания подобралась не из самых дружелюбных.

Из-за густой группы декоративных кленов на поляну вышла троица. Они двигались слаженно, как стая на охоте. Впереди шел доберман — черный, как антрацит, с купированными ушами, которые торчали острыми пиками, и глазами, в которых светилась холодная дисциплина. Справа от него трусил далматинец, но не тот милый пятнистый пес из мультфильмов, а жилистый, мускулистый зверь с жестким взглядом. Замыкал шествие крупный немецкий овчар, чей чепрак был подернут проседью, выдававшей немалый опыт в уличных стычках.

– Ого, – Джейк замер, его хвост перестал вилять и застыл в полупозиции. – Это что, местный комитет по встрече?

Троица остановилась в нескольких метрах. Хозяева собак, увлеченные разговором, не замечали, как между их питомцами натянулась невидимая струна.

– Гляньте-ка, Бруно, – пророкотал доберман, обращаясь к овчарке, но не сводя глаз с Даниэля. – В нашем парке сегодня выставка антиквариата. Откуда здесь взялась эта фарфоровая кукла?

Далматинец, которого звали Пятно, коротко гавкнул, оскалив зубы в подобии усмешки.

– Похоже, хозяин вывел его проветриться, чтобы моль не съела его драгоценную шерсть. А рядом... это что, меховая грелка для ног?

Джейк мгновенно ощетинился. Его голубые глаза вспыхнули ледяным огнем, а из горла вырвалось глухое, вибрирующее рычание.

– Кого ты назвал грелкой, пятнистый недоразумение? – Джейк сделал шаг вперед, насколько позволял поводок. – Я пробегу по снегу больше миль, чем ты видел пятен в зеркале.

Даниэль, напротив, оставался пугающе спокойным. Он медленно повернул голову, глядя на добермана сверху вниз, хотя они были почти одного роста. В его взгляде не было страха, только безграничное, ледяное высокомерие.

– Манеры, – произнес борзой, и его голос звучал как хруст тонкого льда под лапой. – В приличном обществе принято представляться, прежде чем открывать пасть. Но, полагаю, в ваших подворотнях об этом не слышали.

Доберман, чье имя было Макс, сузил глаза. Он почувствовал силу, исходящую от этого хрупкого на вид пса. Это была не сила мышц, а сила духа, закаленного поколениями аристократической гордости.

– Ты дерзкий для того, кто спит на шелковых подушках, – Макс сделал шаг навстречу, нарушая личное пространство Даниэля. – Я чувствую на тебе запах этого северянина. И не только запах дружбы. Вы что, сцепились хвостами прямо в хозяйской гостиной?

Поляна на мгновение погрузилась в тишину. Даниэль почувствовал, как жар приливает к его ушам. Секрет, который они с Джейком так тщательно оберегали, был вскрыт этим грубым псом в одно мгновение.

– А тебе-то что, черныш? – Джейк вклинился между Максом и Даниэлем, закрывая борзого своим широким плечом. – Завидуешь, что тебе некому согреть спину ночью? Или твои друзья предпочитают только строгие ошейники и команды «рядом»?

Овчарка Бруно, до этого молчавшая, глухо зарычала.

– Щенок, ты не знаешь, с кем говоришь. Мы держим этот парк. И если мы решим, что вам здесь не место, никакой поводок вас не спасет.

– О, я так напуган, – Даниэль демонстративно зевнул, прикрыв пасть изящной лапой. – Мои колени дрожат... или это просто ветерок колышет мою «драгоценную шерсть»? Послушайте, господа. Мы здесь просто гуляем. У нас нет желания оспаривать ваше право метить эти облезлые столбы.

Пятно, далматинец, подошел к Даниэлю сбоку, жадно втягивая воздух.

– А пахнет он вкусно, Макс. Как дорогая сука, только... острее. Знаешь, борзой, у нас в компании принято делиться. Если ты так податлив для этого хаски, может, попробуешь что-то более... жесткое?

Далматинец попытался ткнуться носом в бедро Даниэля, но тот среагировал мгновенно. С молниеносной скоростью, присущей только борзым, Даниэль клацнул зубами в сантиметре от уха Пятна.

– Еще один шаг, – прошипел Даниэль, и его губы приподнялись, обнажая длинные, острые клыки, – и твоя шкура украсится новыми пятнами. Красными.

Макс, предводитель троицы, оценил выпад. Его хвост коротко дернулся.

– У него есть зубы, парни. Интересно.

– У него есть не только зубы, – Джейк стоял, напряженный как пружина, готовый в любую секунду вцепиться в горло любому из них. – У него есть я. И если кто-то из вас решит, что может тронуть моего Дэнни, я вытрясу из вас всю спесь вместе с завтраком.

Хозяева в этот момент наконец обратили внимание на своих питомцев.

– Даниэль, фу! – строго крикнул мистер Харрисон, заметив оскал своего любимца. – Джейк, ко мне!

Эмма тоже потянула хаски за поводок.

– Боже, Харрисон, посмотри, какие агрессивные собаки. Пойдем лучше к пруду.

Троица добермана начала медленно отступать, повинуясь командам своих владельцев, но Макс задержался на секунду.

– Мы еще увидимся, аристократ, – бросил он через плечо. – Парк тесный. А ночь длинная.

Когда они скрылись за деревьями, Джейк наконец расслабился, хотя его шерсть всё еще стояла дыбом на загривке.

– Ты видел их, Дэнни? Видел этих уродов? Да я бы их в одиночку раскидал!

Даниэль глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в лапах. Столкновение стоило ему огромных эмоциональных сил.

– Ты бы ничего не сделал, Джейк, – мягко сказал он, прижимаясь головой к шее хаски. – Их трое, и они знают, как драться. Но спасибо, что заступился. Хотя «твой Дэнни» звучало немного... собственнически.

– А разве нет? – Джейк лизнул его в ухо, игнорируя присутствие людей. – Ты мой. И я никому не позволю на тебя так смотреть. Даже этому перекачанному доберману.

Они пошли в сторону пруда, но Даниэль чувствовал, что прогулка испорчена. Слова Макса о запахе и ночных играх застряли в его голове, как заноза. Он понимал, что их связь с Джейком теперь не просто секрет — это вызов всему собачьему миру парка.

– Джейк, – позвал он, когда они остановились у воды. – Ты слышал, что сказал доберман? О том, что мы... ну, ты понимаешь.

– Слышал, – хаски беспечно фыркнул. – И что с того? Пусть смотрят. Пусть завидуют. У них-то нет того, что есть у нас.

– У нас есть проблемы, вот что у нас есть, – вздохнул Даниэль. – Эти кобели не оставят нас в покое. Они увидели во мне слабость, Джейк. Они думают, что если я... боттом, то я легкая добыча.

Джейк остановился и серьезно посмотрел на Даниэля. В его голубых глазах не было привычного озорства.

– Дэнни, послушай меня. Ты — самое гордое и сильное существо, которое я когда-либо встречал. То, что происходит между нами ночью, делает тебя не слабым, а... особенным. И если кто-то думает иначе, он столкнется с моими клыками. Ты понял?

Даниэль невольно улыбнулся. Этот неотесанный северный пес умел находить слова, которые пробивали его ледяную броню лучше любых комплиментов.

– Понял, – ответил борзой. – Но давай всё же будем осторожнее. Я не хочу, чтобы наш следующий визит в парк закончился визитом к ветеринару.

Они провели остаток прогулки в относительном спокойствии, хотя Даниэль постоянно оглядывался, чувствуя на себе чужие взгляды из зарослей. Он знал, что Макс и его банда где-то рядом.

Когда они вернулись в особняк, Даниэль первым делом направился к своей подстилке. Ноги гудели, а голова была полна тревожных мыслей. Джейк, как всегда, устроился рядом, положив тяжелую голову ему на бедро.

– Дэнни, – прошептал хаски, когда в доме стало тихо. – А ведь тот пятнистый был прав в одном.

– В чем же? – приподнял бровь борзой.

– Ты действительно пахнешь вкусно. И я не хочу делиться этим запахом ни с кем. Даже если придется перекусать всех доберманов в этом городе.

Даниэль закрыл глаза, чувствуя, как тепло Джейка успокаивает его.

– Спи, глупый хаски, – прошептал он. – Завтра будет новый день. И, возможно, нам стоит попросить хозяев купить нам ошейники с шипами. На всякий случай.

Джейк тихо рассмеялся, и этот звук стал для Даниэля лучшим снотворным. Несмотря на угрозы и опасность, он знал одно: пока этот пушистый хаотичный пес рядом, его аристократический мир будет в безопасности. Даже если этот мир теперь пахнет не только розами, но и мускусом, страстью и назревающей битвой за право быть собой.

А в парке, под сенью старых дубов, Макс, Пятно и Бруно сидели в кругу, обсуждая увиденное.

– Он не просто кукла, – медленно произнес доберман, глядя в сторону особняка. – В нем есть сталь. И мне очень хочется проверить, как эта сталь будет гнуться под моим весом.

– Мы устроим им встречу, – оскалился Пятно. – Скоро.

Ночь опустилась на город, скрывая в своих складках и нежные объятия в особняке, и темные планы тех, кто привык брать свое силой. Но Даниэль и Джейк были готовы. Теперь они были не просто двумя собаками разных пород. Они были стаей. Своей собственной, маленькой и невероятно сильной стаей.