← Назад к обзору

Пёсеши

Зеркала и клыки

Утро в особняке мистера Харрисона началось с непривычного для этого места переполоха. Даниэль, всё еще пребывавший в полудреме после беспокойной ночи, почувствовал, как кто-то настойчиво тычет его мокрым носом в ухо.

– Просыпайся, соня! – Джейк так активно вилял хвостом, что сбивал напольные вазы с их привычных мест. – Хозяева уезжают! Эмма сказала, что они едут на какой-то «благотворительный обед», а это значит, что весь дом в нашем распоряжении.

Даниэль лениво приоткрыл один глаз, любуясь тем, как солнечный свет играет на серо-белой шерсти хаски. После вчерашней встречи в парке он чувствовал себя странно: с одной стороны, его пугала угроза со стороны банды Макса, с другой — признание Джейка о том, что он «его», разливалось внутри приятным, густым теплом.

– И что ты предлагаешь? – Даниэль грациозно потянулся, вытягивая передние лапы так, что каждый сустав отчетливо щелкнул. – Снова устроить погром на кухне или пойти на поклон к Маркизу за новыми уроками разврата?

– Маркиз занят, – Джейк заговорщицки прищурился. – Он нашел на чердаке коробку со старыми перьями и теперь воображает себя императором вселенной. У меня есть идея получше. Пошли в ванную хозяина.

Даниэль недоуменно приподнял бровь. Ванная комната мистера Харрисона была святая святых. Огромная чаша из белого мрамора, позолоченные краны и, самое главное, зеркала от пола до потолка.

– Зачем нам туда? – спросил борзой, уже следуя за энергичным хаски по коридору, устланному мягким ковролином.

– Хочу посмотреть на нас, – просто ответил Джейк, толкая носом приоткрытую дверь. – Тот доберман вчера сказал, что мы странно смотримся вместе. Я хочу увидеть, что он имел в виду.

Они вошли в просторное помещение, залитое мягким светом. Даниэль невольно замер перед огромным зеркалом. В отражении он увидел себя: тонкого, высокого, с почти прозрачной кожей на ушах и глазами цвета крепкого чая. И рядом с ним — Джейка. Хаски был воплощением мощи и дикой, необузданной красоты. Широкая грудь, мощные лапы, густая шерсть и эти невероятные голубые глаза, которые сейчас смотрели на Даниэля с нескрываемым обожанием.

– Мы смотримся... контрастно, – тихо произнес Даниэль, подходя ближе к зеркалу.

– Мы смотримся идеально, – Джейк прижался своим боком к бедру борзого. – Смотри, Дэнни. Ты как тонкий клинок из стали, а я как меховой щит.

Хаски начал медленно вылизывать шею Даниэля, глядя на их отражение. В зеркале это выглядело невероятно интимно. Белая шерсть борзого контрастировала с темным носом Джейка, создавая картину, от которой у Даниэля снова перехватило дыхание.

– Джейк, – прошептал борзой, закрывая глаза. – То, что сказал Макс в парке... о том, что я «податлив»... Тебя это не смущает?

Хаски остановился и повернул голову Даниэля к себе, заставляя его смотреть прямо в глаза — и в зеркало одновременно.

– Меня смущает только то, что ты до сих пор в этом сомневаешься, – Джейк перешел на низкий, вибрирующий рык. – Ты — аристократ. Ты гордый, холодный и недоступный для всех остальных. Но то, что ты позволяешь мне делать с собой... это высшая степень доверия. Это не слабость, Дэнни. Это привилегия, которую я заслужил.

Джейк внезапно прикусил Даниэля за загривок, не больно, но властно, и повалил его на прохладный кафельный пол. Зеркала отражали каждое их движение, умножая страсть в десятки раз. Даниэль видел себя со стороны: как его длинные лапы обхватывают спину хаски, как его спина выгибается дугой, когда Джейк начинает исследовать его живот своим горячим языком.

– Я хочу, чтобы ты видел, – шептал Джейк, поднимаясь выше. – Видел, как ты прекрасен, когда отдаешься мне.

Он начал медленно входить в Даниэля, и на этот раз борзой не закрывал глаза. Он смотрел в зеркало, видя, как их тела сливаются в одно целое. Это было похоже на танец: грация борзого и напор хаски. Даниэль видел свое лицо — раскрасневшееся, с полуоткрытой пастью, и глаза, в которых плескалось чистое, незамутненное наслаждение.

– Смотри на меня, – командовал Джейк, ускоряя темп. – Смотри, чей ты.

– Твой... – выдохнул Даниэль, сжимая когтями плечи хаски. – Только твой.

В этот момент в дверях показалась серая тень. Маркиз, видимо, закончив свои игры с перьями, решил проверить, чем заняты его подопечные. Кот замер на пороге, оценивая диспозицию.

– Опять вы за свое, – промурлыкал он, проходя вглубь ванной и запрыгивая на мраморную столешницу у раковины. – И снова без меня? Какая черная неблагодарность.

Джейк даже не обернулся, продолжая свои ритмичные толчки, от которых когти Даниэля скрежетали по кафелю.

– Маркиз, уходи, – прохрипел хаски. – Сейчас не время для советов.

– О, я не с советами, – кот грациозно уселся, обвив лапы хвостом, прямо перед зеркалом, так что псы видели его отражение рядом со своим. – Я пришел предупредить. Пока вы тут занимаетесь самолюбованием, Макс и его банда ошиваются у забора. Они не просто гуляют. Они ищут лазейку.

Даниэль резко открыл глаза, и в них мгновенно вернулся холод.

– Что? – он попытался подняться, но Джейк удержал его, не прерывая контакта.

– Не дергайся, принцесса, – Джейк прикусил его за ухо. – Пусть ищут. Мой забор крепок, а зубы еще крепче.

– Они привели с собой того мастифа, о котором я говорил, – продолжал Маркиз, лениво облизывая лапу. – Его зовут Гром. И поверьте, он не из тех, кто любит вести светские беседы. Он хочет Даниэля. Макс пообещал ему, что борзой станет его... трофеем.

Внутри Даниэля что-то оборвалось. Страх, который он так успешно подавлял, вспыхнул с новой силой. Мастиф. Огромная гора мышц и злобы. Против такого у него не было шансов, даже с его скоростью.

– Джейк... – прошептал он, чувствуя, как его тело начинает мелко дрожать.

Хаски почувствовал это изменение. Он замер, всё еще находясь внутри Даниэля, и прижал его к себе так сильно, что борзому стало трудно дышать.

– Слушай меня, – голос Джейка был подобен грому. – Никакой мастиф, никакой доберман и никто в этом проклятом мире не коснется тебя. Ты слышишь? Я разорву им глотки прежде, чем они переступят порог этого дома.

Джейк сделал серию мощных, завершающих толчков, и замок сковал их тела прямо там, на холодном полу ванной комнаты. В зеркалах они выглядели как единый, неразрывный монумент страсти и ярости.

– Маркиз, – Джейк повернул голову к коту, и его глаза светились потусторонним синим светом. – Где они сейчас?

– У южной калитки, – кот спрыгнул на пол. – Пытаются подкопать под живой изгородью. У вас есть минут десять, пока замок не разойдется.

– Хватит, – Джейк снова посмотрел на Даниэля. – Дэнни, посмотри на себя в зеркало. Что ты видишь?

Даниэль посмотрел. Он видел пса, который только что испытал высшее блаженство, пса, который был любим и защищен.

– Я вижу борзую, – ответил он, и его голос окреп.

– Нет, – отрезал Джейк. – Ты видишь воина. Ты быстр, ты умен, и у тебя есть я. Мы не будем сидеть и ждать их здесь. Мы выйдем к ним сами.

Замок начал медленно расходиться. Как только они освободились, Джейк первым делом вылизал Даниэля, приводя его в порядок, а затем направился к выходу.

– Маркиз, веди, – скомандовал он.

Они вышли в сад. Воздух был неподвижен, как перед бурей. У южной калитки действительно слышалось приглушенное сопение и скрежет когтей о землю.

– Эй, вы, мусорщики! – Джейк первым подошел к изгороди, оглашая сад мощным лаем. – Забыли, как пахнет настоящая сталь?

С той стороны послышался издевательский смех Макса.

– О, меховая грелка проснулась. Открывай ворота, Джейк. Мы пришли за твоим другом. Гром очень проголодался по изысканной дичи.

Даниэль подошел и встал рядом с Джейком. Он чувствовал, как в его жилах закипает кровь предков, которые веками гнали волков по заснеженным степям. Он не был куклой. Он был охотником.

– Гром? – Даниэль повысил голос, и в нем не было ни капли дрожи. – Выходи, если ты не трус. Или ты предпочитаешь прятаться за спиной добермана, который только и умеет, что лаять из кустов?

Живая изгородь затрещала, и на поляну, через проделанную дыру, просунулась огромная, морщинистая морда мастифа. Гром был чудовищен. Его челюсти могли перекусить хребет борзой одним движением.

– Красивый, – пробасил мастиф, вылезая целиком. – Макс не соврал. Ты будешь отлично смотреться у меня под лапами, щенок.

– Попробуй, – Джейк припал к земле, готовясь к прыжку.

Но Даниэль положил лапу ему на плечо.

– Нет, Джейк. Это мой бой. Он хочет меня.

– Ты с ума сошел? – Джейк обернулся к нему, в его глазах был ужас.

– Доверься мне, – прошептал Даниэль. – Я быстрее. Я заманю его, а ты ударишь сбоку. Маркиз, ты знаешь, что делать?

– О, я всегда знаю, – кот уже сидел на ветке дуба прямо над головой мастифа, держа в когтях тяжелую садовую лейку, которую хозяева забыли на парапете.

Гром бросился вперед с неожиданной для такой массы скоростью. Даниэль рванул в сторону, используя свою природную легкость. Он кружил вокруг мастифа, как белая молния, заставляя того неуклюже разворачиваться.

– Что, старый мешок, не успеваешь? – подначивал борзой, пролетая в сантиметре от клацающих зубов.

Макс и Пятно, оставшиеся за изгородью, подбадривали своего чемпиона, но их крики быстро сменились недоумением. Даниэль заманивал Грома к старому пруду, туда, где земля была скользкой от мха.

– Сейчас! – крикнул Даниэль.

Маркиз сверху сбросил лейку прямо на голову мастифа. Тот на мгновение ослеп и дезориентировался. Этой секунды Джейку хватило. Он врезался в бок Грома всей своей массой, сбивая того с ног. Мастиф рухнул на скользкий мох и по инерции съехал прямо в глубокий пруд.

Тяжелый пес начал отчаянно барахтаться, пытаясь выбраться, но крутые берега, облицованные камнем, не давали опоры.

– Помогите ему! – крикнул Макс, пытаясь пролезть через изгородь, но Джейк уже стоял там, оскалив зубы.

– Только попробуй, черныш, – прорычал хаски. – И ты отправишься следом.

Даниэль подошел к краю пруда и посмотрел вниз на тонущего мастифа.

– Послушай меня, Гром, – спокойно сказал он. – Мы вытащим тебя, если ты и твои друзья пообещаете больше никогда не появляться в этом районе. В противном случае... ну, ты сам видишь, какой ты тяжелый.

Мастиф, чьи глаза были полны первобытного страха перед водой, согласно закивал, пуская пузыри.

Джейк и Даниэль, объединив усилия, схватили мастифа за ошейник и, упираясь лапами, помогли ему выбраться на берег. Гром, мокрый и пристыженный, не оглядываясь, бросился прочь через дыру в изгороди. Макс и его банда, увидев поражение своего главного козыря, поспешно ретировались.

В саду воцарилась тишина. Маркиз спрыгнул с дерева и подошел к псам.

– Неплохо, – кот облизнулся. – Очень неплохо. Особенно пассаж с лейкой. Даниэль, я начинаю тебя уважать.

Борзой тяжело дышал, его шерсть была мокрой от брызг, но в глазах сиял триумф.

– Мы сделали это, – он повернулся к Джейку.

Хаски не ответил. Он просто подошел и крепко обнял Даниэля, зарываясь носом в его шею.

– Никогда... никогда больше так не делай, – прошептал Джейк. – Я чуть не сдох от страха за тебя.

– Но я же воин, помнишь? – Даниэль улыбнулся, прижимаясь к нему. – Ты сам так сказал.

Они вернулись в дом, когда солнце уже начало клониться к закату. В гостиной они нашли Маркиза, который уже успел притащить из кухни кусок колбасы в качестве награды за свои труды.

– Ну что, герои, – промурлыкал кот. – Думаю, на сегодня приключений достаточно. Предлагаю устроить тихий вечер. У мистера Харрисона в кабинете есть отличный меховой плед...

– Мы сами разберемся, Маркиз, – Джейк подмигнул коту и увлек Даниэля в сторону спальни.

Этой ночью в особняке было особенно тихо. Даниэль лежал на пледе, чувствуя рядом тепло Джейка. Он больше не боялся зеркал, не боялся своей «податливости» и уж точно не боялся доберманов. Он знал, что его мир, хоть и перестал быть стерильным, стал гораздо ярче и надежнее.

– Знаешь, Джейк, – прошептал он перед тем, как уснуть. – Тот мастиф был действительно огромным.

– Но он не был тобой, Дэнни, – ответил хаски, закрывая глаза. – А это главное.

И пока луна освещала сад, где еще виднелись следы недавней битвы, три существа — аристократ, северянин и мудрый кот — спали глубоким, спокойным сном. Они защитили свой дом, свою любовь и свое право быть собой. И это была самая важная победа в их жизни.

А на следующее утро мистер Харрисон долго удивлялся, почему его любимая лейка валяется в пруду, а Даниэль встречает его не сдержанным вилянием хвоста, а радостным прыжком, подозрительно напоминающим повадки сибирского хаски. Но, глядя на счастливые глаза своего пса, он только улыбнулся и потрепал его по холке. Жизнь в особняке определенно изменилась к лучшему.

Хотите узнать, что произошло в следующей главе, когда в особняк привезли новую соседку — капризную афганскую борзую?