← Назад к обзору

Пёсеши

Шепот великана и бархатный плен

Утро в особняке выдалось подозрительно тихим. Мистер Харрисон и Эмма, облаченные в свои лучшие наряды, в спешке покинули дом, оставив после себя лишь аромат дорогого одеколона и легкое эхо захлопнувшейся двери. Даниэль, растянувшись на прохладном паркете в холле, лениво наблюдал, как пылинки танцуют в лучах солнца. Его тело всё еще помнило вчерашнюю битву и последовавшую за ней ночь, полную нежности и страсти.

Джейк, как всегда, не мог долго находиться в покое. Он исследовал углы, проверял, не осталось ли чего вкусного в мисках, и время от времени подходил к Даниэлю, чтобы коротко лизнуть его в ухо, словно проверяя, на месте ли его аристократ.

– Тишина, – выдохнул хаски, укладываясь рядом. – Знаешь, Дэнни, я начинаю любить эти «благотворительные обеды». Никаких поводков, никаких команд, только ты, я и...

– И я, – раздался знакомый вкрадчивый голос сверху.

Маркиз восседал на перилах второго этажа, глядя вниз с выражением глубокой задумчивости.

– У нас гости, – добавил кот, и его усы дернулись. – И на этот раз без подкопов и рычания. Он стоит у парадного входа и, кажется, пытается изобразить из себя джентльмена.

Даниэль мгновенно подобрался. Образ огромного мастифа Грома, барахтающегося в пруду, был еще слишком свеж.

– Он вернулся? – Борзой поднялся, его шерсть на загривке непроизвольно встала дыбом. – Макс с ним?

– Нет, он один, – Маркиз спрыгнул вниз, бесшумно приземлившись на ковер. – И он выглядит... подавленным. Или, скорее, смущенным. Если мастиф вообще может выглядеть смущенным.

Джейк первым подошел к массивной дубовой двери. Через узкое декоративное окно он увидел Грома. Огромный пес сидел на крыльце, опустив голову. Его мощные плечи были ссутулены, а хвост неподвижно лежал на камнях.

– Что тебе нужно, великан? – крикнул Джейк через дверь, его голос вибрировал от предупреждающего рычания.

– Я пришел... поговорить, – пробасил Гром. Голос его был глухим и лишенным вчерашней агрессии. – Пожалуйста. Я один. Без Макса.

Даниэль подошел к Джейку и положил лапу ему на плечо, давая понять, что он сам хочет это увидеть.

– Открой, Джейк. Если он захочет напасть, он не сможет сделать это в узком проеме.

Хаски с сомнением посмотрел на партнера, но всё же навалился всем весом на ручку, которую хозяева забыли запереть на ключ. Дверь медленно отворилась.

Гром поднял глаза. Его морда, покрытая глубокими складками, выражала странную смесь раскаяния и... восхищения. Он смотрел на Даниэля так, словно видел перед собой не врага, а некое божество.

– Я пришел извиниться, – начал мастиф, переминаясь с лапы на лапу. От его движений, казалось, вибрировал весь пол. – Вчера... Макс сказал, что ты просто красивая игрушка. Но я видел, как ты двигался. И как он, – Гром кивнул на Джейка, – защищал тебя.

– Мы не принимаем извинений от тех, кто пытался утопить нас в собственном саду, – холодно отрезал Даниэль, хотя его сердце забилось быстрее.

– Я не хотел топить, – Гром вздохнул, и это было похоже на порыв ветра. – Я просто хотел... быть ближе. Макс обещал, что если мы победим, я смогу... обладать тобой. Но теперь я вижу, что ты уже занят. И я понимаю почему.

Мастиф опустил голову еще ниже, его голос стал совсем тихим.

– У меня никогда не было никого, кто бы так стоял за меня. Макс и остальные — они просто стая. А у вас... у вас что-то другое. Я всю ночь думал о том, как ты смотрел на него в пруду. Я хочу... я просто хотел попросить.

– О чем? – Джейк подозрительно прищурился, не отходя от Даниэля ни на шаг.

– Позвольте мне... войти в вашу стаю. Хотя бы на один раз, – Гром посмотрел на Даниэля с мольбой. – Я буду нежным, клянусь. Я знаю, что я огромный, но я умею быть аккуратным. Я просто хочу почувствовать то, что чувствуете вы. Я хочу знать, каково это — когда тебя не просто используют для драки, а... любят.

Даниэль замер. В словах этого огромного, страшного пса была такая искренняя, почти детская тоска, что его аристократическое сердце дрогнуло. Он посмотрел на Джейка. Хаски выглядел ошарашенным.

– Ты предлагаешь... тройничок? – Джейк произнес это слово так, будто пробовал на вкус экзотический фрукт.

– Я слышал, как кот говорил об этом, – Гром покосился на Маркиза, который с интересом наблюдал за сценой из тени холла. – Я могу быть полезен. Я могу охранять вас обоих. Я могу... я могу дать Даниэлю то, что не может дать никто другой из-за моих размеров. Но только если ты, хаски, позволишь. Я не хочу забирать его у тебя. Я хочу быть рядом.

Маркиз вышел на свет, его глаза горели дьявольским огнем.

– Ну же, мальчики, – промурлыкал кот. – Разве это не то, о чем я вам говорил? Сила, грация и мощь. Это будет симфония, которую этот особняк еще не слышал. Даниэль, представь, каково это — быть зажатым между горячим снегом и вековой скалой.

Даниэль почувствовал, как по его спине пробежала волна жара. Мысль о том, чтобы оказаться под властью этого великана, пока Джейк будет ласкать его с другой стороны, была пугающей и одновременно невероятно возбуждающей.

– Джейк? – Даниэль повернулся к партнеру. – Что ты думаешь?

Хаски долго смотрел на Грома, изучая его. Мастиф не отводил взгляда, в нем не было угрозы, только смиренное ожидание.

– Если ты хоть раз оскалишь зубы, – начал Джейк, подходя к Грому вплотную, – если Дэнни станет больно или он захочет прекратить... я вырву твой ошейник вместе с куском шеи. Понял?

– Понял, – серьезно ответил мастиф. – Я буду твоим щитом и его рабом.

– Проходи, великан, – выдохнул Даниэль, отступая вглубь холла.

Они поднялись на второй этаж, в спальню хозяев, где на полу лежал огромный ковер из овчины — идеальное место для того, что должно было произойти. Маркиз, как истинный режиссер, устроился на спинке кровати, готовый наблюдать за своим величайшим творением.

Гром вошел в комнату, и она сразу стала казаться тесной. Он двигался осторожно, боясь задеть дорогую мебель. Даниэль лег на середину ковра, чувствуя себя маленьким и хрупким на фоне этого гиганта.

– Начни ты, – пробасил Гром, обращаясь к Джейку. – Я хочу видеть, как он расцветает под твоими ласками. Я буду ждать своего часа.

Джейк не заставил себя ждать. Он припал к Даниэлю, покрывая его морду, шею и живот быстрыми, горячими поцелуями. Борзой застонал, выгибаясь навстречу партнеру. Гром стоял рядом, его тяжелое дыхание обдувало их обоих, как горячий южный ветер. Он медленно опустился на колени, нависая над ними огромной горой мышц.

– Ты прекрасен, – прошептал мастиф, и его огромный язык прошелся по бедру Даниэля, оставляя широкий влажный след.

Даниэль вздрогнул. Ощущение было невероятным — язык Грома был таким массивным, что покрывал почти всё его бедро за один раз. Это было похоже на прикосновение живого бархата.

– Теперь я, – Гром мягко отстранил Джейка, но лишь для того, чтобы тот мог занять место у головы Даниэля.

Мастиф развернул борзого, заставляя его встать в позу, которая делала его абсолютно уязвимым. Джейк тут же приник к морде Даниэля, вылизывая его уши и шепча слова ободрения на их языке.

Гром подошел сзади. Его возбуждение было пугающим — огромный, багровый орган пульсировал, источая мощный аромат силы. Он не стал торопиться. Сначала он просто прижался своим горячим животом к крупу Даниэля, давая тому привыкнуть к своему весу.

– Дыши, маленький принц, – шептал Гром, и его голос вибрировал прямо в позвоночнике Даниэля. – Я здесь. Я держу тебя.

Когда он начал входить, Даниэль почувствовал, что его мир расширяется до невозможных пределов. Это не было похоже на резкие толчки Джейка — Гром двигался медленно, заполняя его полностью, дюйм за дюймом. Даниэль закусил губу, его когти впились в мягкую овчину ковра.

– О боже... – выдохнул борзой, и этот звук перешел в протяжный скулеж.

– Я с тобой, Дэнни, я здесь, – Джейк активно работал языком, лаская соски и живот Даниэля, отвлекая его от распирающего чувства внутри.

Гром обхватил Даниэля своими мощными передними лапами, буквально поднимая его над полом. Теперь борзой висел в воздухе, поддерживаемый силой мастифа и нежностью хаски. Это было ощущение абсолютного полета и абсолютного плена одновременно.

Маркиз на кровати довольно замурлыкал.

– Вот оно, – прошептал кот. – Единство противоположностей.

Гром начал двигаться быстрее, но его движения оставались плавными. Каждый толчок отзывался во всем теле Даниэля громом — оправдывая имя мастифа. Джейк, видя, что партнер вошел в экстаз, начал сам тереться о живот Даниэля, доводя их обоих до предела.

– Да... еще... – умолял Даниэль, его голова бессильно откинулась на плечо Джейка.

В этот момент Гром издал низкий, утробный рык, который, казалось, сотряс стены особняка. Его узел начал раздуваться, заполняя Даниэля так плотно, что тот почувствовал себя единым целым с этим великаном. Почти одновременно Джейк содрогнулся, изливаясь на живот борзого, а сам Даниэль зашелся в конвульсиях оргазма, который был настолько мощным, что в глазах на мгновение потемнело.

Они замерли. Замок сковал Грома и Даниэля, а Джейк, тяжело дыша, улегся сверху, укрывая их своим пушистым телом.

– Спасибо, – прошептал Гром, уткнувшись носом в лопатки Даниэля. – Спасибо, что позволили.

– Это было... – Даниэль не мог подобрать слов. – Это было невероятно, Гром. Ты действительно... нежный великан.

Джейк приподнял голову и посмотрел на мастифа. В его взгляде больше не было вражды, только мужское уважение.

– Ты неплох, старик. Но не надейся, что это будет происходить каждый день. Дэнни — мой.

– Я знаю, – Гром закрыл глаза, наслаждаясь моментом покоя. – Мне достаточно знать, что я больше не враг. И что у меня есть... друзья.

Маркиз спрыгнул с кровати и подошел к ним, обнюхивая сплетенные тела.

– Ну что ж, – заключил кот. – Думаю, банда Макса сегодня лишилась своего лучшего бойца. А особняк приобрел самого надежного охранника. Даниэль, ты выглядишь как пес, который только что завоевал мир.

Борзой лишь слабо улыбнулся. Он чувствовал себя полностью опустошенным и в то же время наполненным до краев. Его аристократическая жизнь окончательно превратилась в нечто, о чем не пишут в родословных книгах, но он не променял бы этот момент ни на одну золотую медаль.

Когда замок разошелся, Гром аккуратно вылизал Даниэля, проявляя ту самую нежность, о которой обещал. Он помог борзому подняться, поддерживая его своим массивным боком.

– Мне пора, – сказал мастиф, когда они спустились в холл. – Хозяева скоро вернутся. Я буду ждать вас у забора. Если Макс или кто-то другой решит подойти ближе, чем на милю... они пожалеют, что родились на свет.

– До встречи, Гром, – Даниэль проводил его взглядом до самой калитки.

Джейк подошел к нему и обвил его шею своим хвостом.

– Знаешь, Дэнни, я всё еще ревную. Но черт возьми, ты был таким красивым, когда он тебя держал...

– Ты невозможен, Джейк, – рассмеялся Даниэль, утыкаясь носом в его мех.

Вечером, когда мистер Харрисон вернулся домой, он нашел своих собак спящими на диване в гостиной. Даниэль выглядел подозрительно расслабленным, а Джейк — необычайно тихим.

– Посмотри на них, Эмма, – сказал Харрисон, поправляя плед на спящих псах. – Кажется, они наконец-то полностью освоились.

Если бы он знал, что в этот момент за окном, в тени старого дуба, сидит огромный мастиф, охраняющий покой своих новых друзей, а на чердаке кот Маркиз доедает остатки паштета, довольно щурясь на луну, он бы, наверное, очень удивился. Но жизнь в особняке теперь текла по своим законам — законам страсти, верности и тайных союзов, которые были крепче любых ошейников.

Даниэль приоткрыл один глаз и посмотрел на Джейка. Хаски во сне дергал лапой, видимо, снова гонясь за шмелями. Борзой прижался к нему плотнее, зная, что завтра будет новый день, полный новых открытий. И что бы ни случилось, он больше не был одинок в своем шелковом мире. У него была его стая. Его странная, порочная и абсолютно счастливая стая.