← Назад к обзору

Ранудатакжмд

Наследник порочной страсти

Солнечные лучи пробивались сквозь панорамные окна пентхауса, играя бликами на поверхности белого мрамора и золоченых деталях интерьера. В воздухе витал густой аромат свежесваренного кофе, смешанный с неизменным запахом сандала, который, казалось, пропитал здесь каждую вещь. Хёнджин стоял у кухонного острова, наклонившись над тарелкой с фруктами, и аккуратно нарезал спелую клубнику для сына. Его шелковый халат цвета жемчуга слегка разошелся, приоткрывая изящные изгибы тела, которые Минхо никогда не уставал изучать.

– Ты сегодня особенно медлителен, куколка, – раздался низкий, вибрирующий голос Минхо.

Хёнджин не успел обернуться, как тяжелые ладони легли ему на бедра. Минхо прижался сзади, обдавая шею омеги горячим дыханием. Его руки, как всегда, не знали покоя: одна скользнула вверх, забираясь под тонкую ткань халата, а другая осталась на пояснице, собственнически прижимая Хёнджина к твердому телу альфы.

– Минхо, я просто готовлю завтрак, – выдохнул Хёнджин, чувствуя, как по телу пробегает знакомая дрожь. – Пожалуйста, хотя бы утром веди себя прилично.

– Приличие — это слишком скучно для нас, – Минхо усмехнулся и, не раздумывая, звонко шлепнул Хёнджина по ягодице.

Звук хлопка эхом отразился от стен просторной кухни. Хёнджин вскрикнул, скорее от неожиданности, чем от боли, и выронил нож на разделочную доску. Его лицо мгновенно залил густой румянец.

– Вот так-то лучше, – прошептал Минхо, прикусывая мочку его уха. – Твой румянец — мое любимое украшение.

В этот момент в кухню вбежал трехлетний Минхёк. Малыш был точной копией своего отца: те же черные как смоль волосы, те же пронзительные глаза и та же уверенная, почти хищная походка. Он замер на пороге, внимательно наблюдая за сценой. Его детский разум впитывал каждое движение отца, каждую реакцию папы.

– Папа ударил! – звонко крикнул Минхёк, указывая пальчиком на Хёнджина.

Минхо рассмеялся, наконец отпуская омегу, и обернулся к сыну, гордо выпрямившись.

– Это не просто удар, чемпион. Это знак того, что этот омега принадлежит мне. Понял? Всегда показывай, кто здесь главный.

Хёнджин поправил халат, стараясь не смотреть на сына. Ему было неловко от того, какую науку Минхо преподает ребенку, но он знал, что спорить с Ли в такие моменты бесполезно.

– Иди завтракать, Минхёк-и, – мягко сказал Хёнджин, подвигая тарелку с фруктами к краю стола.

Малыш подошел ближе, но вместо того, чтобы сесть на свой стул, он подошел к Хёнджину. В его глазах блеснуло озорство, смешанное с какой-то странной, не по-детски взрослой решимостью. Прежде чем Хёнджин успел что-то понять, маленькая ладошка Минхёка с размаху опустилась на то же самое место, куда только что приложился Минхо.

– Мой папа! – выкрикнул ребенок, подражая интонациям отца.

Хёнджин замер, широко раскрыв глаза от шока. Шлепок ребенка был слабым, почти неощутимым, но сам жест... это было пугающее отражение поведения Минхо.

– О боже... – прошептал Хёнджин, прикрывая рот рукой.

Минхо, который только что довольно ухмылялся, внезапно посерьезнел. Его брови сошлись на переносице, а в глазах вспыхнул огонек чистой, неразбавленной ревности. Он не ожидал, что его собственная копия решит посягнуть на его территорию.

– Эй, мелочь, – Минхо подошел к сыну, возвышаясь над ним темной тенью. – Ты что это себе позволяешь?

– Мой папа! – повторил Минхёк, бесстрашно глядя на отца.

Малыш не собирался отступать. Он обхватил ногу Хёнджина руками и прижался к нему, свирепо поглядывая на Минхо. Хёнджин почувствовал, как ситуация накаляется. Два альфы — один взрослый и опасный, другой маленький и упрямый — делили его прямо здесь, на кухне.

– Хёнджин, отойди от него, – процедил Минхо, делая шаг вперед.

– Минхо, он же ребенок! – Хёнджин попытался разрядить обстановку, погладив сына по голове. – Он просто повторяет за тобой. Ты сам его этому учишь!

– Я учу его брать свое, а не трогать моё! – Минхо схватил Хёнджина за локоть и потянул на себя, пытаясь отцепить ребенка.

Но Минхёк оказался настойчивее, чем они оба думали. Почувствовав, что папу забирают, он решил пойти ва-банк. Он потянул Хёнджина за халат, заставляя его наклониться, и прежде чем омега успел среагировать, малыш обхватил его лицо ладошками.

Это не был детский поцелуй в щечку. Минхёк, старательно копируя то, что он видел сотни раз в исполнении отца, прижался своими губами прямо к губам Хёнджина. Это был неумелый, влажный и совершенно обескураживающий жест.

В кухне воцарилась звенящая тишина. Хёнджин отстранился, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Он посмотрел на Минхо и увидел, что тот буквально закипает. Лицо альфы побледнело, а челюсти сжались так, что стали видны желваки.

– Ты... – Минхо выдохнул это слово с такой яростью, что даже Минхёк вздрогнул.

– Минхо, успокойся! Это просто ребенок! – Хёнджин встал между ними, закрывая собой сына.

– Этот ребенок только что поцело