← Назад к обзору

Расчёт

Шепот океана и крик души

Самолет приземлился на Чеджу, когда небо уже окрасилось в густые оттенки индиго и золота. Весь полет Т/и демонстративно игнорировала Чонгука, уткнувшись в книгу, хотя не прочитала ни строчки. Ее мысли постоянно возвращались к тому, как властно он выставил Техёна, и к тому признанию о «спланированном» браке. Это злило ее и одновременно будоражило, вызывая странную дрожь в коленях.

Вилла, которую забронировал Джин, находилась на самом отшибе, уединенно притаившись среди скал и пышной зелени. Шум прибоя здесь был единственным звуком, способным перекрыть биение сердца. Как только они переступили порог, Чонгук бросил ключи на мраморную консоль и повернулся к жене.

– Ты всё еще собираешься играть в молчанку? – спросил он, снимая пиджак и отбрасывая его на диван.

– Я не играю, – Т/и прошла мимо него к панорамному окну, за которым пенилось море. – Я просто перевариваю информацию о том, что была лишь пешкой в твоей многолетней шахматной партии.

– Ты никогда не была пешкой, – Чонгук подошел сзади, но не коснулся ее, лишь окутал своим присутствием. – Пешек не ждут годами. За пешек не сражаются с такой яростью. Ты была королевой, ради которой я готов был сжечь всё поле.

Т/и обернулась, ее глаза сверкнули в сумерках.

– Ты купил меня, Чонгук. Мои родители продали меня, а ты с радостью выписал чек. Это не любовь, это сделка.

– Тогда почему ты здесь? – он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. – Почему ты не сбежала, когда Юнги-хён специально оставил дверь черного входа открытой во время банкета? Почему ты ответила мне вчера ночью с такой страстью, которую не подделает ни одна таблетка?

– Потому что я... – она запнулась, ее острый язык впервые подвел ее. – Потому что ты невыносим.

– Я знаю, – Чонгук наконец положил руки ей на талию, притягивая к себе. – И я знаю, что под этим твоим скверным характером скрывается девушка, которая до смерти боится, что ее полюбят по-настоящему. Без условий.

Т/и хотела оттолкнуть его, выкрикнуть очередную колкость, но его губы накрыли ее в требовательном поцелуе. Это был не тот нежный поцелуй, что утром. В нем был вызов, обещание и первобытная жажда обладания. Она почувствовала, как остатки ее сопротивления тают, сменяясь тем самым жаром, который вчера чуть не свел ее с ума.

– Я ненавижу тебя, – прошептала она ему в губы, обвивая руками его шею.

– Ври больше, – выдохнул он, подхватывая ее под бедра.

Он донес ее до огромной кровати, стоявшей прямо напротив окна, выходящего на океан. Лунный свет заливал комнату серебром, очерчивая контуры их тел. Чонгук действовал быстро, избавляясь от одежды, и вскоре Т/и оказалась прижата к прохладным простыням тяжестью его мускулистого тела.

– Вчера ты была задурманена, – он смотрел ей прямо в глаза, удерживая ее руки над головой. – Сегодня я хочу, чтобы ты помнила каждую секунду. Каждое мое движение. Чтобы, когда ты завтра проснешься, у тебя не было сомнений, кому ты принадлежишь.

– Я принадлежу только себе, – дерзко ответила она, хотя дыхание уже сбилось.

– Посмотрим, – Чонгук склонился к ее шее, оставляя там влажный след.

Его руки начали свое исследование, медленно скользя по ее телу. Он знал каждое чувствительное место, каждую точку, которая заставляла ее выгибаться и прерывисто дышать. Его ладони, грубые от тренировок, но невероятно нежные в ласках, спускались всё ниже, оглаживая внутреннюю сторону бедер.

– Чонгук... – ее голос сорвался на стон, когда его пальцы коснулись самого сокровенного.

– Что, Т/и? – он поднял голову, дразняще улыбаясь. – Тебе нравится? Или твой острый язык найдет, что сказать по этому поводу?

– Заткнись... просто продолжай, – она зажмурилась, чувствуя, как внутри натягивается невидимая струна.

Он не торопился. Он смаковал каждый ее звук, каждое судорожное движение. Его язык сменил пальцы, и Т/и вскрикнула, вплетая пальцы в его волосы и прижимая его голову к себе. Это было властно, почти агрессивно, он доводил ее до исступления, заставляя забыть обо всем, кроме этого ритмичного, сводящего с ума наслаждения.

– Пожалуйста... я больше не могу... – молила она, ее тело дрожало от напряжения.

Чонгук поднялся, его глаза потемнели от желания. Он навис над ней, и Т/и увидела в его взгляде не только страсть, но и ту самую одержимость, о которой говорила Лиса.

– Скажи это, – потребовал он, упираясь коленом между ее ног. – Скажи, чья ты.

– Твоя... – выдохнула она, сдаваясь. – Я твоя, Чонгук.

Он вошел в нее одним мощным, уверенным толчком, заполняя ее до предела. Т/и широко открыла глаза, ловя ртом воздух, ее ногти впились в его плечи. Это была не просто близость — это было слияние двух стихий, разрушительное и прекрасное одновременно.

Он двигался жестко, задавая быстрый, рваный темп. Каждый его толчок отзывался в ней электрическим разрядом. Т/и отвечала ему с той же неистовостью, толкаясь навстречу, кусая его за губу, когда наслаждение становилось невыносимым. Комната наполнилась звуками их тяжелого дыхания и шумом прибоя, который казался аккомпанементом к их безумию.

– Смотри на меня! – приказал он, переплетая свои пальцы с ее. – Не смей закрывать глаза.

Она подчинилась. В этом взгляде она увидела всё: и боль тех лет, что он ждал ее, и его триумф, и бесконечную, пугающую любовь. В этот момент она поняла, что их «фиктивный» брак — это самая настоящая вещь, которая когда-либо с ней случалась.

Ритм ускорился, становясь почти неистовым. Т/и чувствовала, как волна оргазма подкатывает к горлу, заставляя ее мышцы сжиматься вокруг него. Чонгук зарычал, чувствуя ее близость, и сделал несколько последних, самых глубоких толчков. Они сорвались в бездну одновременно: она — с громким вскриком, он — сдавленно выдохнув ее имя.

Долгое время в комнате было слышно только их прерывистое дыхание. Чонгук не спешил отстраняться, прижимаясь всем весом к ее обмякшему телу.

– Ты всё еще хочешь меня убить? – тихо спросил он, перебирая пряди ее волос, прилипшие к влажному лбу.

– Сейчас у меня просто нет сил поднять нож, – Т/и слабо улыбнулась, прикрыв глаза. – Но не расслабляйся. Завтра мой характер вернется в норму.

– Я на это надеюсь, – он поцеловал ее в кончик носа. – Слишком покладистая Т/и — это не то, на что я подписывался.

– Чонгук... – она замялась, глядя на лунную дорожку на воде. – То, что ты сказал... про план. Ты правда ждал меня три года?

– Три года, четыре месяца и двенадцать дней, – он ответил без тени сомнения. – С того самого вечера, когда ты на благотворительном вечере облила Техёна вином за то, что он неуместно пошутил про твою подругу. Ты стояла там такая гордая, такая злая... и такая невероятная. Я тогда понял, что либо ты будешь моей, либо мне никто не нужен.

Т/и почувствовала, как в груди разливается странное тепло. Ее «скверный характер», который все осуждали, стал причиной, по которой этот мужчина полюбил ее.

– Ты идиот, – прошептала она, прижимаясь к нему ближе.

– Твой идиот.

– Мой, – согласилась она.

Они лежали в тишине, слушая океан. Завтра будут звонки от родителей, отчеты Намджуна, шутки Джина и, возможно, новые попытки Техёна всё испортить. Но здесь и сейчас, на этом острове, они были просто двумя людьми, которые наконец-то перестали воевать друг с другом и начали воевать за свое общее будущее.

– Завтра пойдем к морю? – спросил Чонгук, укрывая их простыней.

– Только если ты пообещаешь, что не будешь строить никаких планов на следующие пять минут, кроме как просто спать со мной.

– Это единственный план, который я готов выполнять вечно, – он притянул ее к себе, и Т/и, наконец-то чувствуя себя дома, провалилась в глубокий, спокойный сон под мерный шепот волн.