← Назад к обзору

Расчёт

Искушение на завтрак

Золотистое утро Чеджу ворвалось в спальню не через щели в шторах, а мягким, обволакивающим светом, который отражался от лазурной глади океана. Т/и открыла глаза, чувствуя приятную тяжесть в теле и странную, непривычную легкость в мыслях. Рядом, едва касаясь её плечом, спал Чонгук. В утренних лучах его татуировки на руке казались затейливой картой, ведущей в те опасные глубины, которые она исследовала всю прошлую ночь.

Девушка приподнялась на локте, глядя на его безмятежное лицо. Холодный принц Сеула сейчас выглядел почти уязвимым. Т/и знала, что её острый язык и ершистый нрав были её единственной защитой все эти годы, но теперь, когда этот мужчина буквально выкупил её у судьбы и доказал свою одержимость, ей захотелось сменить тактику. Если он думал, что полностью подчинил её своей воле, то он глубоко ошибался. Битва только начиналась, и сегодня она собиралась вести её на своей территории.

Она медленно протянула руку и коснулась его паха через тонкую ткань простыни — намеренно легко, едва ощутимо, дразняще. Она почувствовала, как под её пальцами мышцы парня мгновенно напряглись. Чонгук не открыл глаз, но его дыхание сбилось, становясь тяжелее. Т/и задержала руку лишь на секунду дольше необходимого, ощущая, как он начинает пробуждаться не только ото сна, а затем, словно не придав этому никакого значения, резко отстранилась.

– Доброе утро, муженёк, – небрежно бросила она, откидывая одеяло.

Т/и встала с кровати. Она была абсолютно обнажена. В любой другой ситуации её природная колючесть заставила бы её немедленно завернуться в простыню или добежать до халата, но не сегодня. Она чувствовала на себе его взгляд — горячий, обжигающий, прослеживающий каждый изгиб её позвоночника, каждое движение бедер. Она шла к ванной комнате медленно, грациозно, намеренно покачивая бедрами, зная, какой эффект это производит.

Чонгук резко сел в кровати, впиваясь пальцами в матрас. Его зрачки расширились, заполняя почти всю радужку. Он ожидал колкостей, ожидал, что она будет ворчать из-за Техёна или требовать завтрак, но эта тихая, осознанная провокация застала его врасплох. Его тело отозвалось мгновенно: кровь зашумела в ушах, а внизу живота скрутился тугой узел желания, еще более острого, чем вчера.

– Т/и, – его голос прозвучал как предупреждающий рык хищника. – Что ты творишь?

Она остановилась у самой двери ванной и обернулась через плечо. На её губах играла та самая дерзкая улыбка, которая всегда выводила его из себя.

– Я? Собираюсь принять душ. А что, есть проблемы? – она окинула его многозначительным взглядом, задержавшись на том месте, где простыня едва скрывала его возбуждение. – Выглядишь напряженным, Чонгук-и. Может, тебе стоит выпить холодного кофе?

– Холодный кофе мне не поможет, – он сорвался с места, отбрасывая одеяло в сторону.

Т/и лишь звонко рассмеялась и нырнула в ванную, захлопнув дверь прямо перед его носом. Щелчок замка прозвучал в тишине виллы как выстрел стартового пистолета.

– Т/и, открой дверь, – Чонгук ударил ладонью по матовому стеклу. – Ты сама начала эту игру. Не думай, что сможешь просто спрятаться.

– Кто сказал, что я прячусь? – донесся её голос сквозь шум включающейся воды. – Я просто принимаю душ в одиночестве. Контракт не обязывает меня делить с тобой мочалку.

– К черту контракт! – Чонгук прислонился лбом к двери, пытаясь выровнять дыхание.

Он чувствовал себя мальчишкой, которого дразнят запретным плодом. Вчера он был властным, он вел её, он подчинял. Сегодня она перехватила инициативу, используя своё тело как оружие. И, черт возьми, он был готов сдаться этому оружию без боя.

Пока Т/и наслаждалась горячими струями воды, представляя, как Чонгук мечется по ту сторону двери, её телефон на тумбочке в спальне снова завибрировал.

Чонгук, услышав звук, обернулся. Его лицо мгновенно посуровело. Он подошел к кровати и взял аппарат. На экране снова светилось имя Техёна. Десять пропущенных, пять сообщений в мессенджере. Ким не унимался, и это начинало всерьез действовать Чону на нервы.

Он открыл последнее сообщение: «Т/и, я знаю, что ты злишься. Но этот брак — ошибка. Я прилечу на Чеджу сегодня вечером. Мы должны поговорить без него».

Чонгук сжал телефон так сильно, что костяшки пальцев побелели. В его голове созрел план. Он не стал удалять сообщение. Вместо этого он положил телефон обратно и направился на кухню.

Когда Т/и вышла из ванной, окутанная облаком пара и ароматом цитрусового геля, она обнаружила, что Чонгук уже не стоит под дверью. Она надела легкий шелковый сарафан на тонких лямках — наряд, который скорее подчеркивал отсутствие белья, чем скрывал его.

На кухне Чонгук сосредоточенно готовил завтрак. На нем были только свободные льняные брюки, и вид его обнаженной спины с мощными мышцами заставил Т/и на секунду забыть о своей роли «дразнилки».

– Решил сменить гнев на милость и поработать поваром? – спросила она, усаживаясь на высокий стул.

Чонгук обернулся, его взгляд скользнул по её мокрым волосам и тонкой ткани сарафана.

– Решил, что нам обоим нужно подкрепиться перед тем, как я начну тебя наказывать за утреннюю выходку, – он поставил перед ней тарелку с идеально приготовленными тостами и авокадо. – И кстати, твой бывший прислал сообщение.

Т/и замерла с вилкой в руке.

– И что он хочет?

– Хочет прилететь сюда вечером. Говорит, что наш брак — ошибка, – Чонгук сел напротив, внимательно наблюдая за её реакцией.

– Он идиот, – выдохнула она, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение. – Неужели он не понял вчера?

– Видимо, нет. Но знаешь, – Чонгук накрыл её ладонь своей, – я не собираюсь прятать тебя. Если он хочет прийти и увидеть, как мы «несчастны» в этом браке — пусть приходит.

– Ты серьезно? – Т/и нахмурилась. – Ты хочешь устроить шоу?

– Я хочу, чтобы он раз и навсегда стер твое имя из своей памяти, – глаза Чонгука потемнели. – И я знаю лучший способ это сделать. Но мне понадобится твоя помощь.

– Моя помощь? – она заинтересованно приподняла бровь. – И в чем же она заключается?

– В том, чтобы ты продолжала делать то, что начала утром, – он медленно погладил её запястье большим пальцем. – Будь со мной. На глазах у всех. Покажи ему, что ты не просто моя жена на бумаге, а женщина, которая горит в моих руках.

Т/и почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это было опасно. Это было на грани. Но её скверный характер требовал мести Техёну за всё то унижение, которое он ей причинил своими изменами.

– Хорошо, Чон Чонгук, – она хитро улыбнулась. – Шоу так шоу. Но учти, я могу заиграться.

– Я на это и рассчитываю.

Весь день прошел в странном, наэлектризованном ожидании. Они гуляли по побережью, и Чонгук не отпускал её ни на шаг. Он обнимал её за талию, целовал в висок, шептал на ухо двусмысленные комплименты, от которых Т/и то краснела, то начинала смеяться. Она отвечала ему тем же: невзначай касалась его губ своими, прижималась всем телом, когда они останавливались посмотреть на закат. Это была игра, но грань между притворством и реальностью стиралась с каждой минутой.

Вечером, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, к вилле подъехало такси. Т/и и Чонгук сидели на террасе, залитой мягким светом фонарей. На столе стояло вино и фрукты.

Техён вышел из машины, выглядя решительным и злым. Но когда он поднялся по ступеням и увидел их, его уверенность пошатнулась. Т/и сидела на коленях у Чонгука, а его рука по-хозяйски лежала на её бедре, пальцы медленно поглаживали шелк сарафана.

– Т/и... – Техён остановился в нескольких шагах. – Нам нужно поговорить. Наедине.

– О чем, Техён? – она лениво откинула голову на плечо Чонгука. – О том, как ты внезапно осознал ценность того, что потерял? Поздно.

– Он заставил тебя это сказать? – Техён перевел яростный взгляд на Чона. – Ты запугал её?

Чонгук лишь усмехнулся, не меняя позы. Он наклонился к Т/и и медленно, томительно поцеловал её в шею, прямо под ухом, вызывая у неё невольный вздох.

– Ты видишь здесь страх, Ким? – негромко спросил Чон. – По-моему, она выглядит вполне довольной.

– Т/и, уходи со мной, – Техён протянул руку. – Я всё исправлю. Мы улетим в Штаты, забудем об этом контракте...

Т/и посмотрела на его протянутую руку, а затем на Чонгука. В глазах её мужа она увидела вызов. Он давал ей выбор. И она его сделала.

Она повернулась к Чонгуку, обхватила его лицо ладонями и поцеловала его — глубоко, страстно, с той самой неистовостью, которую берегла только для него. Это был не просто поцелуй для зрителя, это было признание.

– Уходи, Техён, – сказала она, не разрывая объятий с Чоном. – Ты — мое прошлое. Горькое, скучное и полное лжи. Чонгук — мое настоящее. И, кажется, я начинаю любить это настоящее.

Техён побледнел. Он стоял так несколько секунд, а потом, не сказав ни слова, развернулся и быстро пошел к машине. Когда звук мотора затих вдали, на террасе воцарилась тишина.

Т/и попыталась отстраниться, но руки Чонгука сжались на её талии мертвой хваткой.

– Игра окончена, – прошептала она, избегая его взгляда. – Он ушел.

– Для тебя это была игра? – Чонгук заставил её посмотреть на себя. – То, как ты целовала меня... то, что ты сказала... это тоже была часть шоу?

Т/и закусила губу. Её острый язык молчал. Она чувствовала, как её сердце колотится о его грудную клетку.

– Я не знаю, – честно ответила она. – Я просто... я почувствовала, что это правда.

Чонгук издал звук, похожий на стон, и подхватил её на руки.

– Тогда я закончу то, что ты начала утром в ванной.

Он внес её в спальню, ногой закрывая дверь. На этот раз не было места сомнениям или контрактам. Он бросил её на кровать, и сарафан мгновенно оказался на полу.

– Ты сегодня была невыносима, – прорычал он, нависая над ней. – Ты дразнила меня весь день. Ты заставляла меня сходить с ума от ревности и желания.

– И тебе это понравилось, – она дерзко улыбнулась, обвивая его шею ногами.

– О да, – он вошел в неё без предисловий, глубоко и резко, заставляя её вскрикнуть и выгнуться дугой. – Мне это безумно понравилось.

Их близость в эту ночь была другой. В ней было больше нежности, перемешанной с дикой страстью. Чонгук целовал каждый сантиметр её кожи, шепча слова, которые никогда бы не произнес на людях. Он называл её своей, единственной, своей маленькой занозой, без которой его жизнь была пуста.

Т/и отвечала ему с той же силой. Она больше не боялась своей уязвимости. Она поняла, что её скверный характер — это не щит, а огонь, который может согревать, если рядом тот, кто не боится обжечься.

Когда всё закончилось, и они лежали, переплетясь телами, глядя на звезды через окно, Чонгук тихо произнес:

– Завтра прилетают остальные. Джин-хён обещал устроить вечеринку на пляже.

– О нет, – Т/и застонала, утыкаясь носом в его плечо. – Снова шутки Джина и нравоучения Намджуна?

– И Лиса с её советами по выбору бикини, – добавил он, смеясь.

– Знаешь, – она приподнялась и посмотрела на него. – Кажется, я не против. Если ты будешь рядом и будешь держать меня за руку так же крепко, как сегодня.

– Я буду держать тебя крепче всех на свете, – пообещал он.

Чонгук притянул её к себе, и в этой тишине Чеджу, под шум океана и далекие крики ночных птиц, они оба поняли: их фиктивный брак стал самой прочной реальностью, которую только можно было представить. И никакие Техёны, контракты или прошлые обиды больше не имели значения. У них было их «сейчас» — жаркое, соленое от морских брызг и бесконечно влюбленное.

– Чонгук? – позвала она уже засыпая.

– Да?

– А ты правда купил то красное бикини, о котором говорила Лиса?

Он тихо рассмеялся, целуя её в лоб.

– Купил. Но ты наденешь его только тогда, когда мы будем на этой террасе одни. Я не собираюсь делиться этим зрелищем ни с кем.

– Собственник, – пробормотала она, засыпая с улыбкой на губах.

– Твой собственник, – ответил он, закрывая глаза и чувствуя, как его сердце наконец-то обрело покой.