← Назад к обзору

Раскол

Сталь и шелк

Два месяца пролетели как в лихорадочном сне. Для кого-то это время могло показаться долгим, но для меня, существа, повелевающего самой смертью, дни тянулись, словно густая патока. Каждый раз, когда я возвращался домой и видел, как Сухо вздрагивает от резких звуков или как он по привычке пытается выпрямить спину и сложить руки на коленях, стоит мне войти в комнату, моя ярость сгущалась. Мои тени внутри меня — Игрит, Бери — чувствовали это. Они рвались наружу, желая наказать ту, что посмела осквернить душу наследника Монарха своим ледяным перфекционизмом.

Но Юми всегда была рядом. Ее ладонь, ложащаяся на мое плечо, действовала лучше любого успокоительного заклинания. Она была моим якорем. Моим светом.

Сегодня был решающий день. Зал суда встретил нас стерильной чистотой и давящей тишиной. Я чувствовал, как в воздухе искрит магаэнергия — Хэ Ин не могла полностью скрыть свое присутствие, как бы ни старалась казаться спокойной.

Мы шли по коридору. Я, в строгом черном костюме, и Юми, которая сегодня выглядела особенно ослепительно. На ней было облегающее темно-синее платье, подчеркивающее ее хрупкую, но атлетичную фигуру. Черные волосы были распущены, спадая на плечи шелковым водопадом, а в небесно-голубых глазах плясали озорные и в то же время опасные огоньки.

Ча Хэ Ин ждала нас у дверей зала. Она выглядела безупречно — ни волоска не выбилось из ее прически, строгий серый костюм сидел идеально. Но ее глаза... В них не было любви к сыну, только уязвленная гордость и жгучая ненависть.

– Ты все-таки привел ее сюда, – голос Хэ Ин прозвучал как хруст ломающегося льда. Она проигнорировала меня, уставившись на Юми. – Имеешь наглость смотреть мне в глаза после того, как разрушила мой брак?

Юми остановилась. Она не съежилась под этим ледяным взглядом, не отвела глаз. Напротив, она мягко улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у моих врагов обычно холодело внутри, а у меня перехватывало дыхание.

– Разрушила? – Юми чуть склонила голову набок, рассматривая бывшую охотницу S-ранга как любопытный, но не слишком ценный экземпляр в музее. – Знаешь, Хэ Ин, брак — это не крепость, которую можно взять штурмом извне. Это сад. И если садовник вместо цветов выращивает колючую проволоку, неудивительно, что хозяин уходит туда, где тепло.

Лицо Хэ Ин пошло красными пятнами. Ее самообладание, которым она так гордилась, дало трещину.

– Ты... ты просто дешевая интриганка, – прошипела она, делая шаг вперед. – Ты соблазнила его, воспользовалась моментом. Джинву ослеплен, но это пройдет.

– Ну, значит, ты просто хреновая жена, раз не смогла удержать такого мужчину, – Юми рассмеялась, и этот звук колокольчиком рассыпался по пустому коридору. – Знаешь, в чем твоя проблема? Ты забыла, что он человек. Ты видела в нем символ, силу, Монарха. А я вижу в нем мужчину, который любит блинчики по утрам и иногда забывает, где оставил ключи.

– Ах ты!.. – Хэ Ин, не выдержав, замахнулась.

Ее рука, натренированная тысячами сражений, метнулась к лицу Юми. В любой другой ситуации я бы перехватил этот удар еще в зародыше, но я почувствовал мимолетное движение воздуха рядом с собой. Юми не шелохнулась с места. Она просто подняла руку.

Раздался сухой хлопок. Юми перехватила запястье Хэ Ин в паре сантиметров от своей щеки. Ее пальцы сомкнулись на руке сильнейшей охотницы Кореи с силой гидравлического пресса. Я видел, как расширились зрачки Хэ Ин от удивления и боли. Она забыла, что Юми — не просто «гражданская». В этой маленькой женщине спала сила, способная удивить даже меня.

Юми придвинулась ближе к лицу Хэ Ин, ее голос стал тихим, вкрадчивым и смертельно опасным.

– Послушай меня, истеричка, – Юми ехидно улыбнулась, глядя прямо в глаза противницы. – Смирись с тем, что этот мужчина мой. И это значит, что я чертовски хороша во всем: и в том, как устроить уют в доме, и в том, как удовлетворить его в постели. Раз ты не способна быть ни матерью, ни женой, ты просто жалкая.

Юми резко толкнула руку Хэ Ин вниз, заставляя ту пошатнуться.

– И дам тебе один совет, – добавила Юми, ее голубые глаза на мгновение стали холоднее, чем пустота Бездны. – Если я еще раз увижу тебя возле моей семьи или если ты попробуешь надавить на Сухо... я тебя уничтожу. И поверь, я это сделаю. Я знаю анатомию охотников не хуже, чем ты — приемы фехтования. Если знать, куда нажать, можно легко разрушить ядро маны. Один точный удар — и ты превратишься в овощ, который не сможет даже самостоятельно дышать. Ты меня поняла?

Хэ Ин стояла, тяжело дыша, ее рука дрожала. Она, привыкшая к тому, что ее боятся или боготворят, впервые столкнулась с кем-то, кто смотрел на нее не как на героя, а как на досадное препятствие, которое можно просто устранить.

Юми повернулась ко мне, и ее лицо мгновенно преобразилось. Опасная хищница исчезла, уступив место моей любимой женщине. Она взяла меня за руку, переплетая свои пальцы с моими. Ее ладонь была теплой и сухой.

– Пойдем, дорогой? – спросила она ласково. – Нас ждут великие дела.

Я смотрел на нее и чувствовал, как внутри разливается жар. В этот момент я влюбился в нее еще сильнее, если это вообще было возможно. Ее острый язык, ее бесстрашие, ее готовность зубами вырывать счастье для нашей семьи — это было то, чего мне не хватало все эти годы. Хэ Ин была тенью, пытавшейся казаться светом. Юми была живым огнем.

Мы вошли в зал заседаний. Чон Семи уже ждала нас, проверяя документы. Она бросила короткий взгляд на вошедшую следом Хэ Ин, которая выглядела так, будто ее только что окатили ледяной водой, и едва заметно кивнула нам.

– Все готовы? – спросила Семи, поправляя очки. – Джинву-ши, Юми-сан, присаживайтесь. Сегодня мы закончим этот цирк.

Судебный процесс начался. Адвокаты Хэ Ин пытались выставить меня «нестабильным элементом», указывая на мою силу и «сомнительные связи». Но Семи была беспощадна. Она методично, пункт за пунктом, разбивала их аргументы.

– Ваша честь, – голос Семи звучал уверенно и звонко. – Мы предоставили графики занятий четырехлетнего ребенка, составленные госпожой Ча. Вы видите здесь время для игр? Нет. Вы видите здесь время для общения с матерью? Только во время тренировок. Это не воспитание, это дрессировка боевого юнита.

Я сидел, чувствуя, как Юми сжимает мою руку под столом. В какой-то момент Хэ Ин не выдержала и вскочила с места.

– Он сын величайшего охотника! Он должен быть готов! Мир опасен!

– Мир опасен, – спокойно ответил я, поднимаясь в полный рост. Зал мгновенно затих. Мое присутствие заполнило пространство, тени на стенах удлинились, хотя освещение не изменилось. – Но именно поэтому я сделал его безопасным для него. Сухо не должен сражаться за право быть любимым. Он — мой сын. И я не позволю превратить его детство в бесконечную битву, которую вы, Хэ Ин, ведете с собственными комплексами.

Судья, пожилой мужчина с усталыми глазами, долго смотрел на нас. Он видел перед собой не героев и не монархов. Он видел мужчину, который защищал свою семью, и женщину, которая стала для этого мужчины опорой. И он видел холодную женщину, чьи амбиции выжгли в ней все человеческое.

– Суд удаляется для принятия решения, – произнес он.

Эти минуты ожидания в коридоре были самыми тихими. Хэ Ин сидела на скамье в отдалении, глядя в пустоту. Она больше не пыталась нападать. Слова Юми о разрушении ядра маны, видимо, произвели на нее неизгладимое впечатление. Не потому, что она боялась физической боли, а потому, что поняла: перед ней человек, который не играет по правилам «героического общества». Юми была готова на все.

Когда нас пригласили обратно, сердце в моей груди, которое я часто считал каменным, забилось быстрее.

– Изучив все материалы дела, – начал судья, – суд постановляет: передать полную единоличную опеку над несовершеннолетним Сон Сухо его отцу, Сон Джинву. Госпоже Ча Хэ Ин назначаются ограниченные часы посещения под присмотром социальных служб, при условии прохождения курса психологической реабилитации.

Я выдохнул. Вес, который я тащил на плечах долгие месяцы, наконец-то исчез.

Юми тихо всхлипнула и прижалась к моему плечу. Я обнял ее, чувствуя, как она дрожит от облегчения.

– Мы победили, Джинву, – прошептала она. – Мы его защитили.

Мы вышли из здания суда под вспышки камер журналистов, но мне было плевать на них. Я видел, как к нам бежит Ли Вон, сын Семи, а за ним, чуть помедленнее, но с сияющей улыбкой, несется Сухо.

– Папа! Юми! – закричал мой сын, бросаясь в мои объятия.

Я подхватил его, прижимая к себе. Он пах детским мылом и теплом. Больше никакой холодной дисциплины. Больше никаких слез по ночам.

– Поедем домой? – спросил я его, глядя в его сияющие глаза.

– Домой! – радостно подтвердил Сухо. – А Алекс проснулся? Я хочу показать ему свою новую машинку!

Юми подошла к нам, погладила Сухо по волосам и озорно подмигнула мне.

– Домой. И сегодня на ужин будет что-то особенное. Джинву, ты обещал помочь мне с тестом.

– Все, что угодно, – улыбнулся я.

Мы шли к машине, и я чувствовал на себе взгляд Хэ Ин, стоявшей на ступенях суда. Но я не обернулся. Прошлое осталось там, за закрытыми дверями зала заседаний. Впереди был шумный вечер, смех детей и теплые руки Юми.

Теневой Монарх наконец-то обрел свое королевство. И оно не было построено на костях врагов или в темных подземельях. Его королевство пахло свежей выпечкой, звенело детским смехом и хранилось в сердце женщины, которая не побоялась бросить вызов самой смерти ради любви.

Садясь в машину, я поймал свое отражение в стекле. Глаза больше не светились холодным фиолетовым светом. В них отражалось небо — такое же голубое, как глаза Юми и нашего маленького Алекса. Я наконец-то был дома.