← Назад к обзору

Раскол

Тень, поглотившая человечность

Я смотрел на своего старшего сына и не узнавал его. Юки стоял посреди гостиной, тяжело дыша, и капли пота скатывались по его рельефному торсу, блестя в холодном свете люстр. В свои восемнадцать он уже достиг моего роста — сто девяносто сантиметров чистых мышц и необузданной ярости. Его синие глаза, доставшиеся ему от матери, чьё имя я старался не вспоминать, горели сейчас таким ярким пламенем, что, казалось, могли прожечь саму Тьму, живущую внутри меня.

Черные татуировки на его плече и груди — причудливое сплетение цветов и абстрактных узоров — казались живыми в этом напряженном полумраке. Куртка небрежно свисала с его плеч, обнажая атлетическое телосложение, над которым он работал годами, словно пытаясь доказать, что он достоин фамилии Сон. Но сегодня всё рухнуло.

– Заткнись! Как ты меня достала, шлюха! – Голос Юки прозвучал подобно раскату грома, заставив стены вздрогнуть. – Ты мне не мать!

Ча Хэ Ин, стоявшая напротив него, побледнела. Её пальцы, привыкшие сжимать эфес меча, дрожали от негодования. Рядом с ней, вжавшись в диван, сидели двойняшки — Сухо и Миджун. Пятнадцатилетний Сухо был моей точной копией, с теми же чертами лица и вечно спокойным взглядом, а Миджун выглядела как женская версия меня, с длинными черными волосами и серыми, как грозовая туча, глазами. Они смотрели на старшего брата с ужасом и тайным восхищением.

– Как ты смеешь так разговаривать в этом доме? – Хэ Ин сорвалась на крик, её голос сорвался на высокую ноту. – Здесь нет ничего твоего! Ты живешь на всём готовом, пользуешься именем отца, но при этом позоришь нашу семью своим видом и поведением! Ты не соответствуешь Миджун, ты не пример для Сухо! Ты — пятно на репутации Сон Джинву!

Юки горько усмехнулся. Эта полуулыбка, дерзкая и болезненная, на мгновение сделала его похожим на меня в те времена, когда я ещё был человеком, а не Монархом Теней.

– Ах, репутация? Имидж идеальной семьи величайшего охотника? – Юки резко развернулся и бросился вверх по лестнице.

Мы слышали грохот, треск ломающейся мебели и звон разбитого стекла. Через несколько минут Юки спустился вниз, волоча за собой огромный мешок. В его руках был веник и совок, наполненный обломками.

– Вот, – он с силой швырнул вещи к ногам Хэ Ин. – Я уничтожил кровать, шкаф, всё, что ты считала «твоим» подарком мне. Подавись ими!

Он вытащил из кармана телефон и ключи от машины. С коротким замахом он швырнул их в стену. Пластик и стекло разлетелись вдребезги, оставив глубокую вмятину на дорогой отделке.

– Юки, остановись! – Мой голос прозвучал низко, вибрируя от скрытой мощи. Тени в углах комнаты зашевелились, откликаясь на моё раздражение.

Но он не слушал. Юки шагнул к Хэ Ин, его лицо исказилось от ярости. Он замахнулся, готовый ударить женщину, которая годами изводила его придирками.

Я не мог этого допустить. В мгновение ока я оказался между ними. Моя рука перехватила его запястье стальной хваткой. Скорость Монарха была за пределами человеческого восприятия, но Юки даже не вздрогнул.

– Отойди, отец, – прошипел он.

Вместо ответа я наотмашь дал ему пощечину. Звук удара был оглушительным в наступившей тишине. Голова Юки дернулась в сторону, на светлой коже тут же проступил багровый след.

– Не смей так разговаривать с моей женой, – холодно произнес я. Мои глаза вспыхнули фиолетовым светом. – Знай своё место.

Юки замер. Несколько секунд он смотрел в пол, и я почувствовал, как внутри него что-то окончательно надломилось. А затем, к моему изумлению, он вскинул голову и ударил меня в ответ. Кулак врезался мне в челюсть. Конечно, это не причинило мне физической боли — я был богом среди людей, — но моральный удар был сокрушительным.

Между нами завязалась драка. Это не было боем двух мастеров, это была грязная, яростная схватка отца и сына. Мы крушили мебель, вылетали в окна и возвращались обратно. Юки дрался как одержимый, игнорируя то, что каждый мой блок отзывался в его теле хрустом костей.

– Ты слепой идиот! – кричал он, выплевывая кровь на дорогой ковер. – Помешанный на своей силе, ты не видишь, как эта сука травит твою жизнь и выживает меня из дома! Тебе важнее картинка в газетах, чем собственный сын!

Я схватил его за горло и прижал к стене, приподнимая над полом. Моя тень окутала нас обоих, холодная и безжалостная.

– Я защитил этот мир, Юки. Я создал это благополучие для вас, – процедил я сквозь зубы.

– Как монарх и охотник ты, может, и бог, – Юки вцепился в мою руку, его синие глаза сверкали из-под спутанных черных прядей. – Но как отец ты — мусор!

Он с силой оттолкнулся от стены, заставив меня ослабить хватку. Отстранившись, он сплюнул кровь мне под ноги. В этот момент я увидел в его взгляде не ненависть, а нечто гораздо худшее — полное, окончательное разочарование.

– Сон Джинву, Теневой Монарх... Ты монстр, – его голос стал пугающе тихим. – Ты так долго общался с тенями, что сам стал одной из них. Ты потерял свою человечность, отец. И сегодня ты потерял сына.

Он сорвал с шеи цепочку с кулоном и бросил её на пол.

– Я ухожу. С этого дня у меня нет отца. Я возьму фамилию матери, моей родной матери — Окумура. Сон Юки больше не существует.

Он посмотрел мимо меня на притихших Сухо и Миджун. В его глазах промелькнула тень сочувствия.

– Я надеюсь, что Сухо и Миджун когда-нибудь наберутся смелости и тоже сбегут из этого склепа. Отец — монстр, а мать — помешанная на имидже сука. Идеальное сочетание для того, чтобы вырастить сломленных кукол.

Юки развернулся и направился к выходу. Его походка была уверенной, несмотря на ссадины и кровь.

– Оставайся на своем троне, Монарх, потерявший человечность, – бросил он через плечо.

Дверь захлопнулась с таким грохотом, что, казалось, во всём доме лопнули стекла.

Я стоял посреди разрушенной гостиной. Хэ Ин плакала, уткнувшись в плечо, Сухо смотрел на свои руки, а Миджун... Миджун смотрела на меня своими серыми глазами, и в них я впервые увидел холод, точно такой же, какой ощущал в зеркале каждое утро.

Я был самым могущественным существом во Вселенной. Я мог повелевать армиями мертвых, я мог менять реальность. Но я не мог вернуть сына, который только что ушел в ночь, оставив после себя лишь запах гари и разбитые мечты о семье, которой у нас никогда не было.

Тени вокруг меня зашептали, сочувствуя своему господину, но я впервые в жизни приказал им замолчать. В этой тишине я ясно осознал: Юки был прав. На моем троне было очень просторно, но там было чертовски холодно. И никакая сила в мире не могла согреть сердце того, кто променял теплоту человеческих отношений на величие вечной Тьмы.