Раскол
Осколки былого величия
Утро наступило серое, тяжелое, словно само небо над Сеулом решило отразить ту пустоту, что воцарилась в моем доме. Свет, пробивающийся сквозь панорамные окна гостиной, больше не казался уютным. Он лишь безжалостно высвечивал масштаб разрушений: выбитые стекла, которые мои тени уже успели убрать, глубокие вмятины в стенах и пятна засохшей крови на ковре. Крови моего сына.
Я сидел в кресле, не шевелясь. Мои глаза, серые и холодные, были устремлены в одну точку. Всю ночь я чувствовал присутствие Берю и Иггриса за своей спиной — они замерли в тенях, безмолвные и встревоженные. Даже они, существа, рожденные из смерти, чувствовали, что вчера произошло нечто непоправимое.
На кухне послышался звон посуды. Хэ Ин пыталась делать вид, что жизнь продолжается. Она накрывала на стол, выставляя тарелки с завтраком, словно правильная сервировка могла склеить разбитую вдребезги реальность.
– Сухо, Миджун, завтрак готов! – Её голос прозвучал неестественно бодро, с той самой интонацией «идеальной матери», которая так бесила Юки.
Двойняшки спустились одновременно. Сухо шел первым, его лицо было каменным, а взгляд направлен строго перед собой. Миджун следовала за ним, её длинные черные волосы скрывали лицо, но я видел, как плотно сжаты её губы. Они сели за стол, не глядя ни на меня, ни на Хэ Ин.
В воздухе повисла тишина, такая густая, что её, казалось, можно было резать ножом.
– Миджун, дорогая, попробуй омлет, – Хэ Ин натянуто улыбнулась, пододвигая тарелку к дочери. – И нам нужно обсудить расписание на неделю. В субботу благотворительный вечер у Ассоциации, вы должны выглядеть безупречно. Это важно для...
– Заткнись.
Слово упало в тишину как гильотина. Хэ Ин замерла с вилкой в руке. Она медленно повернула голову к Сухо.
– Что ты сказал? – Её голос дрогнул. – Повтори.
Сухо поднял на неё глаза. В них не было страха. В них была та самая холодная ярость, которую я видел вчера у Юки, но отфильтрованная через моё собственное ледяное спокойствие.
– Я сказал: заткнись, – отчетливо повторил он. – Ты уже выгнала брата. Человека, который заменял нам отца, пока настоящий отец пропадал в бесконечных рейдах или спасал мир. Юки был рядом, когда мне было страшно, и когда Миджун плакала по ночам. А ты? Ты только мерила нам костюмы и учила, как правильно улыбаться камерам.
– Как ты смеешь... – Хэ Ин вскочила, её лицо залила краска негодования. – Я заботилась о вашем будущем! О репутации семьи Сон! Юки был неуправляем, он позорил нас своими выходками, своими татуировками...
– Репутация? – Сухо горько усмехнулся и встал из-за стола, отодвинув стул с резким скрежетом. – Тебе просто нечего сказать, мама. Тебе нужен был идеальный фасад, и Юки в него не вписывался. Что дальше? Выгонишь и нас? Ведь здесь нет ничего нашего. Как ты вчера сказала? «Живете на всём готовом»? Мы для тебя просто экспонаты для имиджа. Красивые куклы великого Монарха.
Я поднял взгляд на сына.
– Сухо, сядь, – мой голос был тихим, но в нем рокотала сила, заставляющая обычных людей падать на колени.
Но Сухо даже не дрогнул. Он посмотрел мне прямо в глаза — Монарху Теней, существу, перед которым трепетали правители миров.
– Нет, отец. Хватит приказывать. Ты вчера показал, кто ты есть на самом деле. Юки был прав: ты потерял свою человечность где-то в тех подземельях, через которые прошел. Ты больше не чувствуешь боли своих детей. Ты чувствуешь только силу.
Он развернулся и пошел к выходу из кухни.
– Сухо, вернись немедленно! – крикнула Хэ Ин, в её голосе слышались истерические нотки. – Мы твои родители!
Миджун, которая до этого момента молчала, медленно поднялась вслед за братом. Она посмотрела на Хэ Ин, и в её серых глазах, так похожих на мои, отразилось бесконечное презрение.
– Хватит, мама. Ты мне противна. И ты, отец, тоже.
Она перевела взгляд на меня, и я впервые почувствовал, как что-то кольнуло в груди — там, где когда-то билось человеческое сердце.
– Вы, наверное, теперь счастливы? – прошептала она. – Помехи больше нет. Никто не портит ваш идеальный имидж в газетах. Никто не напоминает тебе, папа, о женщине, которую ты любил до этой... «идеальной жизни». Теперь в доме тишина. Та самая тишина, которую ты так любишь, Монарх.
Миджун развернулась и пошла за братом. Через минуту мы услышали, как хлопнула дверь их комнаты на втором этаже. Щелкнул замок.
Хэ Ин бессильно опустилась на стул, закрыв лицо руками. Её плечи мелко дрожали.
– Джинву... сделай что-нибудь... – всхлипнула она. – Они же совсем отбились от рук. Это всё влияние Юки, это он их настроил... Мы должны вернуть контроль. Мы должны показать им...
Я посмотрел на неё и вдруг увидел не ту женщину, которую когда-то полюбил за её силу и запах фиалок. Я увидел напуганную, зацикленную на внешнем блеске женщину, которая так боялась потерять статус жены героя, что забыла, каково это — просто любить ребенка, который не похож на тебя.
– Контроль? – переспросил я, и мой голос эхом отозвался в пустых коридорах дома. – Я контролирую саму Смерть, Хэ Ин. Но я не смог проконтролировать любовь в собственном доме.
Я встал. Тени под моими ногами забурлили, разливаясь по полу чернильными пятнами.
– Куда ты? – она подняла на меня заплаканные глаза.
– Туда, где я еще могу чувствовать себя живым, – ответил я, направляясь к выходу. – В Бездну. Там, по крайней мере, монстры не притворяются семьей.
Я вышел на крыльцо. Воздух был холодным. Я вспомнил лицо Юки — его полуулыбку, его синие глаза, полные слез и ярости. Он ушел, сменив фамилию. Окумура. Он выбрал путь изгнанника, лишь бы не дышать одним воздухом с «монстром».
Я вызвал системное окно, которое не открывал уже очень давно для личных целей.
«Поиск цели: Сон Юки... нет, Юки Окумура».
Система на мгновение замерла, обрабатывая запрос.
«Цель не найдена в пределах активного наблюдения теней».
Значит, он скрылся. Он знал, как я отслеживаю людей, и нашел способ исчезнуть. Мой сын оказался умнее и сильнее, чем я думал. Он действительно был моей кровью, но в нем осталось то, что я выжег в себе ради спасения мира — способность чувствовать несправедливость острее, чем страх смерти.
Я стоял на пороге своего роскошного особняка, который теперь казался мне огромным склепом. Внутри плакала жена, которую я больше не понимал. Наверху заперлись дети, которые меня ненавидели. А где-то в огромном городе мой первенец начинал жизнь с нуля, проклиная моё имя.
Я посмотрел на свои руки. Они были чистыми, но я знал, что они покрыты невидимой кровью сотен тысяч врагов. И теперь на них была кровь моего сына.
– Иггрис, – позвал я негромко.
Верный рыцарь соткался из тьмы за моей спиной, преклонив колено.
– Мой Повелитель.
– Найди его. Не приближайся, не выдавай себя. Просто... присматривай. Если ему будет грозить опасность, которую он не сможет преодолеть сам — убей любого, кто поднимет на него руку. Но не возвращай его домой.
– Как прикажете, Повелитель, – голос тени был полон печали.
Иггрис исчез. Я остался один.
Монарх Теней, бог этого мира, спаситель человечества. Я обладал всем, о чем только можно было мечтать. Но стоя здесь, под серым небом Сеула, я понимал, что Юки был прав. Я потерял свою человечность. И цена этого спасения оказалась слишком высокой.
Я обернулся и посмотрел на окна комнаты двойняшек. Они смотрели на меня сквозь щель в занавесках — Сухо и Миджун. Два отражения меня, которые больше не хотели иметь со мной ничего общего.
Я не монстр, хотел сказать я им. Я всё это делал ради вас.
Но слова застряли в горле. Потому что ложь Монарха не имеет силы. Вчера я ударил сына за то, что он сказал правду. И эта правда теперь медленно пожирала мой трон изнутри, превращая его в пепел.
Я шагнул в открывшийся портал, уходя в мир вечной тьмы. Там было проще. Там враги были явными, а приказы — абсолютными. Там мне не нужно было смотреть в глаза детям и видеть в них собственное поражение.
Но даже там, в глубине теней, я продолжал слышать его голос: «Как отец ты — мусор».
И это была единственная битва, которую Сон Джинву проиграл окончательно.