← Назад к обзору

Раскол

Пепел на золотом троне

Прошло три года. Три года тишины, которая была громче любого крика в подземельях ранга S.

Я сидел в своем кабинете, окруженный мониторами, отчетами и магическими кристаллами связи, но мои мысли были далеко. Теневой Монарх, правитель бесконечной армии, бог, изменивший саму судьбу человечества... и человек, который не смог удержать собственную семью.

Мои тени, мои верные слуги, способные найти иголку в стоге сена на другом конце планеты, потерпели фиаско. Иггрис, Бер, даже Кайсел — все они обыскали каждый уголок Кореи, Японии и Америки. Но Юки... Юки Окумура словно растворился в воздухе. Он знал мои методы. Он знал, как работают мои солдаты. Он вырос в тени величайшего охотника и научился прятаться в самой густой тьме так, чтобы даже её хозяин не смог его заметить.

Иногда мне казалось, что он мертв. Но системное уведомление — невидимая нить, связывающая меня с моей кровью — молчало. Он был жив. Где-то там, в мире, который я спас, мой сын строил жизнь без меня.

Дверь в кабинет распахнулась без стука. На пороге стояли они.

Сухо и Миджун. Сегодня им исполнилось восемнадцать.

Они больше не были теми испуганными подростками, что жались к дивану в тот роковой вечер. Сухо вытянулся, его плечи стали шире, а взгляд — холоднее и острее. Он был моим отражением, но в его глазах не было той преданности, которую я привык видеть у своих подчиненных. Миджун... она стала настоящей красавицей, но её красота была подобна лезвию кинжала. Длинные черные волосы, серые глаза, полные решимости, и та же аура силы, что и у меня.

Они стояли плечом к плечу, и в этом единстве я видел силу, которой у меня никогда не было — силу человеческой привязанности.

– Мы уходим, – сказал Сухо. Его голос был ровным, лишенным эмоций.

Я медленно поднял на них взгляд.

– Сегодня ваш день рождения. Хэ Ин приготовила праздничный ужин. Она ждет вас внизу.

Миджун горько усмехнулась, и этот звук резанул меня по сердцу.

– Праздничный ужин? – Она сделала шаг вперед, и её тень на мгновение дернулась, словно живое существо. – Чтобы мы снова сидели и слушали, как «прекрасно» выглядит наша семья на обложках журналов? Чтобы мама снова придиралась к тому, как я держу вилку, а ты молчал, глядя в пустоту? Нет, отец. С нас хватит.

– Вам только восемнадцать, – произнес я, чувствуя, как внутри закипает привычное желание контролировать ситуацию. – Мир всё еще опасен. Врата открываются реже, но монстры...

– Мы сами монстры, папа, – перебил меня Сухо. – Ты сделал нас такими. Мы выросли в доме, где вместо тепла была магия теней, а вместо любви — дисциплина. Мы достаточно сильны, чтобы защитить себя. И, в отличие от тебя, мы еще не забыли, что значит быть людьми.

Я встал из-за стола. Моя мощь непроизвольно заполнила комнату, заставляя воздух вибрировать. Любой другой на их месте уже задыхался бы от давления моей маны, но они лишь выпрямились.

– Вы не уйдете, – мой голос стал низким, в нем зазвучали нотки Монарха.

– Ты не имеешь над нами власти, – Миджун посмотрела мне прямо в глаза, и я увидел в них отблеск фиолетового пламени. – По закону мы совершеннолетние. А по совести... ты потерял право называть себя нашим отцом в тот день, когда поднял руку на Юки.

В комнате повисла тяжелая тишина. Имя старшего брата всегда действовало на меня как открытая рана.

– Я буду художником, – вдруг сказал Сухо, и в его голосе впервые промелькнула теплота. – Я хочу рисовать мир, в котором есть цвета, а не только оттенки серого и черного. Я хочу видеть жизнь, а не смерть. И я найду брата. Я знаю, он где-то там. И когда я его найду, я скажу ему, что он был прав.

– А я пойду в полицию, – добавила Миджун. – Стану следователем. Я буду защищать людей от обычного, человеческого зла. От того, которое нельзя просто разрубить мечом или поглотить тенью. Я буду искать правду, папа. Ту самую правду, на которую ты закрывал глаза все эти годы, потакая капризам своей «идеальной» жены.

Они развернулись, чтобы уйти.

– Сухо! Миджун! – Я сделал шаг к ним, но остановился. – Куда вы пойдете? У вас ничего нет.

Сухо обернулся у самой двери. На его лице появилась слабая, почти неуловимая улыбка — точная копия той, что была у Юки.

– У нас есть мы. И у нас есть память о брате. Этого больше, чем когда-либо было у тебя в этом золотом склепе.

Дверь закрылась. Гулко, окончательно.

Я подошел к окну и увидел, как две фигуры с небольшими сумками выходят из ворот особняка. Они не оглядывались. Они шли вперед, в сумерки Сеула, навстречу своей новой жизни. Жизни, в которой не было места Монарху Теней.

Сзади послышались быстрые шаги. В кабинет вбежала Хэ Ин. Её лицо было искажено паникой, в руках она сжимала праздничную салфетку.

– Джинву! Куда они пошли? Почему они не спускаются? Ужин остывает! Я заказала их любимый торт, я...

Она замолчала, увидев моё лицо.

– Они ушли, Хэ Ин, – тихо сказал я.

– В смысле — ушли? На прогулку? – Она нервно рассмеялась. – Но ведь гости... скоро придут репортеры из «Вестника Охотников», мы должны были сделать семейное фото...

– Хэ Ин, замолчи, – я повернулся к ней, и она отшатнулась от холода в моем взгляде. – Семьи больше нет. Ты так долго строила фасад, что не заметила, как дом внутри сгнил и рухнул.

– Как ты можешь так говорить? – Она всхлипнула, прижимая руки к груди. – Я всё делала для них! Для тебя! Чтобы мы были образцом для подражания! Юки был ошибкой, он был... другим. Но Сухо и Миджун... они же наши!

– Они больше не «наши», – я подошел к окну и прижал ладонь к холодному стеклу. – Они свои собственные. И они правы. Мы с тобой — лишь два призрака прошлого, которые пытались играть в нормальную жизнь. Но тени не могут имитировать свет вечно.

Хэ Ин опустилась на диван, закрыв лицо руками. Её плач заполнил комнату, но он больше не трогал меня. Я чувствовал только бесконечную, ледяную пустоту.

– Иггрис, – позвал я мысленно.

Верный рыцарь появился мгновенно. Он не преклонил колено, он просто стоял рядом, разделяя моё одиночество.

– Мой Повелитель.

– Ты слышал их. Они ушли.

– Да, Повелитель.

– Следуй за ними. Не дай им заметить тебя. Но на этот раз... если они попросят помощи, не скрывайся. Если Сухо захочет рисовать — найди ему лучшую студию, но так, чтобы он думал, что добился этого сам. Если Миджун понадобится информация для расследования — подбрось её ей.

– А Юки, Повелитель?

Я закрыл глаза. Перед моим внутренним взором встал образ старшего сына: мускулистый торс, синие глаза, татуировки в виде цветов — символ жизни на теле воина.

– Юки... если Сухо его найдет, дай мне знать. Но не вмешивайся. Он выбрал фамилию матери. Окумура. Он хотел свободы от моей тени. Пусть он её получит.

– Повелитель... – Иггрис помедлил. – Вы остаетесь совсем один.

Я посмотрел на свои руки. Те самые руки, что держали кинжалы Камиша, что сокрушали титанов и разрывали небеса. Теперь они были пусты.

– Я всегда был один, Иггрис. Просто на какое-то время я позволил себе забыть об этом. Я думал, что, став богом, смогу защитить тех, кого люблю. Но я забыл, что богам не поклоняются за любовь. Их боятся. И от них уходят, когда хотят просто жить.

Я вышел из кабинета, оставив Хэ Ин одну с её разбитыми мечтами об идеальном имидже. Я спускался по широкой мраморной лестнице, мимо портретов и наград, мимо дорогих ваз и дизайнерской мебели. Всё это казалось теперь грудой хлама.

Внизу, в столовой, стоял накрытый стол. Три пустых стула. Огромный торт с восемнадцатью свечами, которые никто не зажжет.

Я подошел к столу и одним движением руки смахнул всё на пол. Звон разбитого фарфора на мгновение заглушил тишину. Дорогое вино растеклось по ковру, как кровь.

– Бер, – позвал я.

Огромный муравей-король соткался из тьмы у стола. Его глаза-бусинки светились преданностью.

– Слушаю, мой Король! Приказать ли армии окружить город? Найти беглецов?

– Нет, Бер. Убери здесь всё. И... вели остальным теням покинуть этот дом. Оставьте только необходимый минимум для охраны периметра.

– Но Повелитель! – Бер вскинул голову. – Ваше величие требует...

– Моё величие требует тишины, – отрезал я. – Уходите все.

Я вышел на задний двор. Ночной воздух Сеула был пропитан запахом выхлопных газов, неоновых огней и далекой магии. Где-то там, среди миллионов людей, были мои дети. Один — с кистью в руках, другая — с кодексом законов. И третий — тот, кто первым нашел в себе силы плюнуть в лицо богу.

Я поднял голову к звездам.

– Юки Окумура... – прошептал я. – Ты победил. Ты действительно победил Монарха.

В ту ночь в особняке Сон Джинву погас свет. Величайший охотник в истории человечества сидел в темноте своего пустого дома, и впервые за десятилетия Теневой Монарх почувствовал холод. Не тот магический холод, что исходил от его солдат, а настоящий, человеческий холод одиночества.

Он спас мир, но потерял всё, ради чего этот мир стоило спасать.

А где-то на окраине города, в дешевой съемной квартире, Сухо и Миджун сидели на полу, прислонившись друг к другу спинами. Перед ними стояла старая фотография, которую Юки успел забрать с собой — фото, где они еще маленькие, а их старший брат смеется, подбрасывая их в воздух.

– Мы найдем его, Миджун, – тихо сказал Сухо, сжимая в руке карандаш.

– Обязательно, – ответила она, глядя в окно на огни большого города. – И мы больше никогда не вернемся в тень.

Над Сеулом занимался рассвет. Новый день, в котором фамилия Сон больше не была законом. День, в котором дети монстра решили стать людьми.

А в тенях, невидимый и безмолвный, Иггрис склонил голову, отдавая честь не своему господину, а той искре человечности, которая продолжала гореть в сердцах ушедших детей, несмотря на всю тьму, что пыталась её поглотить.