Раскол
Холод застывшего глянца
Прошло пять лет. Пять лет — это достаточно долгий срок, чтобы стереть из памяти детали старой ссоры, но слишком короткий, чтобы заглушить голос совести, который шептал мне каждую ночь, что мой младший брат был прав.
Я стоял у панорамного окна своего нового пентхауса в центре Сеула. Город внизу напоминал муравейник, светящийся миллионами огней. Я, Сон Джинву, Теневой Монарх, человек, победивший саму Смерть, теперь владел миром. Мой статус был неоспорим, моё влияние — безгранично. Но внутри этой роскошной квартиры, обставленной по последнему слову дизайнерской моды, я чувствовал себя лишь экспонатом в музее.
Юки действительно исчез. В тот вечер, когда он захлопнул дверь родительского дома, он отсек нас, как пораженную гангреной конечность. Он заблокировал мой номер, номер отца, сменил квартиру, работу и, кажется, саму свою жизнь. Единственным человеком, с которым он поддерживал связь, была мама. Но даже ей он запретил упоминать о нас. «Если ты скажешь хоть слово о Джинву или отце — это будет наш последний разговор», — так он ей сказал. И мама, зная решительный характер своего младшего сына, подчинилась, лишь молча плача по ночам.
Нашу свадьбу с Хэ Ин обсуждали все мировые СМИ. Это было «событие века». Тысячи гостей, прямая трансляция, море цветов и золота. Юки не пришел. Его стул за семейным столом пустовал, как открытая рана, которую мы все старательно делали вид, что не замечаем.
– Джинву, ты снова витаешь в облаках? – Голос Ча Хэ Ин вывел меня из оцепенения.
Я обернулся. Она выглядела безупречно. Платье от известного кутюрье, идеальный макияж, ни один волосок не выбился из прически. Она была воплощением статуса «жены Монарха».
– Задумался о делах Ассоциации, – солгал я, привычно натягивая маску спокойствия.
– Тебе стоит переодеться к ужину. Сегодня приедет чета Ли, они очень важны для нашего имиджа в совете директоров, – она подошла к зеркалу, поправляя и без того идеальные серьги.
– Хэ Ин, а где Сухо? – спросил я, глядя на её отражение. – Я не видел сына с самого утра.
Она слегка нахмурилась, едва заметно, чтобы не спровоцировать появление морщин.
– Он с нянями в детском крыле. У него по расписанию развивающие занятия и английский. Джинву, не отвлекай ребенка, ему нужно соответствовать твоему имени.
Я сжал кулаки, чувствуя, как тени под моими ногами недовольно зашевелились. Сон Сухо. Моему сыну было три года. У него были мои глаза и... черты лица Юки. Каждый раз, глядя на него, я видел брата. Но Хэ Ин видела в нем только наследника, который должен быть «идеальным».
С самого рождения Сухо всё пошло не так, как я себе представлял. Когда он родился, я надеялся, что это смягчит Хэ Ин, пробудит в ней ту теплоту, которую я когда-то в ней разглядел. Но реальность оказалась ледяной.
– Я хочу зайти к нему, – твердо сказал я.
– Сейчас? – Она обернулась, в её глазах промелькнуло раздражение. – Джинву, няни только что уложили его на дневной сон после занятий. И вообще, мы уже обсуждали это. Я не хочу, чтобы он рос избалованным.
– Ему всего три года, Хэ Ин! Какое баловство? Ему нужен отец. И мать.
– Я даю ему всё самое лучшее, – отрезала она, подходя ко мне. – Лучших учителей, лучший уход. Я пожертвовала своим телом, чтобы родить его. Ты же знаешь, как тяжело мне было восстанавливать фигуру. Я месяцами не выходила в свет, чтобы никто не видел меня в плохой форме. Я отказалась от кормления грудью сразу же, чтобы не испортить грудь и быстрее вернуться к тренировкам. Мой статус охотника S-ранга требует идеальной формы. Если я буду выглядеть как обычная домохозяйка, это ударит по нашему престижу.
Слова Юки пятилетней давности вспыхнули в моей голове огненными буквами: «Золотая клетка... кукла, помешанная на имидже».
– Ты отказалась кормить собственного сына, потому что боялась за форму груди? – мой голос стал тихим, предвещая бурю, которую обычно боялись даже сильнейшие монстры.
– Не смотри на меня так, – она холодно вскинула подбородок. – Я — лицо нашей семьи. Если я потеряю привлекательность и статус, это отразится на тебе. Мы — бренд, Джинву. Самая могущественная пара в мире. Мы не можем позволить себе слабость и «обычность».
Я промолчал. Спорить было бесполезно. Она жила в мире, где чувства измерялись количеством вспышек фотокамер.
Я вышел из гостиной и направился в детское крыло. Там, в огромной комнате, заполненной самыми дорогими игрушками, к которым ребенку запрещалось прикасаться без присмотра, сидел Сухо. Он не спал. Он сидел на ковре, глядя в окно, и его маленькие плечи были по-взрослому опущены.
– Привет, чемпион, – я присел рядом с ним на пол, игнорируя свой дорогой костюм.
Мальчик вздрогнул и посмотрел на меня. В его взгляде не было детской радости. Там была настороженность.
– Папа? Тебе разве не надо на банкет? Мама сказала, что у вас важные гости.
– К черту гостей, – прошептал я, притягивая его к себе.
Сухо прижался ко мне, и я почувствовал, какой он маленький и хрупкий в этой огромной, холодной квартире.
– Папа... а почему дядя Юки никогда не приходит? – вдруг спросил он, глядя на меня своими небесно-голубыми глазами, так похожими на глаза моего брата.
Мое сердце пропустило удар.
– Ты знаешь о дяде Юки?
– Бабушка показывала фото, когда мама не видела, – прошептал он, оглядываясь на дверь. – Она сказала, что он очень смелый и всегда делал то, что хотел. Папа, а я смогу когда-нибудь с ним поиграть?
Я не знал, что ответить. Я сам не знал, где мой брат. Я мог бы найти его с помощью своих теней за пять минут, но я уважал его решение. Или, точнее, я боялся. Боялся увидеть в его глазах то же самое презрение, с которым он уходил.
Вечером того же дня скандал вспыхнул с новой силой. После ужина, когда гости разошлись, Хэ Ин влетела в мой кабинет.
– Ты вел себя отвратительно! – крикнула она, сбрасывая туфли. – Ты почти не разговаривал с господином Ли, ты выглядел так, будто тебе скучно! Ты понимаешь, что завтра напишут в газетах? «Раскол в семье Монарха»?
– Пусть пишут, что хотят, Хэ Ин, – я сидел за столом, подпирая голову рукой. – Мне плевать.
– А мне нет! – она ударила ладонью по столу. – Я строю этот имидж годами! Я сделала из нас идеал!
– Ты сделала из нас декорации, – я поднял на неё взгляд. – Юки был прав. Каждое его слово оказалось правдой. Ты не любишь меня. Ты любишь то, что я даю тебе — власть, статус, возможность быть на вершине. Ты даже сына воспринимаешь как аксессуар.
– Как ты смеешь упоминать этого выскочку? – её лицо исказилось от злости. – Твой брат — неудачник, который бросил семью!
– Он единственный из нас, кто остался человеком! – я вскочил, и тень Монарха заполнила комнату, заставляя стены трещать. – Он видел тебя насквозь, а я был слишком слеп.
– О, так теперь я виновата? – она истерично рассмеялась. – Я, которая поддерживает твой статус? Я, которая терпит твой вечный холод?
– Ты ничего не терпишь, Хэ Ин. Ты наслаждаешься этим. Но с меня хватит.
Я прошел мимо неё, направляясь к выходу.
– Куда ты? – крикнула она вслед. – Завтра утром у нас фотосессия для журнала! Джинву!
Я не ответил. Я зашел в комнату сына, завернул спящего Сухо в одеяло и взял его на руки. Няня попыталась что-то сказать, но один мой взгляд заставил её прирасти к месту.
Я вышел из пентхауса, сел в машину и просто поехал. Я не знал куда, пока мои руки сами не повернули руль в сторону старого района, где жила мама.
Когда я постучал в дверь, было уже за полночь. Мама открыла не сразу. Увидев меня с ребенком на руках, она охнула.
– Джинву? Что случилось?
– Мама... мне нужно его адрес, – сказал я, чувствуя, как голос дрожит. – Адрес Юки.
Мама долго смотрела на меня, потом на спящего внука. В её глазах отразилась печаль, смешанная с надеждой.
– Он не захочет тебя видеть, Джинву. Он очень обижен. На тебя, на отца...
– Я знаю. Но я больше не могу так жить. Юки был прав. Я живу в аду, который сам себе выбрал.
Мама вздохнула и ушла в комнату. Через минуту она вернулась с клочком бумаги.
– Он живет в пригороде. У него небольшая студия тату и тренировочный зал для подростков из неблагополучных семей. Он... он счастлив там, Джинву. По-настоящему счастлив.
Я взял бумажку. Путь занял около часа. Это был небольшой уютный дом с садом, совсем не похожий на мой стальной пентхаус. На первом этаже светилось окно.
Я вышел из машины, прижимая к себе Сухо. Сердце колотилось так, будто я снова стоял перед троном Короля Драконов. Я подошел к двери и нажал на звонок.
Тишина. Затем послышались шаги. Дверь открылась, и на пороге появился он.
Юки. За пять лет он стал еще мощнее. Его волосы стали чуть длиннее, татуировки теперь покрывали обе руки, уходя под воротник футболки. В ушах блестел новый пирсинг, а взгляд... взгляд остался таким же пронзительно-голубым и холодным.
Он замер, увидев меня. Его тени мгновенно отозвались, черными лентами зазмеившись по косяку двери.
– Ты? – его голос был как треск льда. – Я, кажется, ясно сказал пять лет назад, чтобы вы не приближались к моей жизни.
– Юки... – я с трудом сглотнул ком в горле. – Ты был прав. Во всём.
Брат перевел взгляд с моего лица на сверток у меня в руках. Сухо пошевелился во сне, высунув маленькую ладошку из-под одеяла.
– Это... – Юки запнулся, и его ледяная маска на мгновение дрогнула.
– Это Сухо. Твой племянник. Ему три года, и он... он очень хотел увидеть своего «смелого дядю».
Юки молчал долго. Я видел, как в его глазах борется гнев, старая обида и что-то теплое, глубоко запрятанное. Его тени медленно втянулись обратно.
– Заходи, – наконец бросил он, отступая в сторону. – Только не думай, что одна похвала моей правоте всё исправит.
Я вошел в его дом. Здесь пахло деревом, краской и чем-то живым. На стенах висели эскизы татуировок, на диване валялась раскрытая книга. Это был дом человека, а не монарха.
Я аккуратно положил Сухо на широкий диван. Мальчик приоткрыл глаза и, увидев Юки, замер.
– Дядя? – прошептал он.
Юки присел перед ним на корточки. Его суровое лицо смягчилось так, как я не видел никогда за эти пять лет.
– Привет, малец, – тихо сказал он, протягивая руку.
Сухо, не колеблясь, схватил его за палец.
– У тебя такие же глаза, как у меня на картинке, – улыбнулся ребенок.
Юки поднял взгляд на меня. В нем больше не было той ярости, только бесконечная усталость и понимание.
– Она выставила тебя? – спросил он.
– Нет. Я сам ушел. Забрал его и ушел. Она помешана на имидже, Юки. Она отказалась кормить его, чтобы не испортить фигуру. Она превратила его жизнь в расписание уроков.
Брат горько усмехнулся.
– Я предупреждал. Золотая клетка всегда кажется красивой, пока не захлопнется дверца.
– Помоги мне, – я посмотрел на него с отчаянием, которое не подобало сильнейшему существу на планете. – Я не хочу, чтобы он рос таким, как мы. Помешанным на силе и статусе. Я хочу, чтобы он был... как ты. Свободным.
Юки встал, скрестив руки на груди. Его пирсинг блеснул в свете лампы.
– Будет непросто, Джинву. Она так просто не отпустит «главный аксессуар» своей жизни. Будут суды, пресса, скандалы. Твой идеальный мир рухнет.
– Пусть рушится, – твердо сказал я. – Я сам его разрушу.
Юки внимательно смотрел на меня несколько секунд, а затем протянул руку. Не для рукопожатия, а просто положил её мне на плечо.
– Ладно, брат. Раз уж ты наконец-то прозрел... Добро пожаловать обратно в реальность.
В ту ночь я впервые за пять лет уснул спокойно, зная, что за дверью сидит мой брат, чьи тени теперь не угрожали, а охраняли наш покой. Золотая клетка осталась где-то там, в огнях большого города, а здесь, в тишине пригорода, начиналась настоящая жизнь. И пусть завтра весь мир узнает о «падении Монарха», для меня это было началом самого важного восхождения. Восхождения к самому себе.