Раскол
Багровый закат над бездной
Прошел месяц с того дня, когда я впервые переступил порог дома Юки не как Теневой Монарх, а как человек, ищущий прощения. Этот месяц стал для меня самым тяжелым и одновременно самым важным испытанием в жизни. Развод с Ча Хэ Ин прошел как в тумане — суды, заголовки газет, яростные крики ее адвокатов. Но каждый раз, когда я возвращался домой и видел Сухо, играющего с обычными деревянными кубиками вместо «развивающих гаджетов для будущих S-рангов», я понимал: это того стоило.
Наши отношения с Юки налаживались мучительно медленно. Он не бросался мне в объятия, не называл «любимым братом». Он присматривался. Мы встречались в городском парке, подальше от глаз любопытных охотников. Дети — Алекс, Ай и мой Сухо — сдружились моментально. Видеть, как мой сын смеется, пытаясь догнать Алекса, было лучшим исцелением для моей израненной души. В следующем году Алекс должен был пойти в садик, и мы даже обсуждали с Юки, не отдать ли их с Сухо в одну группу.
Я начал верить, что самое страшное позади. Что я смогу искупить вину. Что мы снова станем семьей.
Но судьба, кажется, не прощает Монархов так легко.
В тот вечер я был у родителей. Мы с отцом сидели на веранде, обсуждая какую-то мелочь, когда у мамы зазвонил телефон. Она взяла трубку с улыбкой, ожидая услышать голос Юки или Ли Вона, но уже через секунду ее лицо побледнело, а рука, сжимавшая телефон, задрожала.
– Ли Вон? Милый, что случилось? – Ее голос сорвался на шепот.
Я мгновенно подобрался, чувствуя, как тени вокруг моих ног заволновались, откликаясь на мой внутренний холод. Отец тоже встал, его взгляд стал жестким.
– Мама, вы не могли бы приехать... забрать детей? – Голос Ли Вона в трубке был надтреснутым, полным сдерживаемых рыданий. – Мы с Юки в больнице... Дети напуганы, они... они видели всё...
– Ли Вон, что произошло?! – выкрикнула мама, уже накидывая куртку.
– Врата... – донеслось из трубки. – Рядом с парком открылись красные врата. Выброс был мгновенным. Юки... он был сильно ранен. Он прикрывал детей. Меч монстра... он пронзил грудную клетку... почти насквозь. Юки закрыл врата собой, пока не подоспели основные силы, но... Просто приедьте, пожалуйста!
Связь оборвалась.
Мир вокруг меня на мгновение замер. Красные врата. В центре города. Там, где гулял мой брат со своей семьей. Юки, который так ненавидел мир охотников, был вынужден снова стать щитом.
– Джинву! – крикнул отец, но я уже не слышал.
Я призвал Кайсела. Огромный теневой дракон материализовался прямо над садом родителей, подняв вихрь из сухих листьев и пыли. Я подхватил маму и отца, не тратя времени на объяснения, и мы взмыли в небо.
Сеул внизу казался муравейником, охваченным паникой. Район парка был оцеплен, повсюду мигали огни скорых и патрульных машин охотников. Но мне не нужны были ориентиры. Я чувствовал след маны Юки. Он был слабым, мерцающим, как гаснущая свеча на ветру.
Мы приземлились у входа в госпиталь Ассоциации. Я спрыгнул с дракона еще до того, как он коснулся земли.
В приемном покое царил хаос. Охотники в окровавленной броне, плачущие гражданские. В углу, на жесткой скамье, сидел Ли Вон. Он прижимал к себе Алекса и Ай. Дети были перепачканы в пыли и... в крови. Чужой крови. Ли Вон выглядел так, будто сам прошел через ад: его идеальный костюм был разорван, лицо в ссадинах, а взгляд отсутствующий, устремленный в пустоту.
Мама бросилась к ним, забирая детей. Алекс, увидев нас, не выдержал и зарыдал в голос, вцепившись в бабушку.
– Где он? – спросил я, подходя к Ли Вону. Мой голос звучал как скрежет металла.
Ли Вон поднял голову. В его серо-голубых глазах, обычно таких спокойных, сейчас плескалось чистое, неразбавленное отчаяние.
– В операционной. Четвертый блок, – прошептал он. – Джинву... он не должен был... Монстр был слишком быстрым. Юки просто встал перед ними. Он даже не призвал тени для атаки, он всё вложил в защиту, чтобы ни один осколок не задел детей. Его пронзили на их глазах.
Я не стал слушать дальше. Я рванулся к лифтам, игнорируя крики охраны.
Четвертый блок был залит ослепительно белым светом. У дверей операционной стояли врачи-целители S-ранга, их лица были серыми от усталости.
– Сон Джинву-ним! – один из них преградил мне путь. – Вам нельзя туда! Идет сложнейшая стабилизация маны. Его внутренние органы разрушены магией монстра.
– Отойди, – сказал я, и тень за моей спиной выросла, заполняя весь коридор.
– Джинву, остановись! – Это был отец. Он догнал меня и положил руку на плечо. – Ты не хирург. Ты Монарх. Твоя сила здесь может только навредить.
– Его мана гаснет, отец! – я обернулся к нему, и мои глаза светились фиолетовым огнем. – Ты не чувствуешь? Он уходит! Мой брат умирает, потому что он защищал детей, пока я... пока я был дома!
– Он защищал их, потому что он — отец, – твердо сказал Иль Хван. – И он сделал бы это снова. Сейчас ты должен верить в него. И в целителей.
Я прислонился лбом к холодной стене операционной. Внутри меня бушевал ураган. Я мог сокрушить горы, мог остановить армии, но я был бессилен перед раной в груди собственного брата.
Часы тянулись как вечность. Ли Вон пришел в коридор через некоторое время, оставив детей с мамой. Он сел на пол, прислонившись к стене напротив двери. Его руки всё еще дрожали.
– Он сказал мне... перед тем как потерять сознание, – тихо произнес Ли Вон, не глядя на нас. – Он прошептал: «Не дай Джинву винить себя». Даже умирая, он думал о тебе, придурок.
Я закрыл глаза, чувствуя, как по щеке катится обжигающая слеза. Юки. Мой упрямый, татуированный, колючий младший брат. Он видел меня насквозь. Он знал, что я утону в чувстве вины.
– Он всегда был сильнее меня, – признал я в пустоту коридора. – Я был Монархом теней, а он был Монархом своего собственного сердца.
Двери операционной распахнулись спустя шесть часов. Главный целитель вышел, стягивая маску. Его руки были в крови Юки.
– Мы сделали всё, что могли, – сказал он, и мое сердце едва не остановилось. – Рана была смертельной для любого другого. Но его собственная мана... эти странные тени... они словно сшивали его изнутри, не давая душе уйти. Он в коме. Состояние крайне тяжелое.
Ли Вон закрыл лицо руками и беззвучно зарыдал. Я же почувствовал странное облегчение. Он жив. Пока он дышит, есть надежда.
– Я могу его увидеть? – спросил я.
– Только на минуту. Он в реанимации.
Я вошел в палату. Юки выглядел таким маленьким на этой огромной кровати, опутанный трубками и проводами. Его фарфоровая кожа стала почти серой, а татуировки на руках казались тусклыми, лишенными жизни. На груди, под слоями бинтов, виднелось багровое пятно.
Я подошел к нему и осторожно взял его за руку. Она была холодной.
– Юки, – прошептал я. – Ты слышишь меня? Ты не можешь просто так уйти. Алекс ждет тебя. Ай ждет. Ли Вон... он там, за дверью, он разбит. И я... я только начал узнавать тебя заново.
Я почувствовал, как мои тени робко коснулись его руки. На мгновение мне показалось, что одна из его теневых щупалец слабо шевельнулась в ответ, словно пытаясь сжать мои пальцы.
– Ты обещал, что мы пойдем в парк в следующие выходные, – продолжал я, и мой голос дрожал. – Сухо выучил новое слово. Он хочет сказать его тебе. Пожалуйста, брат. Вернись.
Я вышел из палаты, чувствуя, что