Раскол
Шепот крови и детский смех
Утро в доме Сон началось не с привычного гула новостей об уровне маны или перемещениях охотников, а с суеты, которую мама, Пак Кён Хе, называла «генеральной репетицией жизни». После того как Джинву официально объявил о разводе и перевез Сухо к родителям, атмосфера в доме изменилась. Она стала более живой, но и более напряженной.
Я сидела на кухне, наблюдая, как Джинву, облаченный в простую домашнюю футболку, неумело пытается нарезать фрукты для сына. Теневой Монарх, перед которым склонялись легионы нежити, выглядел совершенно растерянным перед обычным яблоком.
Звонок телефона разрезал тишину. Я взглянула на экран и почувствовала, как сердце пропустило удар. Юки.
– Тише всем! – шикнула я на Джинву и мужа. – Юки звонит.
Я нажала на кнопку приема, стараясь, чтобы голос звучал буднично, хотя руки слегка дрожали.
– Мам, привет, – раздался в трубке глубокий, чуть хриплый голос моего младшего сына. – Слушай, можно я привезу детей? Просто... хочу немного отдохнуть от них. Я их обожаю, ты знаешь, но нам с Вонни нужно побыть вдвоем. Хотя бы несколько часов тишины.
Я невольно улыбнулась. Мой гордый, независимый Юки, который всегда казался таким самодостаточным, теперь просил о помощи в самом земном деле — присмотреть за внуками.
– Конечно, сынок! Привози, я прекрасно тебя понимаю, – я старалась не выдать своего восторга. – Мы с отцом будем только рады.
– Спасибо, мам. Будем через час.
Как только я положила трубку, я обернулась к мужчинам. Джинву замер с ножом в руке, а Иль Хван, читавший газету, медленно опустил её.
– Так, слушайте меня оба, – я уперла руки в бока, принимая вид, который не осмеливался оспаривать даже Теневой Монарх. – Юки привезет детей через час. Джинву, Иль Хван — готовьтесь. Но предупреждаю: никакого пафоса! Никаких ваших «монарших» замашек, никаких разговоров о рангах или Ассоциации. Если я увижу хоть каплю этого вашего высокомерия, вы оба будете спать на диване в гостиной. Вы меня поняли?
– Мама, я вообще-то... – начал было Джинву, но я перебила его взглядом.
– Никаких «вообще-то». Юки делает шаг навстречу, позволяя нам увидеть внуков в этом доме. Не испортите всё своей гордостью. Джинву, это касается тебя в первую очередь. Веди себя как брат, а не как национальное достояние.
Джинву вздохнул и кивнул, его тени на мгновение сжались, словно признавая поражение. Иль Хван просто молча сложил газету, в его глазах промелькнула тень надежды, которую он старательно скрывал.
Ровно через час к дому подъехал скромный, но надежный внедорожник. Мы все вышли на крыльцо. Из машины вышел Юки. Он выглядел великолепно: черные взъерошенные волосы, побритые виски, в ушах поблескивал пирсинг. На нем была простая кожаная куртка поверх серой толстовки, но аура силы, исходящая от него, была почти осязаемой. Рядом с ним стоял Ли Вон, тот самый парень, который помог Джинву с разводом. Ли Вон выглядел спокойным и уверенным, его серо-голубые глаза внимательно сканировали обстановку.
С заднего сиденья выскочили двое. Алекс и Ай. Они были как маленькие вихри энергии.
– Бабушка! – закричали они, бросаясь ко мне.
Я присела, подхватывая их в объятия, и почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы счастья. Мои внуки. Моя кровь.
Юки подошел ближе, ведя Ли Вона за руку. Он остановился в нескольких шагах от отца и Джинву. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Юки окинул брата долгим, оценивающим взглядом, задержавшись на его домашней одежде.
– Выглядишь... по-человечески, – бросил он вместо приветствия.
– Стараюсь, – тихо ответил Джинву, делая шаг вперед, но тут же остановился, не решаясь подойти ближе.
Юки перевел взгляд на отца. Иль Хван стоял прямо, его лицо было непроницаемым, но руки, сцепленные за спиной, слегка подрагивали.
– К вечеру заберем, – сказал Юки, обращаясь ко мне, игнорируя попытки мужчин начать разговор. – Спасибо, мам.
– Не за что, родной. Идите, отдыхайте.
Ли Вон вежливо кивнул нам всем.
– До свидания, госпожа Сон, господин Сон. Джинву.
Они развернулись и ушли к машине. Юки ни разу не оглянулся, но я видела, как его плечи слегка расслабились, когда он сел за руль. Машина скрылась за поворотом, оставив нас с двумя маленькими сорванцами и Сухо, который робко выглядывал из-за двери.
– Ну что, – я хлопнула в ладоши, стараясь разрядить обстановку. – Кажется, у нас намечается веселый день. Сухо, иди сюда, познакомься с братьями!
Первые полчаса были хаотичными. Сухо, привыкший к тишине и строгому распорядку «золотой клетки» Хэ Ин, в ужасе смотрел, как Алекс и Ай начали строить крепость из диванных подушек.
– Они... они сломают мебель? – прошептал Сухо, дергая Джинву за край футболки.
Джинву присел рядом с сыном, и я увидела, как в его глазах отразилась боль. Он понял, насколько сильно Хэ Ин подавила в ребенке естественные порывы.
– Нет, малыш. Это просто игра. Иди, помоги им.
Алекс, который был самым старшим и самым бойким, подбежал к Сухо. У него были такие же небесно-голубые глаза, как у Юки, и та же бесшабашная уверенность.
– Эй, ты! – Алекс ткнул Сухо в плечо. – Умеешь строить башню до потолка? У папы дома мы строили такую, что даже тени помогали!
Сухо неуверенно кивнул. Через десять минут в гостиной стоял невообразимый шум. Дети кричали, бегали и смеялись так громко, что, казалось, стены дома дрожат.
Иль Хван сидел в своем кресле, наблюдая за ними. Его суровое лицо постепенно смягчалось. Когда Ай, маленькая принцесса с глазами Ли Вона, подползла к нему и протянула обслюнявленную игрушку, мой муж, великий охотник и суровый отец, просто взял её на руки и начал что-то тихо рассказывать, отчего девочка залилась звонким смехом.
Джинву же пытался влиться в игру Алекса и Сухо.
– Смотрите, я могу сделать вот так, – Джинву призвал крошечную, почти прозрачную тень в виде котенка.
Дети замерли. Сухо в восторге захлопал в ладоши, но Алекс прищурился, точь-в-точь как Юки, когда тот был чем-то недоволен.
– У папы круче! – заявил Алекс. – У него тени как змеи, они могут делать качели! А твой котик скучный.
Джинву замер, и я едва сдержала смешок, увидев его озадаченное лицо. Теневой Монарх получил критику от трехлетнего ребенка.
– Ах так? – Джинву прищурился, и в его глазах заплясали искры азарта. – Ну, тогда смотрите...
Через минуту по гостиной летали теневые птицы, а из подушек выросли мягкие черные горки. Дети были в полном восторге. Сухо впервые смеялся так громко, что у меня защемило в груди. Он не был «наследником», он был просто ребенком.
Обед прошел на удивление мирно. Мы кормили детей, убирали пролитый сок и вытирали испачканные мордашки. Джинву и Иль Хван работали слаженно, как никогда раньше. Они не говорили о делах, они говорили о том, какой подгузник лучше и почему Алекс отказывается есть брокколи.
– Знаешь, отец, – сказал Джинву, вытирая стол после очередного «нападения» Алекса на тарелку с супом. – Юки был прав. Мы действительно упустили что-то важное.
Иль Хван кивнул, глядя на спящую у него на плече Ай.
– Мы строили мир для них, Джинву. Но забыли научить их жить в этом мире. Юки научился сам. И, кажется, он справляется лучше нас.
Ближе к вечеру, когда дети уже начали уставать, на пороге снова появился Юки. На этот раз он был один. Он выглядел отдохнувшим, в его взгляде появилось некое умиротворение.
Он вошел в гостиную и замер, увидев спящих детей. Алекс спал на ковре, обняв Сухо, а Ай всё еще посапывала на руках у дедушки.
– Вижу, вы выжили, – тихо сказал Юки, проходя в комнату.
– Они чудесные, Юки, – я подошла к нему и обняла за плечи. – Спасибо, что привез их.
Юки посмотрел на брата. Джинву сидел на полу рядом с мальчиками, его рука покоилась на голове Сухо.
– Джинву, – позвал Юки.
Старший брат поднял голову.
– Ли Вон сказал, что ты действительно подал все документы. И что ты отказался от доли в Ассоциации, которую Хэ Ин пыталась отсудить.
– Мне это не нужно, Юки, – ответил Джинву. – Я хочу, чтобы у Сухо была жизнь. Настоящая. Как у твоих детей.
Юки молчал несколько секунд, изучая лицо брата. Затем он медленно подошел и присел рядом. Его тени, темные и густые, на мгновение соприкоснулись с тенями Джинву. Это не был вызов, это было... приветствие. Своеобразное перемирие между двумя Монархами, один из которых выбрал трон, а другой — свободу.
– Сухо похож на тебя, – сказал Юки, кивнув на спящего племянника. – Но глаза у него... в них больше нет того страха, который я видел в пентхаусе. Ты молодец.
Это была самая большая похвала, которую Джинву мог получить. Я видела, как он сглотнул, сдерживая эмоции.
– Юки, я... я хотел спросить, – начал Джинву неуверенно. – Может быть, мы могли бы... ну, иногда... собираться вместе? Не ради имиджа. Просто чтобы дети знали друг друга.
Юки встал, поднимая на руки сонного Алекса. Тот что-то пробормотал и уткнулся носом в шею отца.
– Посмотрим, – бросил Юки, направляясь к выходу. – Не торопи события, Джинву. Доверие не строится за один день, даже если ты Монарх. Но... Алекс спрашивал, придешь ли ты к нему на день рождения в следующем месяце.
Джинву просиял.
– Обязательно! Я буду.
– Без охраны и без Armani, – напомнил Юки, уже стоя в дверях. – Иначе Ли Вон тебя просто не впустит. Он у меня строгий.
Юки ушел, унося детей в машину. Мы стояли на крыльце, провожая его взглядами. Когда внедорожник скрылся из виду, Иль Хван положил руку на плечо Джинву.
– Это начало, сын.
– Да, – прошептал Джинву. – Начало.
Я вернулась в дом, чувствуя, как внутри разливается тепло. На полу в гостиной всё еще лежали разбросанные игрушки и подушки, но я не спешила их убирать. Эти следы беспорядка были самыми прекрасными украшениями, которые когда-либо видел этот дом.
Сухо проснулся и потер глаза.
– Папа? А Алекс еще придет?
Джинву подхватил сына на руки и крепко прижал к себе.
– Придет, малыш. Обязательно придет. И мы к нему пойдем.
В ту ночь в доме Сон впервые за долгие годы не было теней прошлого. Были только тени настоящего — живые, пульсирующие и полные надежды. Золотая клетка окончательно рассыпалась в прах, и на её месте начало расти что-то новое. Что-то, что нельзя было измерить рангами или деньгами.
Я смотрела на своих мужчин — мужа и сына, которые наконец-то начали понимать, что такое истинная сила. И я знала: где-то там, в своем маленьком доме, Юки тоже это чувствовал. Мы снова становились семьей. Медленно, болезненно, через ошибки и обиды, но по-настоящему.
– Мам, – позвал Джинву из кухни. – А как готовить те пирожки, о которых говорил Юки? Сухо просит.
Я улыбнулась и пошла к ним. Жизнь продолжалась, и в ней было еще столько всего, чему нам предстояло научиться. Но самое главное мы уже сделали — мы открыли дверь, которую когда-то так глупо захлопнули. И теперь в эту дверь входил не холод величия, а теплый ветер перемен.