← Назад к обзору

Раскол маски сброшены

Истина, сжигающая дотла

Дом встретил меня гнетущей тишиной, которая бывает только перед настоящей бурей. Ча Хэ Ин сидела в гостиной, ее спина была напряжена, как тетива лука, а в руках она сжимала остывшую чашку чая. Сухо стоял у окна, делая вид, что изучает ночной пейзаж, но я чувствовал его беспокойство. Энергия в комнате вибрировала.

Когда входная дверь тихо скрипнула, Хэ Ин вскочила с места. На пороге стоял Юки. Он выглядел уставшим, но спокойным, его небесно-голубые глаза были подернуты дымкой какой-то внутренней отрешенности. Он даже не пытался оправдываться.

– Где ты был? – голос Хэ Ин дрожал от ярости. – Мы ждали тебя часами. Завтра наша годовщина, Юки! Приезжают гости, пресса, наши друзья... А ты снова ведешь себя как эгоистичный ребенок!

Юки молча начал снимать кроссовки, игнорируя ее тон. Это стало последней каплей. Хэ Ин преодолела расстояние между ними в одно мгновение. Она была бывшим охотником S-ранга, ее скорость всё еще была невероятной.

Звонкая пощечина разрезала тишину. А следом за ней — вторая.

Ни я, ни Юки не успели среагировать. Я застыл, пораженный не силой удара, а той ненавистью, которая вспыхнула в глазах моей жены. Юки лишь слегка повернул голову от удара, его щека мгновенно покраснела, контрастируя с фарфоровой кожей.

– Ты — позор этой семьи! – закричала она, переходя на ультразвук. – Мое терпение лопнуло. Ты только и делаешь, что портишь нам жизнь своим бунтарством. Завтра ты наденешь костюм, будешь улыбаться и не отойдешь от нас ни на шаг. А после этого... Джинву, сделай что-нибудь! Изолируй его! Запри в подземелье, создай барьер, мне плевать! Я больше не хочу видеть этот взгляд!

Я стоял в тени коридора, чувствуя, как внутри ворочается Теневой Монарх. Моя сила требовала защитить сына, но разум твердил, что Юки действительно перешел границы. Я промолчал. Это молчание стало моим предательством.

– Хэ Ин, ты перегибаешь палку... – выдавил я наконец, но мой голос прозвучал слишком слабо.

– Перегибаю? – Она повернулась ко мне, тяжело дыша. – Он уничтожает всё, что мы строили! Юки, с этого момента все твои счета заблокированы. Ты под домашним арестом.

Юки медленно поднял руку и коснулся горящей щеки. Он не плакал. На его губах заиграла странная, пугающая улыбка. Он посмотрел на мать, затем на меня, и в этом взгляде я прочитал окончательный приговор нашим отношениям. Сухо, наблюдавший за сценой из угла, побледнел и, не сказав ни слова, ушел в свою комнату, громко захлопнув дверь.

Юки тоже не стал спорить. Он развернулся и молча поднялся к себе.

Весь следующий день дом стоял на ушах. Подготовка к годовщине шла полным ходом. Хэ Ин блистала, отдавая распоряжения слугам и декораторам, словно ночного скандала не существовало. Я же не находил себе места. Нехорошее предчувствие когтями скребло грудь.

Юки вышел из своей комнаты только к вечеру, когда зал уже был полон гостей. Он выглядел безупречно: черный приталенный костюм подчеркивал его атлетичную фигуру, выбритые виски придавали облику дерзости, а ледяные голубые глаза казались прозрачными. Он был слишком тихим. Слишком послушным.

– Видишь, Джинву, – шепнула мне Хэ Ин, поправляя бриллиантовое колье, – иногда жесткость — это единственный язык, который он понимает.

Я посмотрел на сына. Он стоял в стороне, потягивая сок, и его взгляд то и дело пересекался с взглядом Ли Вона, который присутствовал среди приглашенных юристов. В этих взглядах не было страха. Там была решимость.

Праздник был в самом разгаре. Мои родители, друзья-охотники, старые соратники — все собрались, чтобы поздравить «идеальную пару». Хэ Ин стояла в кругу своих подруг, жен влиятельных людей Сеула. До меня доносились обрывки их разговора.

– ...да, Юки такой сложный мальчик, – вздыхала Хэ Ин, притворно вытирая уголок глаза платком. – Столько неблагодарности. Мы дали ему всё, а он... Но сегодня он ведет себя прилично, видимо, осознал ошибки.

Я почувствовал тошноту.

Внезапно свет в зале приглушили. Юки направился к импровизированной сцене. Гости затихли, ожидая трогательного тоста от младшего сына.

– Прошу минутку внимания, – голос Юки, усиленный микрофоном, разнесся по залу бархатистой волной. – Сегодня особенный день. Годовщина моих родителей. И я подготовил небольшой подарок. Отец, прости, это может быть немного... наглядно.

Он нажал кнопку на пульте, и огромный проектор за его спиной ожил.

– Дамы и господа, и особенно — уважаемые лучшие подруги моей матери, – Юки обвел зал ледяным взглядом. – Пожалуйста, посмотрите, какова ваша «идеальная» подруга на самом деле.

Зал ахнул. На экране поползли фотографии. Это были не семейные архивы.

Первым кадром была Хэ Ин в объятиях мужа одной из своих подруг, сидящих в первом ряду. Снимок был четким, интимным, не оставляющим сомнений. Следом пошли другие: переписки, видео с камер отелей. Хэ Ин застыла, ее лицо из фарфорового стало мертвенно-бледным.

– Что это... выключите! – вскрикнула одна из женщин, узнав своего мужа на экране.

Но Юки не останавливался. На экране появилась выписка из частной клиники об аборте, датированная годом, когда Хэ Ин якобы была в «длительном отпуске по восстановлению сил». А затем включилось видео: Хэ Ин в недвусмысленной ситуации с господином Кимом, мужем ее самой близкой соратницы.

В зале поднялся ропот, переходящий в крики. Мужчины вскакивали с мест, женщины рыдали и указывали пальцами на сцену. Хэ Ин стояла как вкопанная, ее мир рушился на глазах у всей элиты страны.

– С годовщиной вас, – холодно произнес Юки. – И да, мама... это тебе за пощечину. И за твои слова.

Экран потемнел на секунду, а затем из динамиков раздалась запись вчерашнего разговора. Голос Хэ Ин, искаженный злобой, выплескивал оскорбления в адрес сына: «Ты — позор!», «Запри его в подземелье!», «Я не хочу тебя видеть!».

Зал погрузился в шоковую тишину. Те самые подруги, с которыми она только что обсуждала «неблагодарность» сына, теперь смотрели на нее с омерзением.

Юки положил микрофон на стойку. Он не выглядел торжествующим. Он выглядел свободным.

– Удачи, – бросил он напоследок.

Он сошел со сцены, не глядя на меня. Проходя мимо застывшего Ли Вона, Юки просто протянул ему руку. Адвокат, не колеблясь ни секунды, переплел свои пальцы с его. Вдвоем, под прицелом сотен глаз и камер смартфонов, они направились к выходу.

Я мог бы их остановить. Одним движением тени я мог бы запечатать двери, стереть память всем присутствующим, уничтожить оборудование. Но я не шевельнулся.

Я смотрел на Хэ Ин, которая медленно оседала на пол, закрывая лицо руками, и понимал, что этот монстр, которого она сама взрастила своим лицемерием, наконец-то вырвался на волю.

– Мой Король... – прошептал голос Игритта в моей голове, полный печали.

– Оставь их, – ответил я мысленно. – Пусть идут.

Юки и Ли Вон исчезли за дверями, оставляя позади горящие руины нашей «идеальной» жизни. Я знал, что завтра заголовки газет взорвутся. Я знал, что моя семья больше никогда не будет прежней.

Но, глядя на пустую сцену, я впервые за много лет почувствовал, что мой младший сын наконец-то обрел ту силу, которой я не смог его научить — силу быть собой, несмотря ни на что. Даже если для этого нужно было сжечь весь мир до основания.