← Назад к обзору

Раскол маски сброшены

Пепел на алтаре совершенства

В зале воцарился хаос, который невозможно было обуздать даже силой Монарха. Звук захлопнувшихся за Юки дверей всё еще резонировал в моих ушах, как погребальный звон по той иллюзии, которую я так бережно выстраивал годами. Вспышки камер смартфонов слепили, превращая нарядную толпу в стаю стервятников, почуявших кровь.

– Это... это не может быть правдой! – вскрикнула госпожа Ким, та самая, чей муж только что «прославился» на весь Сеул. Ее голос сорвался на визг. – Хэ Ин, ты... ты мерзкая лгунья!

– Как она могла так поступить с нами? – вторила ей другая, отшатываясь от моей жены, словно та была заражена чумой. – Мы доверяли ей секреты, мы считали ее эталоном!

Хэ Ин всё еще сидела на полу, ее роскошное платье смялось, а бриллианты тускло поблескивали в приглушенном свете. Она не смотрела на них. Она смотрела в пустоту, осознавая, что ее социальный статус, ее гордость и ее тщательно выбеленная репутация сгорели за считанные минуты.

Я сделал шаг к ней, движимый инстинктом защитника, но замер. Мои тени, всегда готовые броситься в бой, сейчас испуганно жались к моим ногам. Они чувствовали то, чего не хотел признавать я: Юки не просто устроил скандал. Он совершил акт правосудия.

– Джинву... – раздался тихий, дрожащий голос позади меня.

Я обернулся. Мои родители стояли у края фуршетного стола. Мама выглядела так, будто ее ударили под дых. Она смотрела на меня, и в ее глазах я не увидел ни гордости за своего великого сына, ни страха перед Теневым Монархом. Там было только бесконечное, ледяное разочарование.

– Мама, я... – начал было я, но слова застряли в горле.

Она подошла ко мне быстрыми, решительными шагами. Лицо ее было бледным, а губы плотно сжаты. Когда она оказалась вплотную, она замахнулась и наотмашь ударила меня по щеке. Звук удара показался мне громче, чем взрыв магического ядра.

– Как ты мог, Джинву? – прошептала она, и этот шепот был страшнее любого крика. – Как ты мог позволить этому случиться?

Я стоял неподвижно, чувствуя, как горит лицо. Моя кожа, способная выдержать удары драконов и титанов, сейчас пылала от руки простой женщины.

– Ты стоял там и смотрел, – продолжала она, и слезы наконец брызнули из ее глаз. – Ты стоял и слушал, как она унижает твоего сына. Ты слышал ту запись! Она называла нашего Юки позором, она хотела запереть его, как зверя в клетке! И ты... ты просто молчал?

– Мама, я не знал о записи, я не знал, что всё зашло так далеко, – попытался оправдаться я, чувствуя себя маленьким мальчиком, совершившим непоправимую ошибку.

– Ты Монарх! – она почти закричала, и гости вокруг начали оборачиваться. – Ты чувствуешь дыхание каждого существа в этом мире, но ты не почувствовал боли собственного ребенка? Бедный Юки... Весь этот год он жил в этом аду, пока вы с Хэ Ин играли в идеальную семью перед камерами. Ты просто смотрел, как она уничтожает его волю.

Отец подошел к ней и положил руку ей на плечо. Он не сказал ни слова, но его взгляд... Он смотрел на меня так, будто я был монстром, которого он когда-то встретил в подземелье, а не его сыном. В этом взгляде было осуждение, которое невозможно смыть никакими подвигами.

– Пойдем, Кён Хи, – тихо сказал отец, увлекая маму к выходу. – Здесь больше не на что смотреть. Здесь нет семьи. Только тени и ложь.

Они ушли, не оглядываясь. Я чувствовал, как внутри меня что-то окончательно надломилось. Теневой трон, на котором я восседал, оказался построенным на песке.

– Пап? – голос Сухо вывел меня из оцепенения.

Мой старший сын стоял неподалеку. Его лицо было маской спокойствия, но я видел, как дрожат его руки. Он всегда был на моей стороне. Он был моей тенью, моим продолжением.

– Сухо, – я посмотрел на него с надеждой, – ты понимаешь, что Юки поступил подло? Он мог поговорить со мной, он не должен был выставлять это на всеобщее обозрение...

Сухо горько усмехнулся и покачал головой.

– Поговорить с тобой? – переспросил он. – С тем, кто вечно занят спасением мира или делами Ассоциации? С тем, кто видит во мне — наследника, а в Юки — «проблемного ребенка без сил»?

– Я никогда так не говорил! – отрезал я, чувствуя, как гнев начинает закипать в крови.

– Тебе и не нужно было говорить, – Сухо сделал шаг назад, отдаляясь от меня. – Ты просто принимал это как данность. Ты позволял маме давить на него, потому что тебе так было удобнее. Ты даже не попытался встать на сторону брата вчера, когда она его била. Я тоже хорош... я молчал, потому что боялся разрушить этот карточный домик.

– Сухо, послушай...

– Нет, пап, это ты послушай, – перебил он меня, и в его голосе прорезались властные нотки, так похожие на мои собственные. – Юки — единственный из нас, у кого хватило смелости быть настоящим. У него нет маны, нет теней, но у него есть хребет. А мы с тобой... мы просто красивые картинки в твоем идеальном мире.

Он посмотрел на мать, которая всё еще сидела на полу, окруженная шепотом и презрением бывших друзей.

– Я разочарован в тебе, отец, – тихо произнес Сухо. – И в себе тоже.

Он развернулся и пошел прочь, проталкиваясь сквозь толпу зевак. Я остался стоять посреди зала, который еще час назад был символом моего триумфа, а теперь превратился в место моей казни.

– Джинву... – Хэ Ин наконец подняла голову. Ее макияж потек, глаза были красными. – Джинву, сделай что-нибудь. Скажи им всем, что это ложь. Используй свою силу. Сотри им память! Ты же можешь!

Она поползла ко мне, хватаясь за полы моего пиджака.

– Пожалуйста, – рыдала она. – Моя репутация... моя жизнь... Юки, этот маленький ублюдок, он всё испортил! Найди его и накажи! Верни его домой и заставь извиниться!

Я посмотрел на женщину, которую любил, и впервые почувствовал к ней нежность, а... холодное отчуждение. Она не раскаивалась. Она не думала о том, что причинила боль сыну. Она думала только о том, как она выглядит в глазах общества.

– Я не буду стирать им память, Хэ Ин, – сказал я, и мой голос прозвучал глухо, как из-под земли. – Правда вышла наружу. И она принадлежит не мне.

– Что? – она замерла, недоверчиво глядя на меня. – Ты... ты бросаешь меня? После всего, что мы прошли?

– Мы ничего не прошли, – ответил я, отцепляя ее пальцы от своей одежды. – Мы просто строили декорации. Юки прав. Мы жили в тени, которую я сам и создал. Но тени не могут скрыть гниль навсегда.

Я развернулся и направился к выходу. В спину мне летели проклятия Хэ Ин, крики возмущенных гостей и шепот журналистов, которые уже строчили экстренные выпуски.

На улице шел мелкий, холодный дождь. Я шел по тротуару, не заботясь о том, что люди узнают меня. Теневой Монарх, спаситель человечества, сейчас выглядел как обычный человек, потерявший всё самое ценное.

Мои мысли вернулись к Юки. Где он сейчас? С Ли Воном? Я вспомнил их взгляд в коридоре Ассоциации. Там была правда. Там была страсть. Там была жизнь, которой не было в моем доме.

Я достал телефон и набрал номер Юки. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Конечно. Он не хотел, чтобы его нашли. Он хотел исчезнуть из этого фальшивого мира.

Я остановился у края моста, глядя на темные воды реки Хан. Тени вокруг меня заволновались. Белл заскрежетал где-то в глубине моего сознания, выражая свою преданность, но я приказал ему замолчать.

– Я проиграл, – прошептал я в пустоту.

Я победил правителей, я уничтожил монархов, я обманул саму смерть. Но я проиграл битву за собственную семью. Я не заметил, как мой младший сын, лишенный магических сил, стал сильнее меня в самом главном — в умении любить и ненавидеть по-настоящему.

Внезапно рядом со мной возникла фигура. Это была Джиа, моя сестра. Она всегда была проницательной, и сейчас ее лицо выражало смесь боли и гнева.

– Ты видел новости? – спросила она без предисловий.

– Я был там, Джиа, – устало ответил я.

– Тогда почему ты здесь, а не с ним? – она ткнула пальцем в сторону города. – Юки сейчас один против всего мира. Его имя полощут в грязи, его обвиняют в предательстве семьи. А ты стоишь и смотришь на воду?

– Он не один, – возразил я. – С ним Ли Вон.

– И ты думаешь, этого достаточно? – Джиа подошла ближе, ее глаза сверкнули. – Джинву, ты всегда был слишком уверен в своей силе. Ты думал, что если ты защитил их от монстров, то твоя работа закончена. Но монстры были внутри твоего дома. Хэ Ин... я знала, что она амбициозна, но чтобы так...

– Мама дала мне пощечину, – сказал я, словно это могло что-то объяснить.

– И правильно сделала! – отрезала сестра. – Ты заслужил это. И Сухо заслужил. Вы оба бросили Юки на растерзание этой женщине. Знаешь, что он сказал мне неделю назад? Он сказал: «Тетя, я чувствую себя призраком в доме, где живут боги».

Эти слова ударили меня сильнее, чем пощечина матери. Призраком. Мой сын чувствовал себя мертвым в моем мире теней.

– Я разочарована в тебе, брат, – Джиа покачала heads и пошла прочь. – Не ищи его. Ты не достоин его прощения. Пока не поймешь, что быть отцом — это не значит быть сувереном.

Она ушла, оставив меня в одиночестве. Дождь усилился, смывая с меня остатки праздничного лоска.

Я посмотрел на свои руки. Они могли сокрушать горы, но они не смогли обнять сына, когда ему это было нужно больше всего.

– Юки... – позвал я, зная, что он не услышит.

Я закрыл глаза и позволил своей силе распространиться по городу. Не для того, чтобы контролировать, а для того, чтобы просто почувствовать. Я искал его след. Не магический след — у него его не было, — а тепло его души, ту самую небесно-голубую искру бунта.

Через несколько минут я нашел его. Он был далеко, на окраине города, в маленькой квартире, которая, судя по всему, принадлежала Ли Вону. Они были там вдвоем. Я чувствовал их спокойствие. Тихий, ровный ритм сердец. Они не праздновали победу. Они просто... жили.

Я не пошел туда. Я не имел права нарушать их покой.

Я вернулся к машине и поехал домой. В дом, который перестал быть крепостью. Хэ Ин уже уехала — тени доложили, что она собрала вещи и отправилась к родителям, пытаясь спасти то, что осталось от ее имиджа. Сухо заперся в своей комнате и не отвечал на звонки.

Я сел в своем кабинете, в темноте.

– Игритт, – позвал я.

Верный рыцарь материализовался из тени, преклонив колено.

– Мой Король.

– Завтра... завтра я созову пресс-конференцию, – сказал я, глядя перед собой. – Я подтвержу каждое слово Юки. Я не дам Хэ Ин выставить его виноватым.

– Это уничтожит вашу репутацию, господин, – заметил Игритт.

– У меня больше нет репутации, – горько усмехнулся я. – У меня есть только долг. Перед сыном, которого я не знал.

Я откинулся на спинку кресла. Впереди была долгая ночь и еще более тяжелое утро. Но впервые за долгое время я чувствовал, что поступаю правильно. Мой сын преподал мне урок, который стоил всех моих побед.

Теневой Монарх наконец-то начал понимать, что настоящая сила заключается не в способности повелевать мертвыми, а в мужестве признать свои ошибки перед живыми.

– Прости меня, Юки, – прошептал я, закрывая глаза. – Я научусь быть твоим отцом. Даже если для этого мне придется навсегда остаться в тени твоего света.