Раскол маски сброшены
Океан свободы в капле тишины
– Мы на месте, Юки. Можешь открывать глаза.
Я заглушил мотор нашего неприметного седана. После пяти часов пути, бесконечных пересадок, частного рейса под чужими именами и долгой дороги по серпантину, мы наконец добрались до небольшой японской деревни на побережье. Это не было забытое богом место — вполне цивилизованный, уютный уголок с аккуратными домиками и запахом соли, смешанным с ароматом цветущих деревьев. Здесь никто не знал о Теневом Монархе. Здесь никто не слышал о скандале в Ассоциации охотников. Здесь мы были просто двумя людьми, решившими начать всё заново.
Юки медленно открыл глаза и посмотрел в окно. Его небесно-голубой взгляд, обычно такой колючий и вызывающий, сейчас казался затуманенным. Он молча кивнул, и мы начали выгружать вещи.
Дом, который я снял заранее через подставных лиц, стоял на самом отшибе, почти у кромки воды. Внутри пахло деревом и чистотой. Как только дверь за нами закрылась, Юки сбросил сумки прямо на пол и, не снимая куртки, прошел в спальню. Он рухнул на широкую кровать, раскинув руки, и уставился в потолок.
Я вошел следом, чувствуя, как внутри всё еще вибрирует напряжение последних суток. Я, Чон Ли Вон, элитный адвокат, вся жизнь которого была расписана по минутам, теперь был беглецом. Но глядя на парня, лежащего передо мной, я понимал, что отдал бы за этот момент всё своё состояние и карьеру еще тысячу раз.
– Ты как? – тихо спросил я, присаживаясь на край кровати.
– Странно, – отозвался он. Его голос был хриплым. – Такое чувство, будто я наконец-то проснулся. Знаешь, Ли Вон, там, в Сеуле, воздух всегда казался мне тяжелым. Будто тени отца заполняли каждую щель, каждый атом кислорода. А здесь... здесь просто воздух.
Я улыбнулся и, поддавшись порыву, лег сверху на него, стараясь не придавить своим весом, но давая почувствовать надежность и тепло. Юки тут же отозвался: его сильные, тренированные руки легли мне на талию, собственнически прижимая к себе. Я уткнулся носом в изгиб его шеи, вдыхая запах, который стал для меня единственным ориентиром в этом безумном мире — смесь дорогого парфюма, дорожной пыли и того особого, едва уловимого аромата его кожи, который сводил меня с ума.
– Тебе надо расслабиться, Ю, – прошептал я ему в самую кожу, чувствуя, как он вздрагивает под моими прикосновениями. – Всё закончилось. Никто нас здесь не найдет.
– Я знаю, – выдохнул он, запуская пальцы в мои волосы. – Просто не верится. Я ждал этого момента всю свою жизнь. С тех пор, как понял, что никогда не буду «таким, как они».
Я начал покрывать его шею и скулы медленными, тягучими поцелуями. Мои руки скользнули под его футболку, оглаживая атлетический торс. Тело Юки было совершенным — фарфоровая кожа скрывала стальные мышцы, выкованные годами изнурительных тренировок. Он был физически сильнее любого человека, которого я знал, и эта скрытая мощь всегда вызывала во мне трепет.
Я чувствовал, как его дыхание сбивается. Юки выгнулся навстречу моим ладоням, его пальцы на моей талии сжались крепче. Весь тот стресс, вся та ярость, которую он выплеснул на приеме, теперь трансформировались в чистую, концентрированную страсть.
– Ли Вон... – его голос стал еще глубже, в нем зазвучали рычащие нотки.
Я не ответил, продолжая исследовать его тело. Моя ладонь скользнула ниже, под пояс его брюк. Я чувствовал, как он напряжен, как сильно он хочет этого забвения. Когда я обхватил его член, Юки издал сдавленный стон и закинул голову назад, обнажая горло.
Я начал двигать рукой, задавая медленный, мучительный ритм, одновременно впиваясь в его губы жадным, глубоким поцелуем. Юки отвечал с неистовством человека, который слишком долго сдерживал себя. В этом поцелуе было всё: и горечь предательства семьи, и облегчение от побега, и та отчаянная любовь, которую он питал ко мне — единственному человеку, увидевшему в нем не «сына Монарха», а личность.
– Ли Вон, я сейчас... – он прервался, его тело натянулось, как струна.
Он резко выгнулся, и я почувствовал тепло на своей руке. Юки замер на несколько секунд, тяжело и часто дыша, его глаза были плотно закрыты, а на щеках горел лихорадочный румянец. Я медленно вытащил руку и, глядя ему прямо в глаза — те самые небесно-голубые глаза, которые теперь светились неземным удовольствием, — медленно слизнул капли с пальцев.
Юки смотрел на меня так, будто я был его личным божеством. В этом взгляде не было и тени того бунтаря, которого знала Ассоциация. Только нежность и преданность.
– Теперь моя очередь, – прошептал я, чувствуя, как собственное возбуждение достигает предела.
Я быстро избавился от своих штанов, не сводя с него глаз. Юки приподнялся на локтях, наблюдая за каждым моим движением. Его взъерошенные черные волосы разметались по подушке, а выбритые виски придавали ему вид опасного, но прекрасного хищника.
Я взял тюбик со смазкой с прикроватной тумбочки — я всегда был предусмотрителен, даже в разгар побега. Нанеся прохладный гель на пальцы, а затем и на свою плоть, я почувствовал, как Юки подался вперед, не в силах больше ждать.
Я медленно насадился на него, замирая от полноты ощущений. Юки был горячим, твердым и таким реальным. Я оперся руками о его грудь, глядя вниз, на то, как наши тела соединяются. Это была не просто физика. Это был наш пакт, наше окончательное отречение от прошлого.
– Ли Вон, – он произнес мое имя так, будто это была молитва.
Я начал двигаться. Сначала медленно, давая нам обоим привыкнуть к этому чувству, а затем всё быстрее и увереннее. Юки подхватил мой ритм, его руки снова впились в мои бедра, направляя, толкая, заставляя меня терять связь с реальностью.
В этой комнате, под шум далекого прибоя, мы строили свой собственный мир. Здесь не было рангов, не было магической энергии, не было ожиданий общества. Был только я и он.
– Я люблю тебя, – выдохнул я, когда волна удовольствия начала накрывать меня с головой.
Юки ничего не ответил словами, но он притянул меня к себе за затылок и поцеловал так, что у меня перехватило дыхание. В этом поцелуе было больше смысла, чем во всех юридических контрактах, которые я когда-либо подписывал.
Когда мы оба достигли пика, я рухнул ему на грудь, слушая бешеный стук его сердца. Мы лежали в тишине долгое время, сплетясь руками и ногами, пока дыхание не выровнялось.
– Ли Вон? – позвал он тихо через какое-то время.
– М-м?
– Спасибо. За то, что не испугался моего отца. За то, что пошел за мной.
Я приподнялся и посмотрел на него. Его фарфоровая кожа была влажной от пота, а взгляд стал спокойным и ясным.
– Юки, я пошел бы за тобой даже в пустоту, – сказал я абсолютно серьезно. – Твой отец может повелевать тенями, но он никогда не сможет повелевать тем, что между нами.
Он улыбнулся — редкой, настоящей улыбкой, которая предназначалась только мне.
– Завтра мы пойдем к морю, – сказал он, закрывая глаза. – Я хочу увидеть, как солнце встает над водой. Без всяких фильтров и барьеров.
– Мы пойдем куда угодно, Ю. Теперь весь мир наш.
Я прижался к нему крепче, чувствуя, как сон начинает забирать нас обоих. Мы были в безопасности. Мы были свободны. И пускай в Сеуле Сон Джинву ломает голову над тем, как вернуть своего сына — он уже проиграл эту битву. Потому что Юки больше не принадлежал теням. Он принадлежал свету, который мы нашли друг в друге.
За окном шумело море, смывая следы нашего прошлого, и в этой маленькой японской деревне начиналась история двух людей, которые рискнули всем, чтобы просто быть собой. И, засыпая, я знал, что это было самое правильное решение в моей жизни.