Раскол маски сброшены
Осколки величия
Дом, который раньше казался мне неприступной крепостью, теперь напоминал склеп, наполненный призраками и эхом чужих криков. Я, Сон Сухо, наследник Теневого Монарха, сидел в своей комнате, уставившись в стену. Тишина давила на уши сильнее, чем магическое давление отца в моменты его ярости.
Всё рухнуло. Наша «идеальная» семья рассыпалась в прах, и я остался стоять посреди этого пепелища, не зная, куда идти. Самое страшное было не в том, что Юки ушел, и даже не в позоре, который обрушился на нас. Самое страшное было осознание собственного ничтожества.
Я подошел к зеркалу и взглянул на свое отражение. Та же форма лица, те же черные волосы, те же глаза, что и у отца. Я всегда гордился этим сходством. Я был «маленьким монархом», гордостью ассоциации, идеальным сыном. Но сейчас я видел в зеркале лишь труса, который прятался за спиной могущественного отца, пока его младшего брата методично ломали.
Мой телефон завибрировал. Это было сообщение от тети Джиа. Я открыл его, надеясь на слова поддержки, но экран обжег меня холодом.
– Ты такой же, как и твои родители, Сухо, – гласил текст. – Ты видел, что она с ним делала. Ты слышал каждое слово. И ты молчал, потому что тебе было удобно быть «золотым ребенком». Ты предал Юки не меньше, чем Джинву. Не пиши мне больше.
Я отбросил телефон. Сердце забилось в горле. Тетя Джиа, которая всегда была для нас самым близким человеком после родителей, вычеркнула меня из жизни. Она считала меня соучастником. И она была права.
Я вышел из комнаты и спустился на первый этаж. В гостиной было темно, только свет из кабинета отца тонкой полоской ложился на дорогой ковер. Я направился к кухне, надеясь найти там хотя бы стакан воды, но замер, услышав голоса в коридоре. Бабушка и дедушка приехали забрать свои оставшиеся вещи.
Я хотел подойти к ним, обнять бабушку, извиниться... но когда я сделал шаг вперед, дедушка Сон Иль Хван преградил мне путь. Его взгляд, обычно теплый и полный любви, теперь был жестким, как гранит.
– Не подходи, Сухо, – сказал он тихо, но в этой тишине было больше силы, чем в любом крике.
– Дедушка, пожалуйста, я... – мой голос сорвался.
– Мы не хотим разговаривать ни с твоим отцом, ни с тобой, – отрезала бабушка Кён Хи, даже не обернувшись в мою сторону. Она упаковывала какую-то коробку, и её руки заметно дрожали. – Вы допустили это. Вы позволили этой женщине превратить жизнь Юки в кошмар. Сухо, ты был его старшим братом. Ты должен был быть его защитой, а стал его судьей.
– Я не знал всего! – воскликнул я, чувствуя, как слезы обжигают глаза. – Я думал, это просто его бунт, его характер...
– Ты не хотел знать, – дедушка посмотрел мне прямо в душу. – Тебе было проще верить в легенду о счастливой семье. Прощай, внук. Надеюсь, когда-нибудь ты поймешь, что сила без сострадания — это просто магия разрушения.
Они ушли, громко захлопнув за собой дверь. Я остался стоять в пустом коридоре, чувствуя, как мир вокруг меня окончательно пустеет. Сначала Юки, теперь тетя, бабушка и дедушка. Мы с отцом превратились в изгоев в собственном роду.
Я забрел в кабинет отца. Сон Джинву сидел за массивным столом, окруженный папками с документами. Перед ним лежал лист бумаги, который он изучал с мрачной сосредоточенностью.
– Отец? – позвал я тихо.
Он поднял голову. В его серых глазах отражалась бесконечная усталость. Он больше не выглядел как бог, повелевающий тенями. Он выглядел как человек, который потерял всё.
– Я подал на развод, Сухо, – произнес он, и его голос был сухим, как пергамент. – Адвокаты уже готовят бумаги. Хэ Ин... она требует половину имущества и долю в Ассоциации. Ей всё равно, что произошло. Она борется за активы.
Я сел в кресло напротив него, чувствуя, как внутри закипает горечь.
– Она звонила мне сегодня, – признался я.
Отец напрягся, его пальцы сильнее сжали ручку.
– И что она сказала?
– Она была в истерике, – я закрыл глаза, вспоминая этот разговор. – Кричала, что Юки — чудовище, что он спланировал это, чтобы уничтожить её. Она винила его во всём. В том, что подруги отвернулись от неё, в том, что пресса дежурит у её дверей. Она ни на секунду не задумалась о том, что она сама сделала.
Я вспомнил, как её голос визжал в трубке: «Сухо, ты должен подтвердить, что он лгал! Ты мой сын, ты должен быть на моей стороне! Этот выродок Юки погубил нас всех!»
– И что ты ей ответил? – тихо спросил отец.
– Я не сдержался, – я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. – Я наорал на неё так, как никогда в жизни. Я сказал ей, что Юки — единственный из нас, у кого хватило смелости сказать правду. Я сказал, что она сама виновата в своём крахе и что мне противно называть её матерью.
Отец медленно кивнул, не выражая ни одобрения, ни порицания.
– Она больше не вернется в этот дом, – сказал он. – Но Юки тоже не вернется. Я облажался, Сухо. Как брат, как муж... но прежде всего, как отец.
Я смотрел на него и видел своё будущее. Будущее одинокого монарха в пустом замке.
– Пап, я хочу найти его, – произнес я внезапно. – Я должен попросить прощения. Я должен сказать ему, что я был идиотом. Мы ведь братья. Мы должны были держаться вместе, а я... я просто смотрел сверху вниз, потому что у него не было системы и уровней.
– Он не хочет, чтобы его находили, – отец покачал головой. – Я чувствую его присутствие в городе, но он окружил себя таким барьером из собственного нежелания нас видеть, что даже мои тени не решаются подойти ближе. Он с Ли Воном. Этот парень... он действительно любит его. Больше, чем когда-либо любили мы.
Я встал и подошел к окну. Дождь смывал пыль с улиц Сеула, но он не мог смыть ту грязь, которая скопилась в моей душе.
– Юки, прости меня, – прошептал я, глядя на огни города. – Я должен был быть на твоей стороне. Мы должны были быть командой. А я облажался. Я позволил тебе уйти, думая, что ты — слабое звено, когда на самом деле самым слабым звеном в этой семье был я.
Телефон в кармане снова зажужжал. Опять мать. Я вытащил его и, не глядя, заблокировал номер. Больше никаких истерик. Больше никакой лжи.
– Что мы будем делать теперь? – спросил я, оборачиваясь к отцу.
Сон Джинву поднялся из-за стола. Его фигура на мгновение окуталась черным туманом, но затем тени рассеялись.
– Мы будем учиться жить с этим, Сухо, – ответил он. – Мы будем восстанавливать то, что можно восстановить. А Ассоциация... я передам управление своим заместителям. Мне нужно время. Нам обоим нужно время, чтобы понять, как быть людьми, а не просто охотниками S-ранга.
Я кивнул. Это был долгий путь. Возможно, Юки никогда не простит нас. Возможно, тетя Джиа и бабушка с дедушкой так и не заговорят со мной. Но сегодня я впервые за долгое время почувствовал, что маска, которую я носил, наконец-то треснула.
Я вышел из кабинета и направился в комнату брата. Она была пуста и чиста, как операционная. Я лег на его кровать, закрыл глаза и попытался представить, каково это — быть Юки. Быть красивым, сильным духом, но абсолютно одиноким в семье «богов».
– Прости, брат, – прошептал я в подушку. – Я обязательно стану тем старшим братом, которого ты заслуживал. Даже если ты никогда об этом не узнаешь.
В ту ночь мне снились тени. Но это были не покорные солдаты отца. Это были тени нашего прошлого, которые кружили вокруг, напоминая о каждом моменте, когда я мог вмешаться, но промолчал.
Проснувшись на рассвете, я понял одну вещь. Моя жизнь в качестве «идеального наследника» закончилась. И, возможно, это было лучшее, что могло со мной случиться. Теперь у меня не было короны, не было одобрения семьи, не было поддержки матери. У меня была только правда — горькая, жгучая и настоящая. Такая же, какую выбрал Юки.
Я подошел к столу и взял ручку. «Юки, я не знаю, прочитаешь ли ты это когда-нибудь...» — начал я писать на листе бумаги. Это было письмо в никуда. Но это было первое честное действие в моей жизни.
Мир Сон Джинву, великого Теневого Монарха, продолжал существовать, но его сердце — его семья — превратилось в руины. И нам с ним предстояло провести остаток дней, разбирая эти завалы, надеясь однажды найти под ними хоть каплю того прощения, которое мы так бездарно растеряли.
Я посмотрел на восходящее солнце. Где-то там Юки просыпался рядом с человеком, который ценил его за то, кто он есть, а не за то, чью кровь он носит. И, несмотря на всю боль, я был за него рад. Мой младший брат победил систему. Он победил нас всех. И теперь пришла моя очередь учиться побеждать самого себя.