Раскол маски сброшены
Пепел былого величия
– Прошло три года... – я произнес это вслух, и мой голос, лишенный привычного магического резонанса, показался мне надтреснутым и сухим, как старый пергамент.
Я стоял у панорамного окна своего нового кабинета. Это не был величественный зал Ассоциации охотников и не роскошный офис в центре Сеула. Это был небольшой дом в горах, скрытый от посторонних глаз густыми лесами и барьерами, которые я воздвиг не для того, чтобы защититься от врагов, а чтобы защитить мир от своего присутствия.
За окном медленно падал снег. Белые хлопья оседали на ветвях сосен, скрывая под собой грязь и несовершенства земли. Я смотрел на этот безмолвный пейзаж и думал о том, что время — единственная стихия, над которой Теневой Монарх не имеет власти. Я мог остановить мгновение, мог повернуть вспять ход битвы, но я не мог вернуть три года жизни своего сына.
– Мой Господин, – голос Игритта прозвучал в моей голове мягко, почти сочувственно. – Посылка доставлена. Адресат принял её лично.
Я закрыл глаза, чувствуя, как сердце — или то, что осталось от него после всех потрясений — болезненно сжалось.
– И как он? – спросил я, боясь услышать ответ.
– Он счастлив, – просто ответил верный рыцарь. – Я наблюдал издалека, как вы и приказали. Он... он больше не оглядывается через плечо. Рядом с ним тот человек, Ли Вон. И дети. Они прекрасны, мой Король. В них нет тьмы. Только свет.
Я тяжело опустился в кресло. Король теней, правитель бездны, самый могущественный человек на планете... и я не осмелился даже отправить своего теневого солдата, чтобы тот просто передал привет. Я боялся. Боялся, что одна лишь тень моего присутствия разрушит тот хрупкий рай, который Юки построил на руинах нашего прошлого.
Три года назад мой мир рухнул. Хэ Ин уехала, оставив после себя лишь горький шлейф обвинений и юридических исков. Она так и не поняла, что её главной ошибкой была не измена, а попытка превратить живого человека в идеальную марионетку. Сухо, мой старший, мой наследник... он стал тенью самого себя. Он проводил недели в подземельях ранга S, выжигая монстров с такой яростью, будто пытался выжечь из своей памяти лицо брата в ту ночь разоблачения.
– Отец? – дверь кабинета тихо скрипнула.
На пороге стоял Сухо. Он сильно изменился. Исчезла юношеская заносчивость, плечи стали шире, а взгляд — тяжелее. Он больше не носил дорогие костюмы, предпочитая практичную экипировку охотника.
– Заходи, Сухо, – я жестом пригласил его сесть.
Он прошел в комнату, его шаги были бесшумными. Он сел в кресло напротив, и я увидел на его шее свежий шрам — след от когтей какого-то высокоуровневого зверя.
– Ты отправил ту посылку, да? – спросил он, глядя на пустой стол.
– Да. Игритт подтвердил доставку.
Сухо горько усмехнулся и отвел взгляд к окну.
– Знаешь, я иногда просматриваю те старые отчеты, которые ты пытался скрыть. О том, как мама нанимала людей, чтобы следить за ним. О том, как она заставляла учителей занижать ему баллы, чтобы он чувствовал себя ничтожеством без магии. Пап, мы ведь были настоящими монстрами. Не теми, что выходят из врат, а теми, что сидят за обеденным столом.
– Я знаю, Сухо. Поверь, я знаю это каждую секунду своего существования.
– Он прислал ответ? – в голосе сына промелькнула слабая искра надежды.
– Нет. И не пришлет. Я отправил ему ту фотографию не для того, чтобы получить ответ. Я просто хотел, чтобы он знал: я больше не пытаюсь его контролировать. Я признаю его победу.
Сухо встал и подошел к окну, повторяя мою недавнюю позу.
– Я видел его во сне сегодня, – тихо произнес он. – Он стоял на берегу океана. Там было очень много солнца. Он смеялся, пап. Я никогда не слышал, чтобы он так смеялся в этом доме. С ним был Ли Вон и маленькая девочка. Она была так похожа на него... Те же глаза. Синие, как небо, в котором нет ни одной тучи.
Я почувствовал, как к горлу подкатил ком. Мои внуки. Дети Юки. Продолжение рода Сон, которое никогда не узнает тяжести короны Монарха. Это была самая великая милость, которую судьба могла мне оказать.
– Мы никогда не увидим их, правда? – голос Сухо дрогнул.
– Если мы появимся там, мы принесем с собой войну, – ответил я, и мой голос снова стал холодным и властным, каким он был в моменты принятия самых тяжелых решений. – Мое присутствие привлекает внимание небес и бездны. Мои враги — это угроза для всего, что мне дорого. Юки выбрал жизнь обычного человека. И наша единственная обязанность как его семьи — гарантировать ему эту обычность. Даже ценой нашего вечного одиночества.
Сухо молча кивнул. Он всё понимал. Он сам выбрал этот путь искупления — быть щитом для брата, о существовании которого мир должен забыть.
– Я ухожу завтра в новые врата в Японии, – сказал Сухо, направляясь к выходу. – Недалеко от того места, где они живут. Я не приближусь, обещаю. Просто... буду рядом, если что-то пойдет не так.
– Будь осторожен, сын.
Когда дверь за ним закрылась, я снова остался один. Тьма в углах комнаты зашевелилась, сотни глаз моих солдат смотрели на меня с преданностью и ожиданием. Они были моей семьей, моей армией, моим бессмертием. Но ни один из них не мог заменить мне тепла детской ладошки или простого «папа», сказанного без страха.
Я подошел к столу и взял небольшую рамку. На ней не было фото — только пустой лист бумаги. Я часто смотрел на него, представляя, что однажды там появится снимок из той далекой японской деревни.
– Ты победил, Юки, – прошептал я, и мои серые глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым пламенем, а затем окончательно погасли. – Ты оказался сильнее Монарха. Ты нашел в себе силы быть счастливым, когда всё вокруг призывало тебя к ненависти.
Я снова посмотрел в окно. Снег продолжал падать, заметая следы прошлого. Где-то там, за тысячи километров, мой сын просыпался в объятиях любимого человека. Он не чувствовал моего взгляда, не знал о моих терзаниях. И это было правильно.
– Бер, – позвал я.
– Да, мой Король! – муравьиный король материализовался из тени, склонившись в глубоком поклоне.
– Усиль наблюдение за границами Японии. Любое проявление магической активности, любые подозрительные охотники... уничтожать на месте. Никто не должен нарушить его покой.
– Будет исполнено, Ваше Величество!
Бер исчез, а я остался стоять в тишине. Я был Теневым Монархом. Я был богом смерти. И моей самой важной миссией теперь было — умереть для своего сына, чтобы он мог по-настоящему жить.
Я посмотрел на свои руки. Они были покрыты шрамами от тысяч битв. Но самый глубокий шрам был невидим. Он пролегал через мою душу, напоминая о мальчике с голубыми глазами, который предпочел свободу величию.
– Будь счастлив, Юки, – сказал я пустоте. – А я буду твоей тенью. Той самой тенью, которая никогда не коснется тебя, но всегда будет прикрывать твою спину.
Я сел за стол и открыл папку с делами Ассоциации. Мир требовал порядка. Монстры требовали уничтожения. Жизнь продолжалась, фальшивая и величественная, как всегда. Но в глубине этого ледяного спокойствия жила маленькая искра тепла — знание о том, что где-то на берегу океана смеется ребенок, в жилах которого течет моя кровь, но в сердце которого никогда не будет моей тьмы.
Это был мой дар ему. Моя единственная истинная победа. И, глядя на падающий снег, я впервые за три года почувствовал нечто похожее на мир в своей душе. Коробка была принята. Прошлое было оплакано. Будущее принадлежало не мне. И это было самым прекрасным из всего, что я когда-либо создавал.