Раскол семтей сон
Свет в конце тоннеля
Я стоял перед воротами дома Юки, и мои руки, способные сокрушать горы и повелевать легионами мертвых, мелко дрожали. Этот особняк, скрытый в складках реальности, не давил величием. Он дышал. Из-за забора доносились запахи цветущей сакуры, жареного мяса и чего-то сладкого, домашнего.
Я сделал шаг, и барьер, который раньше казался мне непреодолимой преградой, мягко расступился, признавая во мне не врага, а гостя. Тишина ночного парка сменилась звуками, от которых я отвык: звонким смехом, приглушенными спорами и топотом босых ног по деревянному настилу.
Дверь дома распахнулась еще до того, как я успел постучать. На пороге стоял Юки. Он был в простой футболке, его татуировки на руках казались живыми в свете ламп, а в глазах больше не было той ледяной ярости, с которой он встретил меня в первый раз.
– Ты всё-таки пришел, – Юки отступил в сторону, приглашая меня войти. – Я уже начал думать, что тебе понадобится больше времени, чтобы сбросить старую кожу.
– Оказалось, что сбрасывать особо и нечего, – ответил я, проходя внутрь. – Под кожей Монарха осталась только пустота, которую нужно чем-то заполнить.
Внутри дом был огромным, но уютным. Всюду были разбросаны вещи: детские игрушки, какие-то свитки, книги. В гостиной у камина я увидел Касуми. Она сидела в кресле, расчесывая длинные волосы маленькой Аи. Увидев меня, она поднялась. В ее движениях была грация хищницы, но взгляд оставался теплым.
– Добро пожаловать, Джинву, – сказала она, и ее голос прозвучал как музыка. – Юки говорил, что ты приедешь. Я приготовила лимонный пирог, он еще теплый.
Я замер, не зная, куда деть руки. В моем мире всё было функционально. Здесь же всё было… для жизни.
– Мама, это тот самый страшный дядя-монарх? – раздался шепот.
Из-за дивана высунулись две головы — близнецы Алекс и Тэцуя. Они смотрели на меня с нескрываемым любопытством. За ними показалась Мина, которая выглядела куда серьезнее своих братьев.
– Он не страшный, он просто… высокий, – авторитетно заявила Мина, подходя ближе.
Юки подошел к детям и приобнял их за плечи.
– Знакомьтесь, это ваш дядя Джинву. Тот самый, который спас мир, пока я занимался вашим воспитанием.
– Папа, ты всё равно круче! – крикнул Алекс, подпрыгивая на месте. – У тебя татуировки светятся лазурным, а у него только тени черные!
– И пистолет у тебя круче! – добавил Тэцуя, вызвав у Юки громкий смех.
Я почувствовал, как уголки моих губ невольно ползут вверх. Это было так странно — быть объектом детской оценки, не основанной на рангах или магической силе.
– Они правы, – сказал я, глядя на брата. – Ты действительно круче, Юки. Ты создал это.
Касуми подошла ко мне, жестом приглашая к столу. Она внимательно посмотрела на меня, словно видела насквозь — все мои сомнения, всю мою боль.
– Знаешь, Джинву, – начала она, разливая чай по чашкам, – я долго думала над тем, что сделала с твоей женой. Юки просил меня смягчиться, но я решила не возвращать ману Хэ Ин.
Я поднял на нее взгляд, ожидая объяснений.
– Она безумна в своем имидже, – продолжала Касуми, и в ее голосе проскользнули стальные нотки. – Магия для нее — это не дар, а инструмент подавления. Ей нужно лечиться от собственного эго. Если я верну ей силу сейчас, она просто разрушит то немногое, что ты пытаешься построить. Ей нужно почувствовать себя обычной женщиной, беспомощной и смертной. Только тогда у нее появится шанс стать матерью.
– Боюсь, этот шанс она уже упустила, – глухо отозвался я. – Сегодня я сказал ей о разводе.
В комнате на мгновение воцарилась тишина. Юки переглянулся с женой.
– Это было правильное решение, брат, – тихо сказал Юки. – Тяжелое, но единственно верное.
– Папа! – раздался голос с лестницы.
Я обернулся. Сухо стоял на верхней ступеньке. Он выглядел так, словно не спал, ожидая моего прихода. В его глазах была такая смесь надежды и страха, что у меня перехватило дыхание. Он спустился вниз, медленно, словно не веря, что я действительно здесь, в доме его дяди, без охраны и пафоса.
– Ты правда приехал? – спросил он, останавливаясь в паре шагов.
– Я приехал за тобой, Сухо, – я сделал шаг навстречу. – Но не для того, чтобы забрать тебя силой. Я приехал сказать, что ты можешь остаться здесь столько, сколько захочешь. А я… я буду приходить каждый день. Если ты позволишь.
Сухо шмыгнул носом и внезапно бросился ко мне, обнимая так крепко, как только мог. Я прижал его к себе, чувствуя, как внутри меня наконец-то затягивается огромная, зияющая рана.
– Мы купим новый дом, Сухо, – шептал я ему в макушку. – Маленький. С садом. Без теней в углах. Только ты и я. И дедушка с бабушкой.
– И дядя Юки будет приходить? – спросил сын, отстраняясь и вытирая глаза.
– Я его не выгоню, даже если он очень попросит, – улыбнулся я, глядя на брата.
Вечер прошел в удивительной атмосфере. Мы сидели за столом, ели пирог Касуми, который действительно был великолепен, и слушали рассказы детей. Близнецы пытались научить меня какой-то карточной игре, Мина показывала свои рисунки, а Ая просто уснула у меня на коленях, доверчиво прижавшись к моей руке.
Я смотрел на Юки. Он сидел рядом с Касуми, приобняв ее за плечи, и выглядел абсолютно счастливым. Его жизнь была полна хаоса, шума и забот, но в этом хаосе было столько смысла, сколько я не нашел во всех своих победах.
– Юки, – позвал я его, когда дети наконец разошлись по комнатам. – Как ты это сделал? Как ты смог отказаться от всего и найти это?
Брат посмотрел на меня, вертя в руках пустую чашку.
– Я просто однажды понял, что мир не рухнет, если Сон Юки перестанет быть «сильным», – ответил он. – Я нашел этот разлом, встретил Касуми… и понял, что один ее поцелуй стоит больше, чем признание всех ассоциаций мира. Джинву, мы с тобой — аномалии. Мы слишком сильны для этого мира. Но сила — это ловушка. Если ты не найдешь, ради чего ее применять, кроме как ради самой силы, ты превратишься в камень.
– Я уже начал превращаться, – признал я.
– Но ты остановился, – Касуми накрыла мою руку своей ладонью. – Ты пришел сюда. Ты выбрал сына. Это самый смелый поступок, который может совершить Монарх.
Мы просидели до глубокой ночи. Я рассказывал им о своих сомнениях, о том, как тяжело было видеть Хэ Ин, превращающуюся в ледяную статую. Юки делился историями о своих странствиях по иным мирам, о том, как он учился управлять лазурным пламенем хаоса, которое не разрушает, а трансформирует.
– Ты ведь знаешь, что Хэ Ин не оставит это просто так? – спросил Юки, когда я уже собирался уходить. – Она попытается использовать Ассоциацию.
– Пусть пытается, – я пожал плечами. – Я — Теневой Монарх. Если они захотят войны, они ее получат. Но теперь я знаю, за что сражаюсь. Не за статус и не за мир во всем мире. А за право моего сына смеяться и лепить пельмени.
Юки улыбнулся и протянул мне руку. На этот раз я ответил на рукопожатие. Его ладонь была горячей, полной жизни.
– Если понадобится помощь — только свистни, – подмигнул он. – Мои ребята засиделись без дела, а Касуми давно хотела проверить на прочность щиты Ассоциации.
– Надеюсь, до этого не дойдет, – рассмеялся я.
Я вышел из дома Юки, когда на востоке начала заниматься заря. Ночной воздух был свежим и чистым. Я шел к своей машине, чувствуя, как во мне пробуждается нечто новое. Это не была мана Системы или мощь теней. Это была простая человеческая решимость.
Я сел за руль и посмотрел на свои руки. Они больше не дрожали.
– Завтра будет новый день, – прошептал я.
Впереди был бракоразводный процесс, скандалы в прессе, возможные конфликты с охотниками. Но всё это казалось таким мелким и незначительным по сравнению с тем теплом, которое я уносил в своем сердце.
Я ехал по спящему Сеулу, и тени домов ложились на асфальт, словно приветствуя своего господина. Но я больше не был их рабом. Я был отцом, братом и сыном.
И впервые за семнадцать лет я чувствовал, что наконец-то вернулся домой.
Когда я проезжал мимо нашего старого особняка, я даже не повернул головы. Этот склеп больше не имел надо мной власти. Пусть Хэ Ин остается там, среди своих зеркал и пустых залов. Мой путь лежал в другую сторону.
К маленькому дому с садом. К сыну. К жизни.
Я достал телефон и набрал сообщение отцу: «Папа, я нашел Сухо. И я нашел Юки. Завтра приеду к вам с хорошими новостями. Мы снова семья».
Ответ пришел почти мгновенно: «Мы ждали этого семнадцать лет, сынок. Возвращайся».
Я нажал на газ, и моя машина скрылась в лучах восходящего солнца, оставляя позади тьму прошлого и открывая дверь в будущее, где лазурный свет хаоса и черные тени монарха наконец-то нашли свой покой в простых человеческих радостях.
А где-то в скрытом саду Юки и Касуми уже планировали следующий семейный ужин, на котором обязательно будет лимонный пирог и много, очень много смеха. Потому что это и есть самая сильная магия на свете.