Раскол семтей сон
Вкус пепла и грозовой лазури
Слова Юки всё ещё звенели в ушах, смешиваясь с шумом дождя за окном. Я, Сон Джинву, Теневой Монарх, повелитель бесчисленной армии мертвых, стоял посреди собственной гостиной и чувствовал, как под моими ногами крошится фундамент той жизни, которую я так тщательно выстраивал последние семнадцать лет.
Мой брат вернулся. Но это был не тот мальчишка, которого я помнил. Юки смотрел на меня, и в его синих глазах я видел не страх перед моей мощью, а глубокое, искреннее презрение.
– Ты только посмотри на это, Джинву, – его голос, тихий и вибрирующий от скрытой ярости, разрезал тишину. – Я пришел сюда, надеясь увидеть брата, а увидел… это. Ты посмотри на своего сына. Сухо не живет, он функционирует. Он становится тенью самого себя, призраком в собственном доме. У него даже нет друзей, Джинву. Ты хоть понимаешь это? Ты настолько стал монстром, что перестал замечать очевидное.
Я сжал кулаки. Тень под моими ногами заволновалась, откликаясь на мой гнев. Бер, учуяв моё состояние, рвался наружу, готовый разорвать любого, кто посмеет оскорбить его господина. Но я сдерживал его. Это был мой брат. Моя кровь.
– Юки, ты не имеешь права судить о том, чего не понимаешь, – процедил я сквозь зубы. – Мы обеспечили Сухо безопасность и будущее, о котором другие могут только мечтать.
Юки горько усмехнулся, и эта ухмылка обожгла меня сильнее, чем пламя дракона.
– Безопасность? Ты запер его в склепе! – Он резко перевел взгляд на Ча Хэ Ин, которая стояла рядом со мной, бледная и прямая, как клинок. – Твоя сучка-жена окончательно превратила тебя в монстра, Джинву. Она сделала из тебя символ, из своей жизни — выставку, а из сына — идеальную, бездушную куклу.
– Заткнись, Юки! – мой голос прозвучал подобно раскату грома. Стены дома мелко задрожали, а посуда на столе жалобно зазвенела. – Не смей так говорить о моей семье!
Юки сделал шаг вперед, вторгаясь в моё личное пространство. Его рост в сто девяносто сантиметров позволял ему смотреть мне прямо в глаза. От него пахло озоном и каким-то странным, диким лесом.
– А если не заткнусь? – бросил он вызов. – Что ты сделаешь, Монарх? Ударишь меня? Сотрешь из реальности? Давай, покажи сыну, как его отец решает проблемы с теми, кто говорит правду.
– Юки, сынок, пожалуйста… – Мама подбежала к нему, хватая его за татуированную руку. Её лицо было мокрым от слез. – Не надо. Пойдем отсюда. Прошу тебя, ради меня.
Юки на мгновение смягчился, глядя на мать, но стоило ему снова перевести взгляд на меня и Хэ Ин, как его лицо превратилось в маску отвращения.
– Да, мам, идем, – он мягко отстранил её руку, не сводя с нас глаз. – От этого места меня тянет блевать. Это не семья, Джинву. Это золотая клетка, где вы медленно гниете заживо. Здесь пахнет могилой.
Ча Хэ Ин, всё это время хранившая ледяное молчание, внезапно сорвалась. Она всегда была гордой, всегда ставила честь семьи превыше всего. Оскорбления Юки вскрыли её идеальную броню. Она сделала стремительный выпад и нанесла Юки резкую, хлесткую пощечину.
Звук удара был подобен выстрелу.
Атмосфера в доме мгновенно рухнула. Давление стало таким невыносимым, что Сухо упал на колени, хватаясь за горло.
– Юки, нет! – закричал я, чувствуя, как реальность вокруг брата начинает искажаться.
Но было поздно. Юки не ответил на удар рукой. Из-под его ног, подобно черным змеям, вырвались странные, полупрозрачные тени. Они не были похожи на моих солдат — в них не было холода смерти, в них была ярость живой стихии. Эти тени-щупальца с невероятной скоростью рванулись к Хэ Ин.
Один мощный удар откинул её к стене. Хэ Ин вскрикнула, когда одно из теневых остриев проткнуло её бок, пригвождая к дорогой обшивке гостиной.
– Юки! – взревел я, теряя контроль.
Я кинулся на него, призывая «Убийцу Рыцарей» прямо из пустоты. Моя скорость была за гранью человеческого восприятия, я был готов снести его, раздавить своей мощью.
Но Юки среагировал быстрее, чем я мог ожидать. В его правой руке, покрытой татуировками, материализовался предмет, который меньше всего ассоциировался с магическими битвами — тяжелый, вороненый пистолет странной конструкции.
*Бах!*
Грохот выстрела оглушил всех. Я почувствовал резкую, обжигающую боль в боку. Пуля, напитанная какой-то невероятной энергией, пробила мой магический доспех и вошла в плоть. Я пошатнулся, не веря своим глазам. Я, Теневой Монарх, был ранен… обычным огнестрелом?
– Остынь, божок недоделанный, – холодно произнес Юки, опуская ствол. Из пистолета шел легкий сизый дымок. – Ты привык, что все перед тобой трепещут. Но я не «все».
Я прижал руку к ране, чувствуя, как черная кровь течет сквозь пальцы. Моя регенерация уже начала работать, но боль была странной, она не утихала.
Юки убрал пистолет и повернулся к остальным членам семьи, которые застыли в ужасе. Джин-А прижимала к себе своего сына, отец стоял, закрыв собой маму.
– Ладненько, – голос Юки внезапно стал почти обыденным, словно он не только что подстрелил брата и пригвоздил к стене его жену. – Мама, папа, Джин-А… И ты, маленький племянник. Если хотите увидеть, что такое настоящая жизнь, идемте со мной. Я познакомлю вас со своими детьми.
В комнате повисла ошеломленная тишина.
– У тебя… есть дети? – прошептала Джин-А, выглядывая из-за плеча мужа.
Юки улыбнулся, и на этот раз его улыбка была теплой, настоящей.
– Четверо, – гордо сказал он. – Двойняшки, Сон Алекс и Сон Тэцуя. Мои маленькие копии, им по десять лет. Потом моя старшая дочь, Сон Мина, ей семь. И младшая, Сон Ая, ей всего два года.
Он снова посмотрел на меня, и в его взгляде не осталось ничего, кроме безразличия.
– Идемте отсюда. Тут веет могильным холодом, а у меня дома кипит жизнь. Моя жена, наверное, уже заждалась. Она приготовила ужин, который можно есть, не боясь нарушить этикет.
Он подошел к Хэ Ин, которая тяжело дышала, пытаясь высвободиться. Теневое острие мгновенно втянулось обратно в пол, и она бессильно опустилась на ковер.
– Юки… – я попытался сделать шаг, но слабость в ногах заставила меня остаться на месте. – Как ты мог… столько лет…
– Ты сам выбрал этот трон, Джинву, – бросил он через плечо. – А я выбрал жизнь.
Он направился к выходу, и, к моему неописуемому удивлению, мама и папа двинулись за ним. Даже Джин-А, бросив на меня короткий, полный боли взгляд, последовала за братом.
Последним к двери пошел Сухо. Он остановился на пороге, глядя на меня и на свою мать, которая пыталась подняться, придерживая раненый бок.
– Сухо, вернись! – крикнула Хэ Ин сорванным голосом. – Это приказ!
Мальчик посмотрел на неё, потом на кулон Юки, который он всё еще сжимал в руке.
– Прости, мам, – тихо сказал он. – Но я хочу увидеть своих двоюродных братьев. Я хочу увидеть… жизнь.
Дверь закрылась.
Я остался стоять в огромной, пустой гостиной. Мои тени метались по стенам, безмолвно крича от ярости моего сердца. Хэ Ин плакала, уткнувшись лицом в ладони, и этот звук был единственным, что нарушало тишину моего идеального, мертвого мира.
Я посмотрел на свои руки. Они были в крови. Впервые за многие годы это была моя собственная кровь.
Мой брат вернулся. И он забрал с собой всё, что я считал своим. Но самым страшным было осознание: он был прав. В этом доме действительно пахло формалином. И единственным живым человеком, который здесь оставался до этого момента, был Сухо.
А теперь и его не было.
Я подошел к окну и увидел, как сквозь пелену дождя уходят те, кого я любил. Впереди шел Юки, его татуированная рука покоилась на плече Сухо, и мой сын… мой сын впервые за пятнадцать лет не сутулился.
Гроза снаружи только набирала силу. Но настоящая буря только что разрушила мой дом изнутри.