← Назад к обзору

Раскрытие истены

Смерть семьи и рождение свободы

Утро в особняке семьи Сон всегда начиналось с безупречного спокойствия, которое теперь казалось Юки предвестником бури. Но сегодня его здесь не было. Его не было уже неделю.

Сон Джинву сидел в своем кабинете, глядя на пустую чашку кофе. Как Теневой Монарх, он мог чувствовать присутствие своих теней по всему миру, но Юки... Юки всегда был аномалией. Его сила не была производной от тьмы отца, она была чем-то первородным, связанным с балансом вселенной. И сейчас эта сила полностью исчезла с радаров Джинву.

В доме царила странная тишина. Хэ Ин стала более замкнутой, хотя в ее глазах по-прежнему светилось то пугающее, нездоровое счастье. Сухо вел себя так, словно ничего не произошло, но Джинву видел, как старший сын нервно сжимает кулаки каждый раз, когда взгляд падает на пустующее место за обеденным столом.

Раздался резкий звонок в дверь. Джинву нахмурился. Охрана и тени не докладывали о гостях. Он поднялся и сам пошел открывать, чувствуя странное предчувствие, которое не посещало его со времен битв в Разломах.

На пороге стоял Чон Ли Вон. Известный адвокат, чье имя гремело в судах Сеула, выглядел безупречно: строгий темно-серый костюм, идеально уложенные волосы и взгляд, холодный как лед. Рядом с ним стоял Юки.

Джинву на мгновение замер. Его младший сын изменился. Исчезла та робкая надежда на признание, которую Юки всегда носил в глубине своих небесно-голубых глаз. Теперь в них была лишь бесконечная, арктическая пустота. На нем была черная кожаная куртка, подчеркивающая его мощные плечи, а татуировки на кистях рук казались ярче, словно налились силой.

– Юки? – Джинву сделал шаг вперед. – Где ты был? Твоя мать места себе не находит. Ты понимаешь, что...

– Остановись, – голос Юки прозвучал негромко, но в нем была такая мощь, что Джинву невольно замолчал. Это был голос не мальчика, а равного. – Я пришел не для того, чтобы выслушивать твои нотации.

– Господин Сон Джинву, – Ли Вон шагнул вперед, раскрывая кожаную папку. – Меня зовут Чон Ли Вон, я представляю интересы вашего сына. Мы здесь по официальному делу.

Джинву перевел взгляд с адвоката на сына, его брови поползли вверх.

– Адвокат? Юки, что это за цирк? Проходи в дом, мы всё обсудим как семья.

– Семья? – Юки горько усмехнулся, и этот звук заставил Джинву вздрогнуть. – У тебя очень специфическое понятие о семье, «отец». Но нет, я больше не переступлю порог этого дома.

В этот момент в холл вышли Хэ Ин и Сухо. Увидев Юки, Хэ Ин прижала руку к животу, а Сухо прищурился, его аура начала непроизвольно давить на окружающее пространство.

– О, никчемный вернулся, – бросил Сухо с издевкой. – И даже привел с собой защитника. Что такое, Юки? Решил подать в суд за то, что тебя обделили карманными деньгами?

Юки посмотрел на брата. На мгновение его глаза вспыхнули фиолетовым, и Сухо внезапно почувствовал, как его собственная тень испуганно сжалась. Карма Юки была направлена прямо на него, тяжелая и неотвратимая.

– Закрой рот, Сухо, – холодно произнес Юки. – Радуйся, что я всё еще ценю свою человечность больше, чем желание стереть тебя в пыль прямо здесь.

– Довольно! – Джинву повысил голос, и тени в углах дома зашевелились. – Юки, объяснись немедленно.

Ли Вон, ничуть не смущенный мощью Монарха, протянул пакет документов.

– Здесь официальный отказ Сон Юки от родства с вами. Полная эмансипация, отказ от права на наследство и любые притязания на фамилию Сон. С этого момента он юридически и фактически не является членом вашей семьи.

В холле повисла мертвая тишина. Хэ Ин побледнела, ее пальцы судорожно впились в ткань платья.

– Что ты несешь? – прошептала она. – Юки, сынок, что на тебя нашло?

Юки посмотрел на нее. В этом взгляде не было ненависти, только глубокая, выжженная печаль.

– Я видел вас неделю назад, мама. В спальне. С ним, – он указал на Сухо. – И с отцом. Я видел и слышал всё.

Лицо Хэ Ин стало пепельным. Сухо застыл, а Джинву сузил глаза, в которых на мгновение мелькнула вспышка фиолетовой искры — осознание того, что их тайна больше не тайна.

– Ты подглядывал? – в голосе Сухо прорезалась ярость. – Ты, жалкий...

– Я записал это, – перебил его Юки, глядя прямо в глаза отцу. – Полная запись в высоком качестве. Она уже загружена на облачные серверы в пяти разных странах. Ли Вон — единственный, кто знает ключи доступа. Если со мной или с ним что-то случится, если вы попытаетесь использовать свою силу, чтобы остановить нас или «стерпеть» меня... запись уйдет в мировые СМИ.

Джинву почувствовал, как внутри него закипает гнев Монарха. Пространство вокруг начало вибрировать.

– Ты угрожаешь мне, Юки? Своему отцу?

– Я защищаю свою жизнь от монстров, которые когда-то были моими родителями, – Юки сделал шаг к отцу, не отводя взгляда. – Ты всегда говорил, что сила дает право устанавливать правила. Что ж, сегодня правила устанавливаю я. Я ухожу. Навсегда. Вы забудете о моем существовании, а я постараюсь забыть о вашем.

Ли Вон коснулся плеча Юки, призывая к спокойствию.

– Господин Сон, – обратился адвокат к Джинву. – Как профессионал, я советую вам подписать эти бумаги. Это лучший выход для всех. Вы сохраняете свою репутацию «героя человечества», а Юки получает свободу. Любая попытка магического воздействия на нас будет расценена как агрессия, и запись будет опубликована немедленно.

Джинву смотрел на младшего сына и впервые видел в нем не слабое звено, а истинного хищника. Юки переиграл его не силой мышц, а мудростью и расчетливостью. Он нашел единственный рычаг, который мог удержать Теневого Монарха — его гордость и его наследие.

– Ты действительно готов бросить всё ради этого? – тихо спросил Джинву, забирая папку. – Твое имя, твое положение... ты уйдешь в никуда.

– Я ухожу к себе, – ответил Юки. – И это «никуда» в миллион раз чище, чем этот дом.

Джинву молча взял ручку, которую протянул Ли Вон, и размашисто подписал документы. Он понимал, что проиграл этот раунд. Юки больше не был его сыном. Он был стихией, которую нельзя было подчинить.

– Мы уезжаем сегодня, – сказал Юки, когда бумаги были убраны в папку. – В Россию. Ли Вон — наполовину русский, у него там есть дела, и я еду с ним. Не ищите нас. Если я увижу хоть одну тень в радиусе километра от нас... вы знаете, что произойдет.

Сухо хотел что-то крикнуть, кинуться вперед, но тяжелый взгляд Джинву остановил его. Монарх понимал: Юки не блефует.

Юки развернулся и пошел к выходу. У самой двери он на мгновение остановился и обернулся к Хэ Ин.

– Надеюсь, та девочка, которую ты носишь... – он запнулся. – Надеюсь, она когда-нибудь найдет в себе силы сбежать от вас так же, как это сделал я.

Дверь захлопнулась с тяжелым стуком.

На улице Юки глубоко вдохнул прохладный воздух. Его байк стоял рядом с машиной Ли Вона. Адвокат подошел к нему и крепко обнял.

– Ты справился, Юки. Ты был великолепен.

– Мне кажется, я только что похоронил всё свое детство, Ли Вон, – прошептал парень, прижимаясь к плечу любимого человека. – Но мне впервые за шестнадцать лет не хочется плакать.

– Потому что мертвецов не оплакивают дважды, – Ли Вон отстранился и улыбнулся. – Поехали. Самолет через три часа. Нас ждет Санкт-Петербург. Мой дед оставил мне там старую квартиру на набережной. Там холодно, красиво и никто не знает, кто такой Сон Джинву.

Юки сел на мотоцикл. В его голове уже зрел план. Он научится готовить настоящий борщ, о котором рассказывал Ли Вон, он купит себе новый мощный байк для широких российских проспектов, и он будет учиться. Его интеллект требовал новых задач.

– Игрис, – негромко позвал он.

Рыцарь соткался из воздуха рядом с байком, преклонив колено.

– Мы уходим, мой верный друг. Ты готов сменить климат?

– Мой меч всегда там, где ваше сердце, господин, – прогудел рыцарь. – Холод севера не пугает того, кто прошел через пустоту.

Юки завел мотор. Рев двигателя разорвал тишину богатого квартала, словно прощальный крик. Он не смотрел в зеркала. Он знал, что в окнах особняка за ним наблюдают три пары глаз, полных ненависти, страха и запоздалого сожаления.

Дорога в аэропорт казалась мостом в другой мир. Юки чувствовал, как татуировка на спине — эти костяные крылья — словно расправляются. Он больше не был Сон Юки.

– Теперь я просто Юки, – сказал он самому себе, прибавляя газ. – И моя Карма теперь принадлежит только мне.

Ли Вон в своей машине ехал впереди, ведя его за собой. Юки смотрел на красный свет задних фар автомобиля и понимал, что это единственный свет, за которым он готов следовать. В Россию, в холод, в неизвестность — куда угодно, лишь бы подальше от золотой клетки, прогнившей изнутри.

Впереди был долгий перелет, чужой язык и новая жизнь. Но когда Юки думал о том, что завтра утром он проснется в мире, где его никто не назовет «никчемным братом», на его лице появлялась спокойная, мудрая улыбка. Он победил своего отца самым страшным способом — он стал свободным.