← Назад к обзору

Раскрытие истены

Хрустальный иней и горький шоколад

Санкт-Петербург встретил их пять лет назад колючим снегом и серым небом, но для Юки этот город стал самым теплым местом на земле. Здесь его никто не знал как «второго принца» или «тень Монарха». Здесь он был просто Юки — высоким, татуированным парнем с невероятно печальными глазами, который со временем научился улыбаться так, что лед на Неве таял.

Ли Вон оказался прав: Россия дала им обоим то, чего не мог дать Сеул — право быть собой. Ли Вон подтвердил свою квалификацию, став одним из самых востребованных адвокатов, специализирующихся на международном праве и делах охотников. А Юки... Юки нашел себя в искусстве. Его кондитерская «L'Aura Violette» («Фиолетовая Аура») стала легендой Петербурга. Люди выстраивались в очереди за его пирожными, которые выглядели как ювелирные украшения, а на вкус напоминали само счастье.

Их жизнь была наполнена детским смехом. Ли Вон, благодаря своей уникальной физиологии и современным магическим технологиям, подарил Юки троих детей. Близнецам, Рюу и Алексу, исполнилось три года. Рюу унаследовал черные взъерошенные волосы отца, а Алекс — проницательные серые глаза Ли Вона. Совсем недавно в их семье появилось еще одно чудо — малышка Люянь.

В этот морозный декабрьский день в кондитерской было особенно многолюдно. Юки работал в цеху, создавая новую партию макаронс с лавандой, а Ли Вон, у которого был редкий выходной, зашел помочь мужу с заказами, пока дети были под присмотром Игриса. Верный рыцарь теперь частенько принимал облик высокого мужчины в строгом костюме и с удовольствием играл роль телохранителя и няньки, пугая случайных прохожих своей непоколебимой статью.

Ли Вон стоял за стойкой, упаковывая коробку с эклерами, когда зазвенел колокольчик над дверью. В помещение вошли две женщины, укутанные в дорогие меха. Их холеные лица и специфический акцент сразу выдали в них соотечественниц. Ли Вон мгновенно узнал их — это были Ким Мин А и Пак Со Ён, светские львицы Сеула и, что важнее, ближайшие подруги Ча Хэ Ин.

Они небрежно оглядели уютный интерьер, не подозревая, что элегантный мужчина за стойкой понимает каждое их слово.

– Поверить не могу, что мы притащились в эту глушь ради каких-то пирожных, – прошипела Мин А на корейском, поправляя воротник из соболя. – Со Ён, ты уверена, что это то самое место?

– Да, в инстаграме все только об этой кондитерской и трубят, – отозвалась вторая, брезгливо морщась. – Говорят, владелец — какой-то гений. Но посмотри на это... Петербург. Фу. Холодно и грязно. Прямо как тот неблагодарный щенок Юки, который бросил бедняжку Хэ Ин.

Ли Вон замер, его пальцы, державшие упаковочную ленту, побелели. Он медленно продолжил завязывать бант, прислушиваясь.

– Ох, не напоминай, – вздохнула Мин А. – Хэ Ин до сих пор плачет, когда вспоминает о нем. Представляешь, какой позор для семьи Сон? Сын великого Монарха сбежал с каким-то проходимцем, бросив мать в положении. Даже сестренку свою ни разу не навестил. Сухо говорит, что Юки всегда был дефектным. У него же эта странная сила... Карма. Видимо, она его и свела с ума. Бедная маленькая Су Мин, она растет, даже не зная, что у неё был такой никчемный брат-предатель.

– Да уж, – подхватила Со Ён. – Говорят, он связался с каким-то адвокатом-неудачником и теперь живет в нищете, торгуя булками. Какое падение. А Хэ Ин... она такая святая. Так любит своего мужа и старшего сына. Их семья — образец для всей Кореи, если бы не это черное пятно в виде младшего.

Ли Вон почувствовал, как внутри него поднимается холодная, расчетливая ярость. Пять лет он оберегал покой Юки. Пять лет он залечивал раны на душе своего мужа, который до сих пор иногда просыпался в холодном поту от кошмаров о «золотой семье».

Он аккуратно положил коробку на прилавок и вышел из-за стойки. Его походка была спокойной, но в воздухе вокруг него начало искрить магическое напряжение.

Женщины замолчали, когда он приблизился. Они оценили его дорогой костюм и властный вид, решив, что перед ними какой-то важный местный чиновник.

– Извините, вы понимаете по-английски? – высокомерно спросила Мин А.

Ли Вон остановился в шаге от неё. Его рост и холодный блеск серых глаз заставили женщину невольно отшатнуться.

– Я прекрасно понимаю по-корейски, – ответил он на чистейшем сеульском диалекте, от которого у дам перехватило дыхание.

Прежде чем Мин А успела издать хоть звук, Ли Вон с резким, сухим хлестом отвесил ей пощечину. Звук удара эхом разнесся по притихшей кондитерской.

– Закрой свой поганый рот, – произнес Ли Вон голосом, от которого веяло могильным холодом. – И не смей даже произносить имя моего мужа своими грязными губами.

– Ты... ты что себе позволяешь?! – завизжала Со Ён, хватаясь за сумку. – Ты знаешь, кто мы такие?! Мы подруги жены Сон Джинву! Мы уничтожим тебя!

Ли Вон сделал шаг вперед, и магическое давление в помещении возросло настолько, что витрины жалобно зазвенели.

– О, я прекрасно знаю, кто вы. Вы — стервятники, кормящиеся с рук монстров, – Ли Вон сузил глаза. – Вы смеете говорить о «святости» Ча Хэ Ин? Вы смеете называть моего мужа никчемным, даже не зная, через что ему пришлось пройти?

Мин А, прижимая ладонь к пылающей щеке, смотрела на него с ужасом.

– Ты... ты тот самый адвокат? – пролепетала она.

– Я — муж Сон Юки. Человека, который нашел в себе мужество уйти из того гнилого притона, который вы называете идеальной семьей, – Ли Вон усмехнулся, и эта улыбка была страшнее любого гнева. – Вы несете бред о «неблагодарности», пока ваша подруга спит одновременно с мужем и собственным сыном.

Женщины побледнели так, что их лица слились с цветом зимнего неба за окном.

– Что... что ты такое говоришь... – заикаясь, начала Со Ён.

– Я говорю правду, о которой вы предпочитаете молчать в своих золотых клетках, – отрезал Ли Вон. – Тот ребенок, Су Мин, о которой вы так печетесь — она плод гнилой страсти. У этой девочки два отца — Джинву и Сухо. И Юки ушел не потому, что он «дефектный», а потому, что он был единственным, в ком осталось хоть что-то человеческое среди вашего круга извращенцев.

Он подошел вплотную к Мин А, которая сжалась в комок.

– Передай своей подруге Хэ Ин: вместо того чтобы распускать слухи через своих прихвостней, пусть лучше разберется, почему её драгоценная дочь так сильно её ненавидит. Дети чувствуют гниль, даже если её упаковывают в меха и бриллианты.

В этот момент дверь из цеха открылась, и в зал вышел Юки. На нем был простой белый фартук, на руках — следы муки, а волосы были забавно растрепаны. Увидев Ли Вона в центре назревающего скандала, он нахмурился.

– Ли Вон? Что происходит?

Увидев Юки, женщины вскрикнули. Перед ними стоял не «нищий булочник», а атлетичный, невероятно красивый мужчина, от которого исходила аура такой мощи и спокойствия, что им стало трудно дышать. Его небесно-голубые глаза, которые они привыкли видеть на старых фото грустными, теперь светились уверенностью.

– Ничего особенного, любимый, – Ли Вон мгновенно смягчился, оборачиваясь к мужу. Его голос стал нежным. – Просто пара заблудившихся туристок из прошлого. Они уже уходят.

Юки перевел взгляд на кореянок. Он узнал их. Его зрачки на мгновение расширились, а татуировки на кистях рук, видимые из-под закатанных рукавов, налились тусклым фиолетовым светом. Карма в его крови среагировала на присутствие людей из того мира.

Но Юки не стал нападать. Он просто подошел к Ли Вону и обнял его за талию, собственнически и нежно.

– Вы что-то хотели заказать? – спросил он у женщин. Его голос был спокойным, лишенным всякой злобы. Это было самое страшное для них — он их не ненавидел. Он их забыл.

Мин А и Со Ён, не проронив ни слова, бросились к выходу, едва не сбив с ног входящего в кондитерскую Игриса с детьми.

Рыцарь в человеческом обличье проводил их тяжелым взглядом.

– Господин, мне догнать их? – спросил он, прижимая к себе спящую Люянь.

– Не стоит, Игрис, – Юки покачал головой. – Они не стоят твоего времени.

Ли Вон глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Юки почувствовал это и развернул мужа к себе, заставляя посмотреть в глаза.

– Ты снова защищал меня, – тихо сказал Юки, касаясь лбом лба Ли Вона.

– Я всегда буду защищать тебя, – прошептал адвокат. – Я не позволю им приносить свою грязь в наш дом.

Юки улыбнулся — той самой улыбкой, которую он хранил только для своей семьи.

– Они — просто тени прошлого, Ли Вон. У них нет над нами власти. Моя настоящая жизнь здесь. С тобой, с детьми и с этим запахом ванили.

– Папа! – Рюу подбежал к ним и вцепился в ногу Юки. – Алекс отобрал мою игрушку! Игрис говорит, что я должен использовать тактику, но я хочу просто забрать её!

Юки рассмеялся, подхватывая сына на руки. В этот момент он выглядел самым счастливым человеком во вселенной.

– Никакой тактики в кондитерской, чемпион. Только дипломатия и печенье.

Ли Вон смотрел на них, и его сердце переполняла гордость. Он знал, что сегодня вечером эти две женщины поделятся «новостями» с Хэ Ин. И он знал, что его слова достигнут цели. Пусть Сон Джинву и его окружение знают: Юки не просто выжил. Он построил империю на любви и честности, в то время как их империя медленно тонет в собственной лжи.

– Ли Вон, – позвал Юки, уже направляясь к детям. – Иди сюда. Нам нужно решить, что мы будем готовить на ужин. Игрис настаивает на мясе, но Алекс хочет блины.

– Я на стороне блинов, – улыбнулся Ли Вон, следуя за ними.

За окном падал густой петербургский снег, укрывая город белым одеялом. В маленькой кондитерской было тепло и пахло праздником. Прошлое попыталось дотянуться до них своими костлявыми пальцами, но лишь в очередной раз убедилось: там, где живет истинная Карма и настоящая любовь, для теней места нет.

Юки больше не был сыном Монарха. Он был отцом, мужем и творцом. И глядя на своих детей, он понимал, что его величайшее достижение — не магия и не богатство, а то, что их глаза никогда не увидят той тьмы, из которой он когда-то вырвался.

– Я люблю тебя, – прошептал Ли Вон, проходя мимо мужа.

– Я знаю, – ответил Юки, и в его небесно-голубых глазах отразился весь свет этого мира. – И это единственное, что имеет значение.

А в Сеуле, спустя несколько часов, в роскошном особняке раздастся звонок, который заставит Ча Хэ Ин выронить бокал дорогого вина. Правда, брошенная Ли Воном, начнет свою работу, как медленно действующий яд, разрушая то, что и так было мертво. Но Юки об этом не узнает. Ему было всё равно. Он был слишком занят тем, что учил маленького Рюу правильно украшать торты, превращая каждый день своей новой жизни в шедевр, свободный от фамилии Сон.