← Назад к обзору

Раскрытие истены

Пелена, упавшая с небес

Зимний вечер в одном из самых дорогих ресторанов Сеула казался неестественно тихим. Ким Мин А и Пак Со Ён сидели за своим привычным столиком у окна, но к изысканным закускам никто не притрагивался. Перед ними стояли бокалы с коллекционным вином, в которых отражались огни города, но женщины не видели этой красоты.

В их ушах всё еще звучал голос того высокого, пугающего мужчины из Петербурга. Каждое слово Чон Ли Вона, мужа Юки, было как удар хлыста, снимающий слой за слоем ту фальшивую позолоту, которой была покрыта семья Сон.

– Мин А, скажи мне, что он солгал, – прошептала Со Ён, дрожащими пальцами сжимая салфетку. – Скажи, что это просто месть обиженного ребенка. Что Сухо и Хэ Ин... что это невозможно.

Мин А подняла глаза. Её щека, по которой пришлась пощечина Ли Вона, уже не горела, но внутри всё пылало от стыда и внезапного, леденящего прозрения.

– Ты видела его глаза, Со Ён? – голос Мин А был едва слышен. – Не Ли Вона, а Юки. Когда он вышел к нам. В нем не было ни капли той гнили, о которой нам твердили все эти годы. Он выглядел... чистым. Счастливым. А мы? Мы годами сочувствовали Хэ Ин, вливали в неё вино и помогали поливать грязью её младшего сына.

– Но то, что он сказал про Су Мин... – Со Ён зажмурилась, словно пытаясь стереть из памяти образ маленькой дочери Хэ Ин. – Мы же все замечали, как Сухо смотрит на сестру. Как он собственнически обнимает мать. Мы списывали это на «особую связь» охотников высшего ранга. Мы верили в сказку о Теневом Монархе и его идеальной династии.

– Мы не просто верили, – Мин А горько усмехнулась и наконец сделала большой глоток вина. – Мы были частью этой лжи. Вся Корея боготворит Джинву. Его слово — закон. Если он сказал, что Юки — предатель и дефектный ребенок, значит, так оно и есть. Никто не смел сомневаться. А парень просто бежал из этого инцестуозного ада.

Они замолчали, вспоминая Юки в подростковом возрасте. Тихий, всегда в тени старшего брата, с этими невероятными татуировками, которые все считали признаком бунтарства и дурного нрава. Теперь же, сквозь призму правды, эти татуировки казались доспехами, которыми мальчик пытался отгородиться от безумия собственной семьи.

– Боже, Со Ён, – Мин А вдруг всхлипнула. – Вся страна его ненавидит. В интернете до сих пор всплывают статьи о «неблагодарном сыне героя». Его имя стало синонимом предательства. А он в это время... он строил свою жизнь в холоде, в одиночестве, с человеком, который единственный не побоялся пойти против Монарха.

– Игрис, – добавила Со Ён, поежившись. – Великий рыцарь, легенда теней Джинву. Он стоял там, в этой русской кондитерской, и нянчил детей Юки. Ты понимаешь, что это значит? Даже мертвая тень оказалась человечнее и преданнее, чем родная мать и отец.

– Нам нужно позвонить ей, – неуверенно произнесла Со Ён, потянувшись к телефону.

Мин А резко перехватила её руку.

– И что ты ей скажешь? «Привет, Хэ Ин, мы тут узнали, что ты спишь со своим сыном, а твой младший теперь печет лучшие круассаны в Европе»? Ты хочешь, чтобы Джинву стер нас с лица земли? Ли Вон не зря предупредил: они неприкосновенны, пока мы молчим. Но если мы начнем болтать...

– Но мы не можем просто сидеть и делать вид, что всё в порядке! – воскликнула Со Ён, привлекая внимание пары за соседним столиком. – Я смотрю на фотографии Хэ Ин в соцсетях, где она позирует с Сухо и Джинву, и меня тошнит. Эта девочка, Су Мин... она же растет в этом коконе лжи.

– Пелена упала, Со Ён, – Мин А откинулась на спинку стула, чувствуя, как мир вокруг неё рушится. – Семья Сон — это не герои. Это монстры, которые создали свой собственный культ. И самое страшное, что Юки прав: мы сами позволили этому случиться. Мы создали для них этот алтарь, на котором они принесли в жертву собственного ребенка.

В этот момент телефон Мин А завибрировал. На экране высветилось имя: «Ча Хэ Ин».

Женщины переглянулись. В глазах обеих читался первобытный страх. Раньше этот звонок был бы честью, поводом для гордости. Теперь он казался приглашением в бездну.

Мин А дрожащим пальцем провела по экрану и включила громкую связь.

– Да, Хэ Ин? – голос Мин А был натянутым, как струна.

– Мин А, дорогая! – раздался мелодичный, кристально чистый голос матери Юки. – Вы уже вернулись из своего путешествия? Мы завтра устраиваем небольшой прием в честь новой победы Сухо на рейде. Обязательно приходите. Су Мин так соскучилась по вашим подаркам.

Мин А посмотрела на Со Ён. Та мотала головой, её лицо было белым, как мел.

– Хэ Ин... мы... мы немного приболели после перелета, – выдавила Мин А, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Наверное, не сможем быть.

На другом конце провода повисла секундная пауза. Голос Хэ Ин стал чуть холоднее, приобретая те самые властные нотки, которые раньше казались подругам признаком величия.

– Приболели? Как жаль. А я слышала, вы были в Петербурге. Заходили в какую-то кондитерскую, о которой сейчас все говорят. Говорят, там работает кто-то... знакомый.

Мин А почувствовала, как по спине пробежал холод. Джинву знал. Конечно, он знал. Его тени были повсюду, даже если он обещал не приближаться к Юки.

– Мы... мы просто проходили мимо, – соврала Мин А, понимая, что её голос звучит жалко.

– Понятно, – голос Хэ Ин снова стал медовым. – Надеюсь, вы не наслушались там никаких глупостей. Вы же знаете, как люди любят сплетничать о нашей семье. Особенно те, кто не смог соответствовать нашим стандартам. Юки всегда был склонен к фантазиям, еще с детства. Бедный мальчик, разум его совсем помутился в этой компании.

Со Ён не выдержала. Она выхватила телефон из рук подруги и, прежде чем Мин А успела её остановить, выпалила:

– Мы видели его, Хэ Ин! Он не сумасшедший! Он счастливее любого из нас! И его муж... он рассказал нам всё!

Мин А в ужасе закрыла рот рукой. Тишина на той стороне линии стала осязаемой, тяжелой, как гранитная плита.

– Всё? – переспросила Хэ Ин. Теперь её голос был лишен эмоций. Это был голос богини, чей авторитет посмели поставить под сомнение. – И что же именно он вам рассказал, Со Ён?

– О том, что происходит в вашей спальне, – прошептала Со Ён, уже осознавая, какую роковую ошибку совершила. – О том, чей на самом деле ребенок Су Мин. О том, почему Юки сжег всё, что связывало его с вами.

– Это ложь никчемного предателя, – раздался в трубке новый голос. Сухо. Видимо, он стоял рядом с матерью. В его тоне слышалась неприкрытая угроза. – И если вы повторите это хоть одной живой душе в Сеуле... вы узнаете, почему нашу семью называют сильнейшей не только из-за рейтинга охотников.

– Сухо, дорогой, не пугай дам, – мягко перебила его Хэ Ин, но в её словах не было доброты. – Девочки, послушайте меня. Вы наши подруги. Мы вас ценим. Но иногда воображение играет с людьми злые шутки. Забудьте то, что вы слышали в том подвале в России. Юки болен. Его муж — манипулятор. А мы — ваша опора. Завтра жду вас на приеме. В нарядных платьях и с хорошим настроением. Доброй ночи.

Связь прервалась.

Мин А и Со Ён сидели, не шевелясь. Весь ресторан, люди вокруг, музыка — всё это казалось декорациями к фильму ужасов.

– Она нам угрожает, – Со Ён выронила телефон на стол. – Она прямо сказала, что если мы не будем играть в их игру, нам конец.

– Ты понимаешь, что Юки пережил это в одиночку? – Мин А подняла глаза на подругу, и в них блеснули слезы ярости. – Мальчик в шестнадцать лет столкнулся с этим монстром и нашел в себе силы не просто выжить, а победить. А мы, взрослые женщины с положением в обществе, дрожим от одного телефонного звонка.

– Что нам делать, Мин А? – Со Ён закрыла лицо руками. – Мы не можем пойти на этот прием. Я не смогу смотреть на Су Мин. Бедная девочка... она же плод этого... этого...

– Мы не пойдем, – твердо сказала Мин А, вставая. – Мы уезжаем. Прямо сейчас. У меня есть дом в Швейцарии, оформленный на девичью фамилию матери. Собирай вещи, Со Ён. Мы исчезнем из Сеула сегодня ночью.

– Ты думаешь, Джинву нас не найдет?

– Найдет, если захочет, – Мин А набросила на плечи соболиное манто, которое теперь казалось ей тяжелым и грязным. – Но я больше не буду частью их «идеальной семьи». Я лучше буду жить в страхе в горах, чем улыбаться Хэ Ин, зная, какую цену заплатил Юки за свою свободу.

Они вышли из ресторана, не оглядываясь. На улице Сеул сиял огнями, огромные экраны на небоскребах показывали рекламу с изображением Сон Сухо — героя нации, идеального сына. Люди проходили мимо, восхищенно глядя на плакаты, не подозревая, какая гниль скрывается за этим глянцем.

– Бедный Юки, – прошептала Со Ён, садясь в машину. – Вся Корея ненавидит его, считает монстром... а он единственный, кто остался человеком. Какая же это несправедливость.

– Карма вернет долги, – ответила Мин А, заводя двигатель. – Юки так назвал свою силу не просто так. Он ушел, оставив их в их собственном аду. А мы... мы хотя бы напоследок сделаем что-то правильное. Мы не будем молчать. Не здесь. Не сейчас. Но однажды... мир узнает правду.

Машина рванула с места, унося их прочь от неонового рая семьи Сон.

А в это время, далеко-далеко, в заснеженном Петербурге, Юки стоял на кухне своей квартиры и помешивал горячий шоколад. Ли Вон читал детям сказку в соседней комнате, и их смех доносился до кухни, наполняя сердце Юки спокойствием.

Он почувствовал легкое колебание в воздухе — отголосок магического возмущения где-то на другом конце света. Его Карма среагировала на страх и осознание, вспыхнувшие в душах подруг его матери.

Юки на мгновение замер, глядя в окно на падающий снег. Он знал, что пелена упала. Он знал, что теперь в мире стало на двух человек меньше, кто верит в святость Сон Джинву.

– Господин? – Игрис соткался из тени в углу кухни. Рыцарь чувствовал то же самое.

– Всё хорошо, Игрис, – Юки улыбнулся и разлил шоколад по чашкам. – Просто Карма нашла своих адресатов. Нам больше не нужно об этом думать.

– Вы мудры, мой господин, – рыцарь склонил голову. – Ваша свобода теперь защищена не только моими мечами, но и правдой, которая начала свой путь.

Юки взял поднос и пошел в гостиную. Там, в кругу своей настоящей семьи, он окончательно отпустил прошлое. Пусть в Корее его считают никчемным. Пусть его ненавидят миллионы. Здесь, в этом доме, он был Богом своего собственного, чистого мира.

А пепел, оставленный им в особняке Сон пять лет назад, продолжал тлеть, медленно, но верно выжигая фундамент величайшей династии охотников. И Юки знал: рано или поздно этот пожар правды доберется до самого верха. Но это будет уже не его история.

Его история пахла ванилью, детским смехом и горьким шоколадом, который он так любил готовить для тех, кто по-настоящему был ему дорог. И в этом была его окончательная, сокрушительная победа над Теневым Монархом.