← Назад к обзору

Расплата

Горький привкус правды

Чон Ли Вон буквально вылетел из массивных ворот «Бездны», игнорируя подозрительные взгляды охраны на КПП. Холодный тюремный воздух, пропитанный запахом озона и подавляющих ману барьеров, остался позади, но Ли Вон всё ещё чувствовал его на своей коже. Или, точнее, он чувствовал присутствие Сон Юки.

Его щеки пылали. Сердце в груди выбивало неистовую дробь, словно он только что пробежал марафон под прицелом снайперов. Ли Вон остановился у своей машины, оперся рукой о крышу и глубоко вдохнул, пытаясь прийти в себя.

Он — один из самых успешных адвокатов страны. Человек, который сохранял ледяное спокойствие на процессах против гильдейских магнатов и серийных убийц. Но этот восемнадцатилетний парень... этот «младший Сон» разрушил его профессиональную маску одним движением.

Ли Вон провел кончиком языка по нижней губе. Вкус мятного табака и чего-то металлического — крови Юки? — всё ещё будоражил рецепторы. Это был не просто поцелуй. Это был акт доминирования, дерзкий вызов, брошенный прямо в лицо системе и самому Ли Вону.

– Черт возьми, – прошептал адвокат, чувствуя, как под пальцами в кармане пиджака перекатывается крошечный корпус флешки. – Ты совсем не тот тихий мальчик, о котором писали в отчетах.

Он сел в салон своего черного седана, заблокировал двери и на мгновение просто закрыл глаза. Перед внутренним взором стоял образ Юки: мощные плечи, татуировки, обвивающие шею, словно черные змеи, и эти глаза... Небесно-голубые, как у его отца, Сон Джинву, но лишенные того божественного милосердия, которое привыкли видеть люди. В глазах Юки была только ледяная пустота и жажда расплаты.

Ли Вон достал флешку и посмотрел на неё так, словно это была детонатор от ядерной бомбы. По сути, так оно и было. Если слова парня — правда, то этот маленький кусочек пластика и металла превратит величайшего героя человечества в величайшего лжеца.

– Посмотрим, что ты мне доверил, Сон Юки, – Ли Вон завел мотор и резко рванул с места.

Ему нужно было безопасное место. Его квартира была защищена по последнему слову техники, но против Охотника S-ранга или национального уровня любые замки — лишь детские игрушки. Однако сейчас Джинву и Ча Хэ Ин были уверены, что адвокат играет на их стороне. Они считали его послушным инструментом, который поможет «замять» дело младшего сына, пока тот гниет в тюрьме ради репутации их «золотого» Сухо.

Дома Ли Вон первым делом подошел к бару, налил себе двойную порцию виски и выпил залпом. Огонь прошелся по горлу, немного унимая дрожь в руках. Он достал ноутбук, не подключенный к сети, и вставил флешку.

Экран мигнул, запрашивая пароль.

Ли Вон замер. Пароль? Юки ничего не сказал о коде. Адвокат начал перебирать варианты: дата рождения Юки, дата ареста, имя матери... Ничего.

– Думай, Ли Вон, думай как он, – пробормотал он, потирая виски.

Он вспомнил лицо Юки в ту секунду, когда тот шептал ему на ухо. Вспомнил ту ярость, скрытую за маской безразличия. И вспомнил старика Муна, о котором упоминалось в досье.

– «Тень, лишенная света», – ввел Ли Вон фразу, которая пришла ему в голову интуитивно.

Файлы открылись.

Следующие три часа Ли Вон не шевелился. Его лицо бледнело с каждой прочитанной строчкой, с каждым просмотренным видеофайлом. На флешке были записи с камер наблюдения скрытого типа, которые Юки, видимо, успел установить дома еще до ареста. Там были аудиозаписи разговоров Сон Джинву и Ча Хэ Ин в их личном кабинете.

– Мы не можем позволить, чтобы Сухо пошел под суд, – голос Ча Хэ Ин на записи дрожал, но в нем слышалась стальная решимость. – Нападение на гражданских во время пробуждения... это конец его карьеры. Его сломают.

– А Юки? – голос Сон Джинву звучал глухо, почти безжизненно. – Он же наш сын.

– Юки... у него нет маны, Джинву. Он обычный. Мир забудет о нем через пару лет. Мы обеспечим ему лучшие условия в «Бездне», а потом вытащим через помилование. Но Сухо — будущее Кореи. Будущее нашей семьи.

Ли Вон почувствовал тошноту. Он видел видео того самого дня. На нем Сон Сухо, потерявший контроль над своей внезапно всплеснувшей силой, буквально разносит торговый центр. Несколько погибших, десятки раненых. А затем — кадры, как Сон Джинву лично подчищает улики, используя своих теней, и как Юки, оглушенного и ничего не понимающего, подбрасывают на место преступления с «орудием» в руках.

– Боже... – Ли Вон закрыл рот рукой. – Они скормили собственного ребенка волкам, чтобы спасти имидж героя.

Юки не просто сидел в тюрьме. Он сидел в аду, зная, что его предали самые близкие люди. И за два года в этой яме он не сломался. Он выковал из своей боли клинок.

Ли Вон вспомнил второе указание Юки: Сон Ильхван. Дед.

Отец Джинву давно отошел от дел. Он жил в уединении в горах, редко появляясь на публике. В официальных хрониках говорилось, что он гордится своими внуками, но Ли Вон теперь сомневался в каждом слове, исходящем от семьи Сон.

Адвокат посмотрел на часы. Было уже за полночь. Ему нужно было действовать быстро. Если Джинву заподозрит, что Ли Вон «переметнулся», его жизнь не будет стоить и ломаного вона.

– Ты знал, на что меня толкаешь, – горько усмехнулся Ли Вон, глядя на фото Юки в деле. – Ты знал, что я не смогу пройти мимо такой несправедливости.

Он собрал вещи, переписал данные на несколько зашифрованных носителей и спрятал оригинал флешки в сейф за фальшстеной.

Поездка к Сон Ильхвану заняла почти пять часов. Рассвет застал Ли Вона на горном серпантине. Старый дом Ильхвана выглядел скромно, почти аскетично — совсем не так, как подобает отцу «Бога Охотников».

Когда Ли Вон вышел из машины, он сразу почувствовал на себе чей-то взгляд. На крыльце дома сидел пожилой мужчина с крепким телосложением и такими же пронзительными глазами, как у Юки. Сон Ильхван молча наблюдал за гостем.

– Господин Сон, – Ли Вон поклонился, стараясь скрыть волнение. – Меня зовут Чон Ли Вон. Я адвокат вашего внука, Юки.

Старик медленно поднялся. От него исходила такая мощная аура, что у Ли Вона перехватило дыхание. Это была не мана охотника, а нечто более древнее и тяжелое — аура воина, прошедшего через тысячи битв.

– Юки? – голос Ильхвана был сухим. – Мне сказали, что он совершил ужасное преступление и раскаивается в одиночной камере. Джинву говорит, что к нему нельзя пускать даже родственников, чтобы не травмировать его психику.

Ли Вон почувствовал, как внутри закипает гнев.

– Вам солгали, господин Сон. Всем солгали.

Он достал планшет и протянул его старику.

– Посмотрите это. Только, прошу вас... досмотрите до конца.

Ильхван взял планшет. Ли Вон отошел к краю террасы, глядя на туман, стелющийся в долине. Он слышал звуки видео: крики людей, грохот разрушений, а затем тихие, предательские голоса Джинву и Хэ Ин.

Прошло десять минут. Тишина за спиной адвоката стала почти осязаемой. Она давила на плечи, заставляя инстинктивно сжиматься.

Раздался хруст. Ли Вон обернулся и увидел, что планшет в руках Ильхвана превратился в крошево из пластика и стекла. Лицо старика исказилось от ярости, которую Ли Вон не видел никогда в жизни. Это была ярость человека, чей мир только что рухнул.

– Мой сын... – прохрипел Ильхван. – Мой собственный сын... сделал ЭТО?

– Юки в «Бездне» уже два года, – тихо сказал Ли Вон. – Его избивали, над ним издевались. Родители даже не пытались его навестить. Они просто ждали, пока он исчезнет из памяти людей. Но он выжил. И он стал сильнее, чем кто-либо мог представить.

Ильхван посмотрел на свои руки, которые мелко дрожали.

– Он попросил меня прийти к вам, – продолжил адвокат. – Он хотел знать, такой же вы гнилой, как и остальные, или вам просто «запудрили мозги».

Старик закрыл глаза, и из-под век выкатилась одинокая слеза.

– Я... я верил им. Джинву всегда был таким правильным, таким самоотверженным. Я думал, он страдает из-за греха младшего сына. Я старый дурак.

Ильхван резко выпрямился, и в этот момент Ли Вон понял, почему этот человек когда-то считался легендой. Воздух вокруг него начал вибрировать.

– Где он сейчас? – спросил Ильхван.

– В центральном блоке «Бездны». Но, господин Сон, мы не можем просто прийти и забрать его. Против нас — вся мощь Ассоциации Охотников и ваш сын, который фактически является законом в этой стране.

Ильхван усмехнулся, и в этой усмешке Ли Вон увидел пугающее сходство с Юки.

– Закон? Джинву забыл одну вещь. Сила, которую он получил, была дана ему для защиты слабых, а не для того, чтобы прятать за ней трусость своего любимчика. Если он хочет быть богом, пусть попробует остановить собственного отца.

Старик повернулся к Ли Вону.

– Что тебе нужно от меня, адвокат?

– Время и поддержка, – Ли Вон поправил очки, его профессиональный азарт наконец-то взял верх над страхом. – Я собираюсь подать иск о пересмотре дела. Я собираюсь опубликовать эти материалы. Но как только я это сделаю, за мной придут тени Джинву. Мне нужно место, где я смогу работать, и гарантия того, что Юки не убьют в камере до начала процесса.

Ильхван кивнул.

– Ты останешься здесь. Мой дом защищен древними печатями, которые даже Джинву будет трудно преодолеть без шума. А что касается Юки...

Старик посмотрел в сторону горизонта, где за горами скрывалась тюрьма.

– Я отправлюсь в «Бездну». Не как посетитель. Как Сон Ильхван. Пусть попробуют меня не впустить.

Ли Вон почувствовал облегчение, но в глубине души его всё ещё беспокоил один вопрос. Он вспомнил, как Юки схватил его за голову, как его ледяные пальцы впились в кожу.

– Господин Сон, – позвал Ли Вон. – Вы должны знать. Юки... он изменился. В тюрьме он учился разрушать мановые ядра. Он больше не тот мальчик, которого вы помните. Он — босс заключенных, и он ненавидит свою семью.

– Я знаю, – печально ответил старик. – Тьма порождает тьму. Мы сами создали этого монстра. Теперь наша задача — не дать этому монстру уничтожить самого себя в пламени мести.

Ли Вон кивнул, хотя в его голове всплыла дерзкая улыбка Юки и то, как он подмигнул ему перед уходом. Адвокат почему-то был уверен: Юки не уничтожит себя. Он уничтожит всех остальных. И, честно говоря, Ли Вон уже не был уверен, что хочет его останавливать.

Весь день они провели, разрабатывая план. Ли Вон готовил юридическую базу, создавая зеркала данных по всему миру, которые сработают в случае его смерти. Ильхван доставал старое снаряжение, которое не использовал десятилетиями.

К вечеру Ли Вон вышел на балкон. Мысли снова вернулись к Юки. Почему он выбрал именно его? Только ли потому, что Ли Вон «смотрел на него как на человека»? В том поцелуе было что-то еще... отчаянная жажда связи, крик о помощи, замаскированный под агрессию.

– Ты чертовски красив и чертовски опасен, Сон Юки, – прошептал Ли Вон, касаясь своих губ. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

В этот момент в сотнях километров от горы, в глубоком подземелье «Бездны», Сон Юки сидел на своей койке в одиночной камере. На нем не было рубашки, и татуировка на спине — огромный черный феникс, восстающий из пепла — казалась живой в слабом свете лампы.

Он чувствовал, что Ли Вон справился. Он чувствовал, что дед пробудился.

Юки сжал кулак, и воздух вокруг него задрожал. У него не было системы, не было магического ранга. Но старик Мун научил его кое-чему получше. Он научил его использовать собственную жизненную энергию, превращая её в первобытную силу, которая не подчинялась правилам этого мира.

– Скоро, – произнес Юки, глядя на железную дверь. – Скоро «золотой мальчик» Сухо поймет, каково это — когда твой мир рушится. А ты, отец... ты увидишь, что тень, которую ты отбросил, стала достаточно большой, чтобы поглотить твое солнце.

Он лег на жесткий матрас и впервые за два года закрыл глаза с улыбкой на губах. Впереди была война, и он собирался стать её победителем.

А Ли Вон... адвокат с серыми глазами и вкусом дорогого виски на губах... Юки решил, что оставит его себе. Как трофей. Или как единственное напоминание о том, что в этом мире всё же есть люди, которых не стоит разрушать.