← Назад к обзору

Расплата

Пепел былой верности

Сон Ильхван стоял перед бронированной дверью особого блока «Бездны», и каждый его вдох давался с трудом. Не потому, что магические барьеры тюрьмы давили на его легкие — его собственная сила была достаточно велика, чтобы игнорировать эти жалкие человеческие поделки. Его душила правда. Та самая правда, которую он увидел на разбитом планшете адвоката.

Охранники, бледные и дрожащие, не посмели преградить ему путь. Имя Сон Ильхвана, отца национального героя, всё еще имело вес, а его аура, тяжелая и густая, как грозовое небо, обещала немедленную смерть любому, кто встанет на пути.

– Открывай, – коротко бросил он начальнику смены.

Тяжелая плита из антимагического сплава медленно поползла в сторону. Ильхван вошел внутрь, ожидая увидеть изможденного, сломленного подростка, которого он помнил по редким семейным ужинам — тихого мальчика с фарфоровой кожей, который всегда старался быть незаметным.

Но то, что он увидел, заставило его замереть на пороге.

В центре камеры, на низком табурете, сидел молодой мужчина. Его рост был огромен — даже сидя он казался внушительным. Спина, покрытая сложной вязью черных татуировок, была прямой, как натянутая струна. Юки медленно повернул голову, и Ильхван вздрогнул.

Это был не ребенок. Это был хищник, отдыхающий в своей клетке. Черные взъерошенные волосы, выбритые виски, блеск металла в брови и небесно-голубые глаза, которые теперь светились не добротой, а холодным, расчетливым азартом.

Юки медленно поднес к губам сигарету, затянулся и выпустил густое облако дыма прямо в сторону деда. В камере, где любая контрабанда каралась карцером, он курил так расслабленно, словно находился в собственном пентхаусе.

– Здравствуй, дед, – голос Юки стал низким, с легкой хрипотцой, от которой по спине Ильхвана пробежал холодок. – Я рад, что ты оказался не гнилым. Раз ты здесь, значит, Ли Вон до тебя доехал. И значит, ты не захлебнулся той ложью, которую тебе скармливал мой «святой» отец.

Ильхван сделал шаг вперед, чувствуя, как сжимается сердце. Он смотрел на татуировки, на проколы, на шрамы, которые виднелись под рисунками на коже.

– Юки... – старик запнулся, его голос дрогнул. – Юки, мальчик мой, что они с тобой сделали?

Юки издал короткий, сухой смешок и стряхнул пепел прямо на безупречно чистый пол камеры. В его глазах плясало чертово озорство, смешанное с вековой усталостью.

– Они? Они просто дали мне пинок в бездну, дед. А вот что я сделал с собой сам — это уже совсем другая история.

Он поднялся, и Ильхван невольно отступил на полшага. Юки возвышался над ним, его плечи были шире, чем у Джинву, а в каждом движении чувствовалась скрытая, необузданная мощь. Это не была мана системы. Это было нечто иное, дикое, выкованное в боли и тренировках на износ.

– Ты изменился, – прошептал Ильхван, глядя в глаза внука. – В тебе... в тебе нет того света, что был раньше.

– Свет ослепляет, – отрезал Юки, делая еще одну затяжку. – В темноте видишь гораздо лучше. Я видел, как мой брат убивал людей, а отец прикрывал его трупами мою репутацию. Я видел, как мать отворачивалась, когда меня уводили в наручниках. Знаешь, дед, в «Бездне» очень быстро понимаешь: свет — это просто красивая обертка для тех, кому есть что скрывать.

Ильхван подошел вплотную и положил тяжелую руку на плечо внука. Юки не вздрогнул, не отстранился, но его мышцы под кожей напряглись, превращаясь в камень.

– Я вытащу тебя отсюда, Юки. Клянусь. Даже если мне придется сровнять это место с землей и пойти против собственного сына.

Юки посмотрел на руку деда, затем снова в его глаза. На мгновение лед в его взгляде треснул, пропуская тень той старой привязанности, которую он когда-то питал к старику.

– Вытащить меня? – Юки криво усмехнулся. – Дед, я босс этой дыры. Если бы я хотел просто уйти, я бы уже давно пробил эти стены головами охранников. Но мне не нужен побег. Мне нужно правосудие. Я хочу, чтобы они увидели, кого именно они пытались похоронить.

– Ли Вон готовит документы, – Ильхван старался говорить твердо, несмотря на бурю эмоций внутри. – Он сказал, что ты передал ему доказательства.

– Ли Вон... – при упоминании адвоката губы Юки тронула странная, почти нежная усмешка, которая тут же сменилась хищным оскалом. – Славный парень. Слишком правильный для этого мира, но у него есть зубы. Я почувствовал это, когда пробовал его на вкус.

Ильхван нахмурился, не совсем понимая подтекст, но решил не уточнять. Сейчас были дела поважнее.

– Твой отец... Джинву... он скоро узнает, что я был здесь. Он попытается заблокировать процесс.

– Пусть пытается, – Юки бросил окурок и раздавил его носком тяжелого ботинка. – Он привык сражаться с монстрами из порталов, дед. Он понятия не имеет, как сражаться с тем, кого он сам создал в этой камере. Он думает, что я — его слабое звено. Ошибка системы.

Юки подошел к стене и коснулся одной из татуировок на руке.

– Он так гордится своим Сухо. Своим наследником. Но Сухо — это просто капризный ребенок, получивший силу бога. А я... я прошел через ад без всяких системных подсказок. Старик Мун научил меня ломать ядро маны одним касанием. Представь лицо отца, когда его «золотой мальчик» превратится в обычного калеку на глазах у всей страны.

– Юки, остановись, – Ильхван взял его за предплечья. – Месть — это яд. Если ты пойдешь по этому пути, ты станешь таким же, как те, кого ты ненавидишь.

Юки резко высвободился. Его аура вспыхнула, холодная и колючая, заставляя лампы в коридоре замигать и лопнуть.

– Не читай мне морали, дед! Где была твоя мораль, когда меня гноили здесь два года? Где был твой кодекс чести, когда Джинву лгал тебе в лицо? Ты пришел сюда, потому что тебе стыдно. Потому что ты чувствуешь свою вину. Так не мешай мне делать то, что должно быть сделано.

Ильхван замолчал. Он видел перед собой не монстра, а глубоко раненного человека, который возвел вокруг своей души неприступную крепость из ярости и цинизма.

– Я помогу тебе, – тихо сказал старик. – Но не ради мести. Ради правды. Я буду твоим щитом, пока Ли Вон будет твоим мечом в суде.

Юки долго смотрел на него, и в его небесно-голубых глазах снова вспыхнуло то самое озорство, только теперь оно было горьким.

– Щит и меч... Прямо как в старых сказках об охотниках. Ладно, дед. Посмотрим, насколько хватит твоего благородства, когда начнется настоящая грязь.

Юки снова сел на табурет и закинул ногу на ногу, принимая свою привычную позу хозяина положения.

– А теперь иди. Тебе нужно присматривать за Ли Воном. Мой отец не дурак, он быстро поймет, откуда дует ветер. Если с головы адвоката упадет хоть один волос... я лично вырву тени из тела Джинву и заставлю их сожрать его самого.

Ильхван кивнул. Он знал, что это не пустая угроза. В этом парне, в его внуке, спала сила, которая была древнее и страшнее маны охотников. Это была сила чистой, сконцентрированной воли.

– Береги себя, Юки. Скоро всё изменится.

– О, я знаю, дед, – Юки подмигнул ему, и в этом жесте было столько дерзости, что Ильхван на мгновение снова увидел в нем того маленького озорного мальчишку, которым Юки был до того, как мир сломал его. – Передай Ли Вону... пусть не чистит зубы слишком усердно. Я еще не закончил наш разговор.

Старик вышел из камеры, и тяжелая дверь с лязгом закрылась. Ильхван шел по коридорам «Бездны», и его шаги эхом отдавались в тишине. Он чувствовал, как внутри него просыпается старый воин.

Сон Джинву совершил роковую ошибку. Он думал, что спрятал свой позор в самом темном углу мира. Но он забыл, что именно в темноте рождаются самые опасные существа.

И теперь это существо возвращалось, чтобы забрать свое.

Юки остался один в камере. Он откинулся назад, упираясь затылком в холодную стену, и прикрыл глаза. Образ адвоката Ли Вона — его серые глаза, полные шока и скрытого интереса, вкус его губ — на мгновение вытеснил ледяную ярость.

– Ну что, папочка, – прошептал Юки в пустоту. – Игра началась. Надеюсь, твой трон достаточно крепкий, потому что я иду, чтобы его сломать.

В ту ночь заключенные «Бездны» не могли уснуть. Они чувствовали, как от камеры их босса исходят волны такой силы, что даже самые отъявленные убийцы забивались в углы, скуля от первобытного страха. Тень восстала. И она больше не собиралась подчиняться свету.