Растопил мой лёд и без огня
Тень запечатанного эха
Прошло несколько недель с тех пор, как Хомика Ураками переступила порог класса 1-А. Постепенно мир вокруг перестал быть просто набором болезненно громких звуков. Теперь в этом хаосе она различала ритм: бодрый стук каблуков Урараки, мягкое шуршание шагов Яойорозу и, конечно, хаотичный, искрящийся гул, который всегда сопровождал появление Каминари.
Она начала понемногу открываться. Девочки больше не казались ей пугающей монолитной группой. Хомика даже пару раз позволила Ашидо затащить себя в торговый центр, хотя и стояла в стороне, пока те выбирали аксессуары. Она всё еще избегала бассейна, каждый раз придумывая новые оправдания, но теперь ей хотя бы приносили оттуда моти или холодный чай, что она принимала с тихой, едва заметной благодарностью.
Однако всё изменилось во время очередной тренировки на полигоне «Гамма».
– Ураками-сан, сосредоточься! – крикнул Цементос. – Тебе нужно не только слышать приближение снаряда, но и успеть уклониться или блокировать его.
Хомика стояла в центре площадки. На ней были её привычные наушники, настроенные на фильтрацию лишних шумов. Голова привычно пульсировала — она сегодня не успела доесть свой пломбир до начала занятий. Внезапно один из автоматических механизмов выпустил сразу три металлических диска.
Хомика услышала их за доли секунды. Она знала траекторию, чувствовала вибрацию воздуха, но тело, скованное усталостью, подвело. Она споткнулась.
— Берегись! — раздался голос Киришимы где-то сбоку.
В этот момент в голове Хомики что-то щелкнуло. Это не был звук — это было ощущение, будто внутри неё лопнула тугая струна. Кулон на груди внезапно стал обжигающе горячим. Время словно замедлилось. Она не просто слышала металл — она почувствовала его структуру, его молекулярную решетку, его податливость.
Вместо того чтобы упасть, Хомика вскинула руку. Она не знала, что делает, она просто хотела, чтобы диски остановились. И они остановились.
Три тяжелых стальных блина замерли в воздухе в десяти сантиметрах от её лица, мелко дрожа. Воздух вокруг девушки заискрился серым маревом.
— Что это?.. — прошептала она, глядя на свои пальцы.
Секунда — и диски, повинуясь какому-то невидимому импульсу, смялись, как бумажные салфетки, и упали к её ногам бесформенными комками. Хомика пошатнулась, её зрение затуманилось, а из носа потекла тонкая струйка крови.
— Эй, Хомика! Ты в порядке?! — Киришима оказался рядом первым, подхватив её под локоть.
— Ого, это было круто! — Каминари подбежал следом, его глаза сияли восторгом. — Ты что, управляешь металлом? Почему ты раньше не говорила? Это же просто бомба!
Хомика не ответила. Она смотрела на свои руки так, будто они принадлежали монстру. В её голове всплыл обрывок воспоминания: холодные руки матери, надевающей на неё кулон, и тихий, полный страха голос: «Так будет лучше, Хомика... Эта сила погубит тебя и всех вокруг».
— Мне нужно идти, — выдавила она, отстраняясь от Киришимы.
— Но занятие еще не закончено, — вмешался Цементос, подходя ближе. — Ураками, это было впечатляющее проявление причуды. Мы должны зафиксировать это в твоем деле.
— Нет! — почти выкрикнула она. — Пожалуйста... Я просто... мне плохо.
Она сорвалась с места и побежала в сторону раздевалок, не обращая внимания на недоуменные взгляды одноклассников. Каминари сделал шаг, чтобы последовать за ней, но Киришима положил руку ему на плечо.
— Дай ей время, Денки. Она всегда была скрытной насчет своей силы. Видимо, на то есть причины.
— Но я просто хотел сказать, что это было круто! — Каминари выглядел искренне расстроенным. — Почему она вечно убегает?
***
Следующие несколько дней Хомика превратилась в тень. Она больше не садилась с ребятами в столовой, а на уроках сидела, уткнувшись в тетрадь, и, казалось, не слышала ничего вокруг. Её наушники теперь работали на полную громкость, изолируя её от мира.
Она пыталась разобраться в том, что произошло. Каждый вечер, закрывшись в комнате, Хомика сжимала кулон в руке, пытаясь вызвать то же чувство власти над металлом. Но украшение оставалось холодным и безмолвным. Зато головные боли усилились в десятки раз. Теперь ей требовалось по три порции мороженого в день, чтобы просто не потерять сознание.
Каминари это замечал. Он видел, как она бледнеет, как дрожат её руки, когда она держит ложку. Он пытался подойти, пытался шутить, даже принес ей редкую коллекционную карточку из игры, которую, как он разузнал, она любила.
— Эй, Хомика! Глянь, что я достал! — Он преградил ей путь в коридоре, сияя своей фирменной улыбкой. — Это же «Золотой Рыцарь», ты говорила, что тебе его не хватает для коллекции!
Хомика подняла на него пустой взгляд. В её ушах стоял такой гул от собственных мыслей, что голос Каминари казался ей писком комара.
— Спасибо, Каминари-кун. Положи на стол, — тихо сказала она и попыталась обойти его.
— Погоди, — он перехватил её за руку, и на этот раз в его голосе не было привычного легкомыслия. — Ты вообще спишь? Ты выглядишь так, будто тебя ударило током... и не моим, а чем-то потяжелее. Расскажи мне, что происходит. Я же вижу, что тебя что-то гложет.
— Ничего не происходит, — отрезала она, вырывая руку. — Просто оставь меня в покое.
Каминари замер, глядя ей в спину. В груди неприятно кольнуло. Он привык, что она холодная, но сейчас это было похоже на ледяную стену, которую он не мог пробить.
Вечером того же дня он увидел её в общей гостиной. Она сидела на диване, но не одна. Рядом с ней расположился Киришима. Они о чем-то тихо переговаривались, и Хомика... она не выглядела напряженной. Напротив, она слушала Эйджиро, и на её губах промелькнула та самая редкая, едва уловимая улыбка, которую Каминари так отчаянно пытался вызвать все эти дни.
Киришима протянул ей стакан с чем-то горячим и осторожно коснулся её плеча, подбадривая.
— Ты справишься, Хомика. Ты сильнее, чем думаешь. Помнишь, как в средней школе ты помогла мне? Теперь моя очередь.
Хомика кивнула и на мгновение прислонилась головой к его плечу.
Каминари, наблюдавший за этой сценой из-за угла, почувствовал, как внутри него закипает странное, жгучее чувство. Он знал, что они друзья детства. Знал, что Киришима — самый надежный парень в классе. Но видеть, как она доверяет ему свои секреты, в то время как его самого она даже не хочет слушать... это было больно.
— Эй, Каминари, ты чего тут застрял? — Серо хлопнул его по спине.
— А? Да так, ничего, — буркнул Денки, отворачиваясь. — Пойду потренируюсь. Мозги кипят.
***
На следующее утро Хомика снова была в наушниках, но её состояние стало еще хуже. Она чувствовала, как сила внутри кулона пульсирует, требуя выхода. Металл в здании общежития словно откликался на её присутствие: ложки подрагивали на столах, когда она проходила мимо, а дверные ручки казались подозрительно горячими.
Она вышла во двор, надеясь, что свежий воздух поможет. Около входа её поджидал Каминари. Он выглядел решительно, хотя его волосы были растрепаны сильнее обычного.
— Хомика, нам надо поговорить. Прямо сейчас.
— Каминари-кун, не время... — начала она, чувствуя, как виски сдавливает невидимый обруч.
— Нет, время! — Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. — Почему ты говоришь с Киришимой, а от меня бегаешь? Я что, какой-то не такой? Я серьезно к тебе отношусь, Хомика! Я... ты мне очень нравишься, черт возьми! И мне больно видеть, как ты себя изводишь, не давая мне даже шанса помочь!
Хомика замерла. Слова Каминари ворвались в её сознание, пробивая броню наушников. «Ты мне очень нравишься». Она почувствовала его эмоции — искренние, яркие, пропитанные тревогой и той самой ревностью, которую она, со своей телепатией, не могла не уловить.
— Каминари-кун... — её голос дрогнул. — Ты не понимаешь. Моя причуда... это не просто звук. Это...
В этот момент боль в голове стала невыносимой. Кулон на её шее вспыхнул ослепительным светом. Хомика схватилась за него, чувствуя, как жизненная сила уходит из неё, перетекая в холодный металл.
— Ураками?! — Каминари бросился к ней, но внезапно все металлические конструкции вокруг — садовые скамейки, фонарные столбы, даже арматура в бетоне — начали изгибаться и тянуться к девушке.
— Назад! — закричала она, теряя контроль. — Каминари, уходи!
Но он не ушел. Несмотря на искры, летящие от деформирующегося металла, несмотря на опасность, он схватил её за руки, пытаясь удержать.
— Я не оставлю тебя! — крикнул он, и по его рукам пробежали слабые разряды тока. — Слышишь? Никогда!
Сильный импульс отбросил их обоих друг от друга. Хомика упала на колени, тяжело дыша. Кулон на её груди треснул. Часть печати была разрушена. Вместе с болью в её голову хлынули обрывки воспоминаний: как она в детстве чинила сломанные игрушки одним касанием, как восстанавливала порезы на руках друзей... и как родители, испугавшись её мощи, решили, что она станет мишенью для злодеев.
— Хомика... — Каминари поднялся с земли, потирая ушибленное плечо. — Ты жива?
Она подняла на него глаза. Теперь в них не было пустоты. В них был страх, смешанный с осознанием.
— Моя причуда... — прошептала она. — Это не только телепатия и слух. Это управление металлом и... восстановление. Я могу лечить, Каминари. Но цена... цена — моя жизнь.
Она посмотрела на свои ладони. Маленькая царапина на руке Каминари, полученная при падении, затянулась прямо на глазах, а Хомика почувствовала резкую слабость, будто не спала неделю.
— Поэтому твои родители запечатали это? — раздался голос сзади.
К ним бежал Киришима, который услышал шум. Он выглядел обеспокоенным, но, увидев Каминари рядом с Хомикой, на секунду замедлил шаг.
— Да, — ответила Хомика, принимая помощь Эйджиро, чтобы встать. — Они боялись, что я раздам себя по частям, пытаясь спасти всех вокруг.
Каминари стоял в стороне, глядя, как Киришима осторожно поддерживает её. Его ревность никуда не делась, но теперь к ней добавилось осознание того, какой груз несет эта маленькая девушка.
— Значит, ты — ходячая аптечка и магнит в одном флаконе? — Денки попытался улыбнуться, хотя его голос подрагивал. — Слушай, это всё равно круто. Но тебе не обязательно делать это в одиночку.
Хомика посмотрела на него. На его взъерошенные волосы, на искреннее беспокойство в глазах. Она почувствовала, как её сердце, обычно такое закрытое и тихое, пропустило удар.
— Каминари-кун, насчет того, что ты сказал... — она замялась, пряча лицо в воротник формы. — Мне сейчас... мне нужно во всем этом разобраться. Мои воспоминания возвращаются, и это больно. Я не могу сейчас ответить тебе так, как ты хочешь.
Каминари вздохнул, его плечи опустились. Но потом он снова вскинул голову и широко улыбнулся.
— Эй, я же не тороплю! Я могу подождать. Я мастер по ожиданию... и по сжиганию блоков питания, но это неважно. Главное, что ты теперь не одна. У тебя есть Киришима, есть девочки... и есть я. Поняла?
Хомика кивнула. Впервые за долгое время шум в её голове утих, сменившись мягким, теплым фоном. Это не была тишина, к которой она стремилась раньше. Это был звук жизни — громкий, хаотичный, но теперь не такой пугающий.
— Идем, — Киришима мягко подтолкнул её в сторону общежития. — Тебе нужно поесть. И я не про мороженое. Бакуго там как раз что-то готовит, пахнет на весь этаж.
— Только если там будет что-то сладкое на десерт, — тихо ответила Хомика.
Каминари пошел следом, засунув руки в карманы. Он всё еще немного ревновал к Киришиме, видел, как тот уверенно ведет её за собой. Но когда Хомика на мгновение обернулась и посмотрела на Денки, слегка сдвинув наушник, он понял: лед тронулся.
— Эй, Ураками! — крикнул он ей в спину. — А в видеоигры вечером поиграем? Я достал ту новую бродилку!
Хомика замерла на секунду, а затем, не оборачиваясь, едва заметно кивнула.
— Хорошо. Но чур я выбираю персонажа.
Каминари подпрыгнул на месте, победно вскинув кулак. Путь к её сердцу был сложнее, чем экзамены в Юэй, но он был готов пройти его до конца. Даже если для этого придется выучить все виды мороженого в мире и научиться быть тихим — хотя бы иногда.
А Хомика, сжимая в руке треснувший кулон, знала: её настоящая битва только начинается. Но теперь, когда печать дала трещину, она больше не хотела прятаться. Она была Хомикой Ураками, и она собиралась стать героем, который не только слышит боль, но и может её исцелить.