← Назад к обзору

Разбитая семья

Возвращение к истокам

Дорога к уединенному дому в горах тянулась бесконечно долго. Юки вел свой внедорожник уверенно и плавно, его руки на руле казались вылитыми из бронзы, а татуировки на предплечье едва заметно подрагивали в такт движению мышц. В салоне царила напряженная тишина, изредка прерываемая лишь негромким гулом двигателя.

Джинву сидел на пассажирском сиденье, вжавшись в кресло. Его пальцы, привыкшие сжимать рукояти кинжалов и крошить черепа монстров, нервно терзали край рукава. Сильнейший омега мира сейчас чувствовал себя абсолютно беззащитным. Его внутренний зверь, его омежья сущность, которая годами подавлялась холодной мощью Теневого Монарха, теперь вырвалась на свободу. Она скулила, билась о ребра и требовала одного — своего альфу и своих детей.

– Мы почти на месте, – негромко произнес Юки, не сводя глаз с извилистого серпантина. – Джинву, усмири свою ауру. Ты фонишь так, что птицы в лесу замолкают. Дети не привыкли к такому давлению.

Джинву вздрогнул и глубоко вздохнул, пытаясь загнать тьму поглубже в подсознание.

– Прости... Я просто... я не знаю, как они на меня посмотрят, Юки. А если они меня испугаются?

Юки бросил на него короткий, пронзительный взгляд ярко-голубых глаз. В этом взгляде не было злости, только бесконечная, вековая мудрость.

– Они — твоя кровь, Джинву. Они почувствуют тебя. Но не жди, что они сразу бросятся тебе на шею. Для них ты — гость, которого привел папа. Пока что — только гость.

Когда машина свернула с главной дороги и остановилась перед аккуратным деревянным домом, скрытым в тени вековых сосен, сердце Джинву пропустило удар. Здесь пахло хвоей, чистотой и... Юки. Весь этот участок земли был пропитан ароматом персика и терпкого дерева.

Они вышли из машины. Джинву едва держался на ногах. Он видел барьеры, которые Юки воздвиг вокруг дома — филигранная работа, скрывающая их присутствие даже от его теней.

– Папа! – раздался звонкий крик со стороны небольшой площадки за домом.

Джинву замер. Этот голос... он слышал его в своих снах, в тех редких минутах забытья между зачистками врат.

Из-за угла дома выбежали двое мальчишек. Один — с темными растрепанными волосами и ярко-голубыми глазами, в маленькой футболке с изображением какого-то мультяшного героя. Второй — чуть более статный, с мягкими чертами лица и глазами-индиго, которые были точной копией глаз Джинву.

– Сухо, Рей, осторожнее, – Юки присел, раскрывая объятия.

Малыши с разбегу врезались в своего альфу-отца, сбивая его с ног под веселый смех. Юки подхватил их обоих, легко поднимая в воздух. На его лице расцвела та самая теплая улыбка, которую Джинву так отчаянно жаждал увидеть все эти два года.

– Посмотрите, кто к нам приехал, – Юки медленно поставил детей на землю и указал на застывшего неподалеку Джинву.

Мальчики затихли. Рей, маленький альфа, сразу же сделал шаг вперед, инстинктивно закрывая собой брата. Его голубые глазки сузились, изучая незнакомца. Сухо же, омега, осторожно выглядывал из-за плеча брата. Его маленькие ноздри затрепетали — он почувствовал родной, знакомый на подсознательном уровне запах.

– Кто это, папа? – спросил Рей, его голосок был серьезным не по годам.

Юки посмотрел на Джинву, давая ему возможность заговорить первым. Но у Теневого Монарха перехватило горло. Он смотрел на своих сыновей, и мир вокруг него рушился и создавался заново. Они были такими настоящими. Такими живыми. Без доспехов, без системы, без крови на руках.

– Это... – Джинву опустился на одно колено, чтобы быть с ними на одном уровне. – Это Джинву. Я... я ваш папа.

Рей нахмурился, переваривая информацию.

– У нас один папа, – он кивнул на Юки. – Он готовит кашу и читает сказки. А ты где был?

Этот вопрос ударил Джинву сильнее, чем любой удар Антареса. Острый, честный детский вопрос.

– Я... я заблудился в очень большом и темном лесу, малыш, – голос Джинву дрожал. – И мне потребовалось очень много времени, чтобы найти дорогу к вам.

Сухо вдруг отстранился от брата и медленно подошел к Джинву. Он протянул маленькую ладошку и коснулся щеки омеги. Джинву зажмурился, чувствуя тепло детской кожи. В этот момент внутри него что-то окончательно лопнуло. Слеза скатилась по его щеке, обжигая кожу.

– Ты плачешь? – прошептал Сухо. – Лес был очень страшный?

– Очень, – выдохнул Джинву, прижимаясь лицом к ладошке сына. – Но теперь я вижу свет.

Юки подошел к ним со спины и положил руку на плечо Джинву. Его присутствие было якорем, не дающим Джинву окончательно утонуть в океане вины.

– Пойдемте в дом, – скомандовал Юки. – Скоро ужин. Рей, помоги Сухо собрать игрушки.

– Ладно, – Рей еще раз подозрительно оглядел Джинву, но, увидев одобрительный кивок отца, расслабился. – Пошли, Сухо!

Когда дети убежали, Юки помог Джинву подняться.

– Ты в порядке? – спросил он тихо.

– Нет, – честно ответил Джинву, вытирая лицо. – Я чувствую себя так, будто я самый ничтожный человек во вселенной. Как ты справлялся с этим один, Юки? Как ты мог смотреть на них каждый день и не ненавидеть меня за то, что я все это пропускаю?

Юки вздохнул и посмотрел на верхушки сосен.

– Я никогда тебя не ненавидел, Джинву. Я злился, я уставал, я разочаровывался... но ненависть — это слишком просто. Я любил тебя достаточно сильно, чтобы забрать их и уйти. Потому что если бы мы остались, мы бы все превратились в тени. Ты бы перестал замечать нас совсем, а дети выросли бы в ожидании того, кто никогда не приходит.

Они вошли в дом. Внутри было уютно и тепло. На стенах висели рисунки детей, на полу валялись подушки, а из кухни доносился тонкий аромат персикового чая. Юки сразу прошел к плите, его движения были автоматическими и домашними.

– Присядь, Джинву. Тебе нужно выпить чего-нибудь теплого.

Джинву сел на край деревянного стула, чувствуя себя лишним в этом идеально отлаженном мире. Он наблюдал, как Юки ловко нарезает овощи, как он мимоходом поправляет занавеску, как он перебрасывается парой слов с вбежавшим на кухню Реем. Это была жизнь, о которой Джинву забыл. Жизнь, которую нельзя купить за золото из подземелий или обменять на очки характеристик.

– Юки, – позвал он негромко.

– М-м? – Альфа не оборачивался, продолжая готовить.

– Почему ты не снял серьгу? Ты сказал, что ушел... но серьга все еще в твоем ухе.

Юки замер на мгновение, его нож застыл над доской. Он медленно коснулся маленького темного украшения в левом ухе. Подарок на их первую годовщину. Символ того времени, когда они еще верили, что любовь может победить любую систему.

– Потому что я никогда не переставал быть твоим мужем, Джинву, – Юки повернулся, его лицо было серьезным. – Я ушел от Монарха, а не от мужчины, которого я полюбил в тех первых вратах. Эта серьга — напоминание мне самому о том, что я должен бороться за тебя. Даже если эта борьба означает разлуку.

Джинву опустил голову.

– Я хочу вернуть всё. Не только детей. Тебя.

– Тогда начни с малого, – Юки указал на стол. – Помоги Сухо разложить салфетки. Он любит, когда всё аккуратно. И не используй магию. Просто руками.

Вечер прошел в странной, зыбкой атмосфере. Джинву неумело пытался играть с детьми, Сухо постепенно оттаял и даже разрешил «новому папе» посмотреть свой рисунок, где был изображен огромный черный кот (Джинву подозревал, что это была попытка нарисовать Кайсела). Рей оставался настороженным, но к концу ужина все же разрешил Джинву подсадить его на высокий стул.

Когда пришло время укладывать детей спать, Юки кивнул Джинву на детскую.

– Попробуй ты. Сухо любит историю про звездного охотника, а Рей засыпает только если ему чесать спинку.

Джинву вошел в комнату, залитую мягким светом ночника. Мальчики уже лежали в кроватках. Запах присыпки, детского шампуня и чистого белья ударил ему в нос, вызывая комок в горле.

Он сел между кроватками. Его огромная тень заплясала на стене, но он тут же подавил её, делая максимально незаметной.

– Расскажи сказку, – потребовал Рей, сонно щурясь.

– Жил-был охотник... – начал Джинву тихим, глубоким голосом, который обычно отдавал приказы легионам теней. – И у него была самая важная миссия в жизни. Он должен был охранять сон двух маленьких принцев.

– А у него был меч? – спросил Сухо.

– У него было кое-что посильнее, – Джинву коснулся руки сына. – У него была любовь, которая вела его домой через тысячи миров.

Когда дыхание детей стало ровным и глубоким, Джинву еще долго сидел в темноте, просто слушая их сопение. Он чувствовал, как его собственная душа, израненная и очерствевшая, начинает медленно затягиваться.

Он вышел в гостиную, где Юки сидел в кресле у камина. На столике стояла та самая бутылка персикового саке и две пиалы.

– Они спят? – спросил Юки, не оборачиваясь.

– Да. Они... они удивительные, Юки. Спасибо тебе. За то, что сохранил их такими.

Юки указал на соседнее кресло.

– Сядь. Нам нужно поговорить не о детях.

Джинву послушно сел. Юки налил саке в обе пиалы. Прозрачная жидкость блеснула в свете огня.

– Ты сказал, что готов на всё, – начал Юки, его голос был холодным и деловым. – Завтра в Сеуле будет объявлено, что Теневой Монарх берет бессрочный отпуск по семейным обстоятельствам. Твои тени будут патрулировать границы в автономном режиме. Любое твое появление в Ассоциации без моей санкции будет означать конец нашего договора.

Джинву кивнул.

– Я уже отправил сообщение Го Гунхи. Он поймет.

– Второе, – Юки подался вперед, его ярко-голубые глаза впились в глаза Джинву. – Ты перестанешь использовать систему для подавления своих эмоций. Я хочу видеть перед собой омегу, а не машину для убийства. Если тебе больно — говори. Если ты злишься — кричи. Но не смей больше закрываться от меня этой черной стеной.

– Это сложно, Юки, – прошептал Джинву. – Система... она всегда со мной. Она сглаживает всё.

– Я знаю, – Юки протянул руку и накрыл ладонь Джинву своей. – Но я сильнее системы. Моя связь с тобой как с альфой сильнее любых настроек. Позволь мне помочь тебе.

Джинву перевернул руку и переплел свои пальцы с пальцами Юки. Это прикосновение было как удар током. Связь, которая дремала два года, вспыхнула с новой силой. Омега внутри Джинву довольно заурчал, чувствуя власть и защиту своего альфы.

– Почему ты даешь мне этот шанс? – спросил Джинву. – После всего, что я сделал. После того, как я забыл нашу годовщину...

Юки поднес пиалу к губам и сделал глоток.

– Потому что мудрость — это не только умение уйти, Джинву. Это еще и умение прощать тех, кто искренне раскаялся. И еще... – он сделал паузу, его взгляд смягчился. – Потому что я все еще люблю твой запах. Даже когда он пропитан запахом смерти, в глубине него я чувствую того парня из Е-ранга, который готов был умереть, чтобы спасти других. Тот парень никогда бы не забыл о своей семье. Я просто хочу вернуть его домой.

Джинву придвинулся ближе, его лоб коснулся плеча Юки. Атлетичное тело альфы было теплым и надежным. Татуировки на шее Юки казались в полумраке живыми узорами.

– Я вернусь, Юки. Я обещаю. Я стану тем, кто тебе нужен.

– Ты уже тот, кто мне нужен, – Юки обнял его за плечи, притягивая к себе. – Тебе просто нужно вспомнить, как это — быть любимым.

Они сидели у камина, слушая треск дров и тишину спящего дома. Для всего мира Сон Джинву оставался богом, Теневым Монархом, существом за пределами человеческого понимания. Но здесь, в маленьком доме в горах, под защитой спокойного и мудрого альфы, он снова становился просто омегой, отцом и мужем.

Персиковое саке в этот вечер не казалось горьким. Оно имело вкус надежды — терпкий, сложный, но бесконечно обещающий.

Юки прижал Джинву крепче, вдыхая его запах. Он знал, что впереди еще много трудных дней. Знал, что тени прошлого будут пытаться затянуть его мужа обратно. Но он также знал свою силу. Он был Окумара Юки, альфа, который не уступал Монарху. И он не собирался отдавать свою семью никому — даже самой судьбе.

– Завтра утром мы пойдем к озеру, – тихо сказал Юки в макушку Джинву. – Рей хочет поймать рыбу, а Сухо мечтает увидеть кувшинки. И ты будешь тем, кто поможет им в этом.

– Я буду, – ответил Джинву, закрывая глаза и впервые за два года погружаясь в спокойный, настоящий сон.

Тень в углу комнаты, похожая на фигуру Игрита, на мгновение проявилась и склонила голову в безмолвном почтении перед альфой своего господина, а затем окончательно растворилась. Даже тени понимали — здесь их сила была не нужна. Здесь царила сила другого рода. Сила любви, терпения и мудрости, способная укротить даже самого могущественного монарха в истории.