Разбитые иллюзия
Цена украденного света
Воздух в глубинах Теневого Измерения звенел от чудовищного, концентрированного давления.
Пальцы Алекса впивались в горло Ча Хэ-Ин, сминая трахею, а его лазурные глаза горели первобытным бешенством. Ветвистые разряды драконьей молнии шипели, вгрызаясь в ее плоть, и комната наполнялась запахом паленой кожи. Она задыхалась, царапала ногтями его обнаженное, мускулистое предплечье, но ее пальцы ломались о его кожу, словно сухие спички.
– Нормальной жизни?! – голос Алекса не был человеческим.
Это был утробный, раскатистый рык древнего громового дракона, пробудившегося на руинах сожженного гнезда. Каждое слово отдавалось в каменных сводах пещеры физической болью, заставляя кристаллы теней взрываться снопами черных искр.
– Тварь... Ты смеешь скулить о «нормальной жизни»?! – он встряхнул ее, как тряпичную куклу, и цепи за ее спиной жалобно зазвенели, натянувшись до предела. – Мои дети плакали! Су-хо и Юкио росли, чувствуя в груди черную, ядовитую дыру! У Миджун была истерика в аэропорту, потому что ее чистая душа разрывалась между фальшивкой и кровью! Пятилетняя Мина захлебывалась слезами, думая, что родной отец бросил ее и больше не любит! А Мин-Хо?! Шестимесячный младенец, которого ты держала чужими, лживыми руками! И ты говоришь мне о святости человеческого порядка?!
Хэ-Ин хрипела, ее лицо багровело, вены на висках вздулись, готовые лопнуть в любую секунду. Сквозь кровавую пену на разбитых губах она пыталась выдавить хоть слово, но Алекс не давал ей воздуха.
– Ты посмела назвать моего мужа «оскверненным»? – прошептал он, и этот шепот был страшнее любого крика. – Владыка абсолютной смерти, Монарх Теней, величайшее существо в мироздании... Он носил в себе искру моей драконьей плоти. Он дарил жизнь богам, пока ты дрожала в углу, не способная даже осознать величие его природы!
Я стоял позади него, скрестив руки на груди. Моя собственная тьма лениво лизала полы домашней рубашки, вторя каждому слову мужа. Внутри меня не шевельнулось ни капли жалости к женщине, которую я еще неделю назад считал спутницей жизни. Каждое ее прикосновение за эти двадцать пять лет теперь жгло мою кожу ядовитой, грязной кислотой.
– Алекс, – негромко позвал я. – Не убивай ее сейчас. Смерть — слишком легкая плата за четверть века чужого ада.
Алекс медленно повернул голову. Золотистые пряди растрепались, по обнаженным плечам струился пар, а зрачки все еще оставались узкими вертикальными прорезями. Но в ответ на мой голос огонь в его глазах чуть смягчился.
– Убить? – он издал сухой, леденящий душу смешок. – Нет, Джин-Ву. Смерть для нее была бы милостью. Она так кичилась своей смертной природой. Она так брезгливо плевалась в сторону того, как ты подарил миру наших детей. Что ж... Посмотрим, как запоет эта лицемерная падаль, когда сама окажется в шкуре того, кого презирала.
Алекс разжал пальцы.
Хэ-Ин рухнула на колени, судорожно, со свистом втягивая ртом ледяной воздух подземного каземата. Она кашляла кровью, упираясь дрожащими руками в базальтовый пол, не смея поднять взгляд на стоящего над ней бога.
Алекс опустился на одно колено прямо перед ней.
Его мозолистая рука легла ей на макушку. Серебряные кольца в его пальцах вспыхнули нестерпимым, древним светом. Губы блондина шевельнулись, с них сорвались глухие, скрежещущие звуки на наречии Первородных Драконов — языке, на котором говорили еще до сотворения миров и звезд.
Воздух в пещере закипел.
– Что... что ты делаешь?! – взвизгнула Хэ-Ин, почувствовав, как чужая, раскаленная мана впивается прямо в ее энергетические каналы. – Пусти! Джин-Ву, помоги!
– Замолчи, – бросил я холодно, даже не шелохнувшись.
– Драконье проклятие изменения плоти, – нараспев, с жестокой насмешкой произнес Алекс, продолжая вливать в ее череп потоки золотисто-лазурного пламени. – Ты презирала саму мысль о том, что мужчина способен нести жизнь? Ты считала рождение наших детей противоестественным грехом? Тогда познай это на себе, воровка.
Крик Ча Хэ-Ин разорвал тишину подземелья.
Ее тело забилось в чудовищных конвульсиях. Я видел сквозь теневое зрение, как древняя магия Алекса перемалывает саму структуру ее физической оболочки, ломая кости, перестраивая хромосомные связи и переписывая суть ее бытия.
Ее плечи резко расширились, разрывая остатки светлого женского пиджака с громким треском ткани. Бедра, напротив, стали уже, талия потеряла мягкие очертания, превращаясь в жесткий, плоский мужской торс. Черты лица грубели на глазах: подбородок выдался вперед, надбровные дуги стали тяжелыми, кожа утратила девичью гладкость, покрываясь темной щетиной. Гортань сместилась — на шее проступил кадык, и ее женский визг сорвался на хриплый, утробный мужской вой.
Но Алекс не просто изменил ее пол.
Его пальцы сжались сильнее, прожигая саму сущность пленника. Магия драконов свила в глубине новообразованного мужского чрева особый, пульсирующий узел — проклятый орган вынашивания, способный принимать семя и развивать плод, но навсегда лишенный божественной защиты, которой обладал я. Это было тело мужчины, проклятого на вечную уязвимость перед природой продолжения рода, но не способного защитить себя.
– И последнее, – прошептал Алекс, и в его ладони вспыхнула черная искра молнии, которую он безжалостно вогнал в солнечное сплетение бывшего охотника S-ранга.
Хруст.
Звук раскалывающегося магического ядра эхом прокатился по залу. Мана, питавшая тело бывшей сильнейшей мечницы, хлынула наружу белым дымом, рассеиваясь в пустоте.
– Твое ядро мертво, – Алекс поднялся на ноги, брезгливо вытирая ладонь о бедро. – Ты больше не охотник. Ты даже не женщина. Ты — жалкий смертный мужчина, лишенный силы, имени и статуса. Но с телом, готовым принять любое семя.
На полу лежал крупный, изможденный мужчина с короткими светлыми волосами, испуганно ощупывая свое новое тело дрожащими, огрубевшими пальцами. По его щекам катились слезы, а из горла вырывался сиплый мужской бас:
– Нет... нет... Что вы сделали со мной... Чудовища...
– Ты сам выбрал эту судьбу, когда переписал чужую жизнь, – произнес я, делая шаг вперед.
Я посмотрел на то жалкое ничтожество, что еще недавно горделиво ходило по моему дому под видом хозяйки. Никакой ненависти. Только холодная, расчетливая целесообразность.
Я поднял руку, призывая силу Монарха.
Тени оплели лежащего мужчину, меняя его внешность на человеческом уровне. Я стер любые узнаваемые черты, превращая его лицо в лицо совершенно заурядного, безымянного смертного средних лет с пустыми глазами и покорной осанкой. Я запечатал его голос, оставив лишь способность тихо повиноваться командам, и выжег любые следы ауры Ча Хэ-Ин.
– Беригар, – позвал я.
Муравьиный король мгновенно возник из темноты, склонив челюсти к полу.
– Слушаю, мой повелитель!
– Забери это, – я указал подбородком на дрожащего мужчину на полу. – Выведи его в человеческий мир через пространственный карман. Найди самый глубокий, грязный бордель на границе трущоб Инчхона — туда, где сбывают беглых преступников и должников без документов. Отдай его сутенерам. Пусть используют его по прямому назначению его нового тела. До конца его дней. Если попытается сбежать или вспомнить свое прошлое — пусть теневой паразит сожрет его нервную систему.
– Будет исполнено с величайшей жестокостью, мой владыка! – оскалился монстр.
Теневые жгуты схватили бывшего героя нации за шкирку и уволокли во тьму под его сдавленные, глухие стоны ужаса. Пространство схлопнулось, оставив нас двоих в тишине пещеры.
Алекс стоял рядом. Его дыхание постепенно выравнивалось. Он посмотрел на свои ладони, на которых еще мерцали крошечные искры озона, а затем перевел взгляд на меня.
– Это было правильно, – тихо сказал он.
– Это было справедливо, – поправил я, подходя вплотную и обнимая его за обнаженную, горячую талию.
Алекс шумно выдохнул, уткнувшись лбом в мое плечо. Запах персика и табака снова стал мягким, умиротворяющим. Его руки сомкнулись на моей спине, прижимая меня к себе так крепко, словно он пытался вплавить меня в свою плоть.
– Беригар извлек из ее памяти все, Алекс, – негромко произнес я, поглаживая его по золотистым волосам на затылке. – Мы знаем, кто стоял за кулисами.
Алекс мгновенно поднял голову. В его лазурных глазах снова блеснула сталь.
– Кто?
– Те, кто передал ей Сферу Забвения, уже мертвы, – ответил я с холодной усмешкой. – Это были культисты из остатков фракции Итаримов — внешних богов, пытавшихся прощупать границы этого измерения. Они использовали Хэ-Ин как слепое орудие, а затем их самих разорвало отдачей ритуала шестнадцать лет назад. От них остался лишь прах на дне разлома.
– Значит, корни обрублены?
– Внешние — да, – я помрачнел, чувствуя, как внутри закипает новый, контролируемый гнев правителя. – Но не внутренние. Чтобы провернуть такую операцию, Хэ-Ин требовалось прикрытие на самом верху человеческого общества. Кто-то подчищал базы данных в Ассоциации Охотников. Кто-то стер твое имя из реестров Кореи и заменил свидетельства о рождении детей, когда заклятие легло на мир. Совет старейшин Ассоциации. Высшие чиновники министерства обороны. Те самые лощеные старики, которые все эти годы кланялись мне в пояс, а за спиной радовались, что «привязали» Теневого Монарха к управляемой смертной женщине.
Алекс медленно усмехнулся. Эта улыбка была хищной, волчьей, обнажающей белые ровные зубы с чуть заостренными клыками.
– Вот как, – протянул он, и его мышцы натянулись струнами. – Значит, в Сеуле завелась гниль, которая решила поиграть в богов за счет нашей семьи.
– Именно, – я провел ладонью по его груди, чувствуя, как под кожей рокочет древний гром. – Они думали, что я одомашненный пес. Они думали, что Монарх Теней спит, убаюканный фальшивой семейной идиллией.
Я отстранился на полшага и взмахнул рукой, призывая из тьмы свои доспехи. Черный, как бездна космоса, плащ Теневого Монарха лег на мои плечи, серебряные наручи защелкнулись на запястьях, а грозовые глаза полыхнули инфернальным фиолетовым светом.
– Милый, – обратился я к мужу с предвкушающей, смертоносной мягкостью. – Нам пора навестить Ассоциацию Охотников. Пора вычистить там всю гниль до самого основания.
Алекс рассмеялся — громко, раскатисто, как первый удар весенней грозы.
– С превеликим удовольствием, любимый. Мои клинки давно не пробовали крови предателей. Детям нужен спокойный город, а нам... нам не помешает выпустить пар.
***
Здание штаб-квартиры Корейской Ассоциации Охотников в центре Сеула сияло стеклом и сталью в лучах полуденного солнца.
В холле царила привычная суета: репортеры, сотрудники гильдий, охотники высших рангов, решающие вопросы рейдов. На тридцатом этаже, в зале заседаний верховного совета, шло закрытое экстренное совещание.
Во главе стола сидел председатель Ву Джин-Чоль — бледный, осунувшийся, нервно поправляющий очки. Вокруг него расположились высшие чины: генералы, представители канцелярии президента и старейшие функционеры Ассоциации. На повестке дня стоял один-единственный вопрос, от которого у всех присутствующих стыла кровь: внезапное и бесследное исчезновение госпожи Ча Хэ-Ин три дня назад.
– Мы не можем больше молчать! – раздраженно стукнул по столу пухлый чиновник министерства обороны по фамилии Пак. – Пресса стоит под окнами! Где супруга Монарха?! Почему телефон резиденции семьи Сон не отвечает?! Если Джин-Ву скрывает ее болезнь или семейный конфликт, мы обязаны вмешаться! Она — национальное достояние Кореи!
– Заткнитесь, директор Пак, – глухо отозвался Ву Джин-Чоль, не поднимая глаз от документов. – Вы не представляете, с какими силами играете. Если охотник Сон молчит, значит, у него есть на то причины. Никто из нас не имеет права требовать отчета у Владыки Теней.
– Чушь! – подал голос другой старейшина совета, сухопарый старик с цепким взглядом, лично курировавший архивные реестры двадцать пять лет назад. – Он гражданин этой страны! Он связан узами брака с нашей сильнейшей охотницей! Мы имеем право знать, что происходит в его резиденции, иначе...
Договорить он не успел.
Свет в зале заседаний погас в одно мгновение.
Не просто выключились лампы — солнечный свет за бронированными панорамными окнами внезапно исчез, словно город накрыло гигантским черным куполом. Температура в комнате упала на тридцать градусов за долю секунды. Вода в графинах на столе с громким треском превратилась в лед.
– Ч-что происходит?! – в панике вскрикнул Пак, вскакивая с кожаного кресла.
Воздух стал настолько густым и тяжелым, что все присутствующие — даже охотники А-ранга из личной охраны — рухнули на колени, вжимаясь лицами в дорогой ковер. Гравитационное давление первородной тьмы раздавливало их легкие, не позволяя сделать даже судорожный вдох.
Стекла гигантских окон задрожали, и по ним побежали ветвистые, ослепительно-синие молнии.
Стена зала заседаний не просто сломалась — она испарилась, рассыпавшись черной пылью.
В образовавшийся проем шагнули двое.
Я шел первым. Мой черный плащ развевался на несуществующем ветру, сотканный из теней падших душ. Сто девяносто два сантиметра чистого величия смерти. Мои серые грозовые глаза полыхали фиолетовой Бездной, а вокруг пальцев кружили серпы концентрированного мрака.
Рядом со мной, плечом к плечу, ступал Окумура Алекс.
На нем был безупречный черный боевой костюм, подчеркивающий его мощную, идеальную фигуру. Золотисто-белые волосы были стянуты в тугой хвост, серебряные кольца в ушах полыхали чистым электричеством, а фарфорово-белая кожа мерцала лазурными искрами. В его правой руке лениво потрескивал полутораметровый громовой клинок из чистого синего пламени, оставляя оплавленные борозды на полу при каждом шаге.
Запах персикового табака, озона и могильного холода заполнил комнату, вытесняя запах дорогого парфюма чиновников.
Ву Джин-Чоль с трудом поднял голову, стоя на коленях. Его глаза за стеклами очков расширились до предела, когда он перевел взгляд с меня на блондина.
– О-охотник Сон... – прохрипел председатель, судорожно хватая ртом воздух. – И... Окумура Алекс?.. Что... что здесь происходит?!
Я остановился в трех метрах от стола, глядя на дрожащих людей сверху вниз.
– Вы искали Ча Хэ-Ин? – мой голос прозвучал как раскат грома над руинами мира. – Ее больше нет. И никогда не было в том качестве, в котором вы привыкли ее видеть.
Я перевел взгляд на сухопарого старика-архивариуса, который побледнел настолько, что стал похож на труп. Старик дрожал крупной дрожью, в ужасе глядя на Алекса. Он узнал его. Он был одним из тех немногих смертных червей, кто двадцать пять лет назад лично ставил подписи на фальшивых документах, стирая имя громового дракона из реестров ради «национальной безопасности».
Алекс медленно подошел к старику. Острие его громового клинка опустилось прямо на воротник чиновника, прожигая ткань дорогого пиджака и оставляя черный ожог на шее.
– Здравствуй, архивариус, – мягко, почти ласково произнес Алекс, склоняя голову набок. – Помнишь меня? Двадцать пять лет назад ты думал, что память драконов можно перечеркнуть чернилами в человеческих бумажках?
– Пощадите... – заскулил старик, мочась под себя от животного ужаса. – Мы... мы думали, так будет лучше для Кореи... Союз двух сильнейших мужчин... это было слишком опасно... вы бы подчинили себе весь континент...
– Опасно? – перебил я, и тень под моими ногами вздыбилась десятками угольно-черных копий. – Вы посмели украсть отца у моих пятерых детей. Вы покрывали предательницу, которая осквернила мой дом. Вы думали, что Монарх Теней стерпит вашу жалкую возню за спиной?!
Я поднял руку.
Из тени пола вырвались когтистые лапы моих воинов. Они мгновенно сомкнулись вокруг шестерых чиновников, сидевших за столом — тех самых, чьи имена Беригар вытащил из памяти Хэ-Ин. Никакого суда. Никаких адвокатов.
– Джин-Ву, стой! – в отчаянии выкрикнул Ву Джин-Чоль, пытаясь встать. – Если ты убьешь верхушку совета, начнется международный кризис! Мировые державы...
– Пусть приходят, – оборвал его Алекс, не оборачиваясь.
Он взмахнул клинком, и синяя молния мгновенно превратила сухопарого архивариуса в горстку серого пепла. В ту же секунду тени с хрустом переломили хребты остальным пятерым заговорщикам, утаскивая их безжизненные тела в бездну Теневого Измерения.
В зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием выживших чиновников и тихо потрескивающим озоном.
Я подошел к Ву Джин-Чолю и опустился перед ним на корточки. Моя ладонь легла ему на плечо, заставляя председателя замереть.
– Ты чист, Джин-Чоль. Ты был слеп, как и я, – произнес я ровным, спокойным тоном. – Поэтому ты жив. И ты останешься председателем. Но правила этого мира изменились.
Я выпрямился во весь свой гигантский рост и повернулся к разрушенной стене, глядя на залитый солнцем Сеул, над которым рассеивалась моя тьма.
– Перепиши все реестры заново, – приказал я, не оборачиваясь. – Ча Хэ-Ин признана государственной предательницей и стерта из истории. Моим единственным законным супругом был, есть и будет Окумура Алекс. Сон Су-хо, Сон Юкио, Сон Миджун, Сон Мина и Сон Мин-Хо — наши общие дети, рожденные от нашего союза. Если хоть одна газета, хоть один иностранный посол или хоть один охотник в этом мире посмеет усомниться в их наследии или вякнуть слово против нашей семьи...
Я замолчал, бросив взгляд через плечо.
Алекс подошел ко мне, встав вплотную, прижимаясь своим плечом к моему. Его ладонь уверенно, по-хозяйски легла мне на поясницу, пальцы собственнически сжались на ткани плаща. На его лице сияла хищная, победоносная улыбка бога, вернувшего свой трон.
– ...я лично сотру их страну с географических карт, – закончил я.
Алекс тихо усмехнулся мне на ухо, обжигая шею горячим дыханием с привкусом сладкого персика:
– Неплохо пар спустили, милый. А теперь поехали домой. Мина просила научить ее стрелять маленькими молниями, а Мин-Хо скоро проснется для кормления.
– Поехали, дракон, – ответил я, и на моих губах впервые за долгие годы появилась настоящая, счастливая улыбка.
Я открыл портал прямо посреди разгромленного зала заседаний. Мы шагнули в черное пламя рука об руку, оставляя смертных позади, навсегда возвращаясь туда, где нас ждало наше настоящее, бессмертное солнце.