← Назад к обзору

Разные судьбы

Случайная милость и тень страха

Утро выдалось туманным и прохладным, именно таким, когда старые раны и суставы ноют особенно сильно. Ася проснулась задолго до рассвета. Сон был рваным, наполненным тяжелыми шагами Глеба Волкова по бетонному полу спортзала и его ледяным голосом, эхом отдающимся в ушах. Она не пошла в колледж. Сегодня был важный день — плановый осмотр у врача в городской больнице, и оставить бабушку одну, а тем более позволить ей добираться на такси самостоятельно, Ася не могла.

Подготовка заняла много времени. Ася бережно помогла Марии Ивановне переодеться, собрала все медицинские карты и проверила, взяла ли она с собой бутылку воды и необходимые таблетки. Каждый жест девушки был пропитан нежностью и заботой, хотя руки всё еще предательски подрагивали, когда она вспоминала вчерашний вечер.

Они приехали к больничному городку заранее. До приема оставалось еще добрых полчаса, и, чтобы не сидеть в душном коридоре, пропахшем хлоркой и болезнью, Ася решила прогуляться с бабушкой по небольшому скверу, прилегающему к медицинскому центру.

– Какая сегодня погода чудесная, Асенька, – тихо произнесла Мария Ивановна, поправляя на коленях теплый плед. – Только ты бледная совсем. Опять за учебниками полночи сидела?

– Да, бабуль, зачет на носу, – соврала Ася, стараясь улыбнуться. Она катила инвалидное кресло по ровной дорожке, внимательно следя, чтобы передние колеса не застревали в трещинах асфальта.

– Горло пересохло, – заметила бабушка, когда они поравнялись с небольшим круглосуточным минимаркетом на углу парка. – Купим водички, милая?

Ася кивнула. Она припарковала кресло у невысокого пандуса магазина.

– Я быстро, бабуль, посиди здесь минутку.

Но Мария Ивановна, которая всегда стремилась к самостоятельности, покачала головой:

– Нет, поехали вместе, я хоть посмотрю, какие там сладости есть, может, к чаю что возьмем.

Ася не стала спорить. Она осторожно подняла кресло по пандусу и уже собиралась потянуть на себя тяжелую стеклянную дверь, как та внезапно распахнулась изнутри.

Сердце Аси пропустило удар, а затем пустилось вскачь, когда на пороге показалась группа парней. Они смеялись, о чем-то громко переговариваясь, и в их руках были банки с энергетиками и пачки чипсов. В центре этой компании, возвышаясь над остальными, шел Глеб. На нем была черная кожаная куртка, наброшенная поверх серого худи, и джинсы, которые подчеркивали его спортивную фигуру. Его лицо казалось еще более суровым при дневном свете.

Ася мгновенно опустила голову. Ее кудрявые волосы каскадом упали на лицо, создавая хоть какую-то видимость защиты. Она сжалась, стараясь стать как можно меньше, и вцепилась в ручки инвалидного кресла так, что костяшки пальцев побелели. «Только бы не заметил, только бы прошел мимо», — пульсировало в висках.

Но Мария Ивановна, не подозревая о буре, бушующей в душе внучки, приветливо улыбнулась молодым людям. Она всегда верила в вежливость и в то, что молодежь в своей основе — люди добрые.

– Молодые люди, прошу, пожалуйста, придержите дверь, – негромко, но отчетливо попросила она.

Парни, которые уже собирались лихо перепрыгнуть через ступеньки, замерли. Один из друзей Глеба, блондин с нагловатым лицом, которого Ася видела вчера в зале, хотел было что-то съязвить, но Глеб внезапно выставил руку, преграждая ему путь.

Он молча шагнул вперед и перехватил тяжелую дверь, удерживая ее широким плечом. Его взгляд, лениво скользивший по старушке в кресле, внезапно переместился на девушку, стоявшую за ее спиной.

Ася почувствовала, как по спине пробежал холод. Она была вынуждена поднять голову, чтобы видеть дорогу перед собой. Их взгляды встретились. Глаза Глеба сузились. В них промелькнуло узнавание, смешанное с каким-то странным, колючим интересом. Он не ожидал увидеть своего вчерашнего «врага» в такой обстановке — беззащитную, домашнюю, заботящуюся о больном человеке.

– Мы... мы заехали, – прошептала Ася, когда Глеб освободил проход. Ее голос дрожал настолько сильно, что слова едва можно было разобрать.

– Проходите, – коротко бросил он. Тон был непривычно спокойным, лишенным той вчерашней ярости, но от этого не менее пугающим.

Ася быстро покатила кресло внутрь, чувствуя на своем затылке жгучий взгляд.

– Спасибо, – добавила она, уже скрываясь в прохладе магазина.

– Вежливый какой молодой человек, – заметила бабушка, когда они оказались у стеллажей с напитками. – И статный. Видишь, Ася, не все нынешние ребята смотрят только в свои телефоны.

– Да, бабуль... очень вежливый, – отозвалась Ася, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Она едва соображала, что делает, хватая с полки первую попавшуюся бутылку воды.

Снаружи, у входа в магазин, повисла тишина. Друзья Глеба переглядывались, не понимая, почему их лидер, который обычно не утруждал себя подобными жестами, вдруг решил поиграть в джентльмена.

– Глеб, это же та девка? Ну, «режиссерша»? – подал голос блондин, ухмыляясь. – Чего она тут трется? Выслеживает тебя?

Глеб медленно повернулся к другу. В его глазах вспыхнул опасный огонек, который заставил того мгновенно замолкнуть и отступить на шаг.

– Закрой рот, Макс, – тихо сказал Волков. – И больше никогда не открывай его в ее сторону. Понял?

– Да ладно тебе, я же просто...

– Ты меня услышал? – Глеб сделал шаг вперед, нависая над приятелем.

– Понял, Глеб. Понял. Без обид.

Глеб снова посмотрел на закрытую дверь магазина. Он видел сквозь стекло, как Ася бережно поправляет плед на ногах старушки, как она что-то шепчет ей, пытаясь улыбаться, хотя ее руки все еще ходили ходуном. Вчера он видел в ней только испуганную жертву, лгунью, которая подставила его под удар отца. Но сейчас... сейчас он видел нечто другое. Хрупкость, которая соседствовала с невероятной силой. Эта девчонка тащила на себе инвалидное кресло, справлялась с трудностями, о которых его друзья даже не догадывались, и при этом умудрялась оставаться... чистой?

Это слово раздражало его. В мире Глеба Волкова не было места чистоте. Были деньги, сила, быстрые связи и вечная борьба за авторитет. Ася Кузнецова была ошибкой в его системе координат.

– Идите к машине, – скомандовал он парням. – Я сейчас.

– Ты чего, Глеб? Нам же на тренировку пора.

– Я сказал — к машине! – рявкнул он так, что прохожие невольно обернулись.

Парни поспешили скрыться, зная, что в такие моменты с Волковым лучше не спорить. Глеб остался у входа, прислонившись к кирпичной стене и достав сигарету. Он не зажигал ее, просто вертел в пальцах, глядя на пандус.

Минут через десять двери снова открылись. Ася осторожно вывозила кресло. Она озиралась по сторонам, явно надеясь, что компания уже ушла. Увидев Глеба, она замерла, и страх в ее глазах вспыхнул с новой силой.

– Асенька, что ты остановилась? – спросила Мария Ивановна.

– Я... я сейчас, бабуль.

Глеб оттолкнулся от стены и неспешным шагом направился к ним. Ася инстинктивно заслонила собой кресло, хотя понимала, насколько нелепо это выглядит. Она была вдвое уже него, и один его удар мог бы решить любой исход.

– Кузнецова, – произнес он, остановившись в паре метров.

– Пожалуйста... – Ася сглотнула слезы. – Не здесь. Бабушка не знает... она не должна волноваться, у нее сердце.

Глеб перевел взгляд на пожилую женщину. Мария Ивановна смотрела на него с любопытством и легкой тревогой.

– Молодой человек, вы знакомы с моей внучкой? – спросила она, щурясь на солнце.

Глеб молчал несколько секунд. Его лицо было непроницаемой маской. Ася затаила дыхание, ожидая, что сейчас он расскажет всё: и про видео, и про вчерашний допрос, и про то, что она якобы «крыса».

– Учимся в одном колледже, – наконец ответил Глеб. Его голос звучал ровно, почти вежливо. – Хотел спросить по поводу конспектов.

Ася выдохнула так громко, что это было похоже на всхлип.

– Ох, Асенька у меня отличница, – заулыбалась бабушка, явно расслабившись. – Помоги, деточка, раз просят. Такой вежливый юноша.

– Я... я помогу, – быстро проговорила Ася, не смея смотреть Глебу в глаза. – Глеб... нам пора к врачу.

Волков кивнул. Он засунул руки в карманы куртки и на мгновение задержал взгляд на ее лице. Она была напугана до смерти, но в этом страхе было что-то, что заставляло его сердце биться чуть быстрее. Не от злости. От чего-то другого.

– Иди, Ася, – сказал он, намеренно выделив ее имя. – Но не забудь про наш уговор. Сегодня. В то же время.

Он развернулся и пошел к своей черной иномарке, припаркованной неподалеку. Ася смотрела ему вслед, чувствуя, как ноги становятся ватными.

– О каком уговоре он говорил? – поинтересовалась Мария Ивановна, когда они двинулись в сторону корпуса больницы.

– О... о дополнительных занятиях в библиотеке, бабуль. Глебу нужно подтянуть литературу, а директор попросил меня помочь.

– Какая ты у меня молодец, всем помогаешь, – вздохнула бабушка. – Но ты и о себе не забывай. Совсем извелась.

Ася ничего не ответила. Она катила кресло, а в голове набатом звучали его слова: «В то же время». Это не было просьбой. Это был приказ. И она знала, что если не придет, он найдет ее. И тогда пострадать может не только она, но и бабушка.

Весь прием у врача прошел для нее как в тумане. Доктор что-то говорил об улучшении показателей, о необходимости новых лекарств, но Ася видела только татуированные руки Глеба, придерживающие дверь. Почему он не выдал ее? Почему подыграл перед бабушкой? В его мире не было места жалости, так почему он проявил ее сейчас?

После больницы Ася отвезла бабушку домой, накормила обедом и уложила отдыхать. Каждое движение давалось ей с трудом, словно она была сделана из стекла, которое вот-вот треснет.

– Бабуль, я пойду в библиотеку, – сказала она, заглядывая в комнату. – Вернусь к ужину.

– Иди, милая, иди. И не забудь шарф надеть, холодает.

Ася вышла на улицу. Сердце колотилось в горле. Путь до того самого спортзала казался ей дорогой на эшафот. Она несколько раз останавливалась, порываясь повернуть назад, спрятаться, исчезнуть. Но образ Глеба, его холодный и властный взгляд, не давал ей покоя.

Когда она подошла к старому зданию, солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая небо в тревожные багровые тона. Дверь в зал была приоткрыта.

Ася вошла внутрь. Запах пота и кожи ударил в нос, возвращая вчерашние воспоминания. Глеб был там. Он не тренировался. Он сидел на скамье, облокотившись на колени, и смотрел в одну точку. Услышав ее шаги, он поднял голову.

– Пришла, – констатировал он. В его голосе не было торжества, только какая-то странная усталость.

– Я обещала, – прошептала Ася, останавливаясь в нескольких метрах от него. – Глеб... спасибо.

Он вопросительно вскинул бровь.

– За то, что промолчал перед бабушкой. Для нее это... это было важно. Она думает, что я учусь в хорошем месте с хорошими людьми.

Глеб хмыкнул, резким движением встал и подошел к ней. Ася сжалась, ожидая удара или крика, но он просто остановился рядом.

– Твой Федор сегодня очень много говорил, – произнес Глеб, глядя куда-то поверх ее головы. – Хвастался в курилке, как ловко «слил» видео и подставил тихоню Кузнецову. Думал, я не узнаю.

Ася затаила дыхание.

– И что... что вы сделали?

– Скажем так, – Глеб посмотрел на свои костяшки пальцев, которые были слегка сбиты. – Завтра в колледже у вас будет новый староста. И новое понимание того, что врать мне — плохая идея.

Ася почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Она не испытывала жалости к Федору, но сама мысль о насилии приводила ее в ужас.

– Зачем вы мне это говорите? – тихо спросила она.

– Затем, что я не люблю быть должником, – он внезапно сократил расстояние между ними, так что она почувствовала тепло его тела. – Ты вчера плакала из-за того, чего не делала. Теперь справедливость восстановлена.

– Значит... я могу идти? И вы больше не будете меня трогать?

Глеб молчал долго, изучая ее лицо. Он видел каждую веснушку на ее носу, видел, как дрожат ее ресницы и как она кусает губы от волнения. Она была такой слабой, такой хрупкой, что ему внезапно захотелось... нет, не ударить. Ему захотелось закрыть ее от всего этого дерьма, в котором он жил сам.

– Ты никуда не пойдешь, Кузнецова, – его голос стал тихим и хриплым. – Ты теперь под моей защитой.

Ася широко открыла глаза.

– Что? Зачем? Мне не нужна защита... я... я справлюсь сама.

– Сама ты только в обморок упадешь, если на тебя кто-то громко прикрикнет, – отрезал он. – Слушай сюда. Весь колледж теперь знает, что ты «моя». Это значит, что никто не смеет на тебя косо посмотреть или слово сказать. Но это также значит, что ты будешь делать то, что я скажу.

– Это... это несправедливо, – прошептала Ася, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам. – Я не хочу быть «вашей». Я хочу просто жить своей жизнью.

– Твоя прежняя жизнь закончилась вчера, – Глеб протянул руку и медленно, почти осторожно, заправил выбившуюся кудрявую прядь ей за ухо. Его пальцы коснулись ее кожи, и Ася вздрогнула от этого электрического разряда. – Привыкай, Ася. Я редко даю второй шанс. Тебе повезло.

Он развернулся и пошел к выходу, оставив ее стоять посреди пустого зала.

– Завтра я заеду за тобой в восемь, – бросил он, не оборачиваясь. – И не вздумай опоздать.

Ася смотрела ему вслед, и в ее душе боролись два чувства: первобытный страх перед этим опасным человеком и странное, необъяснимое тепло от того, что впервые в жизни кто-то — пусть даже такой, как Глеб Волков — решил встать на ее сторону.

Она еще не знала, что эта «защита» станет ее самой сладкой и самой опасной тюрьмой. И что Глеб, сам того не осознавая, уже начал менять свою жизнь ради той, кого еще вчера презирал.

Домой она шла, не чувствуя земли под ногами. Вечерний город казался иным — более ярким и в то же время более угрожающим. Она была «его». Эти слова пульсировали в голове, пугая и завораживая одновременно. Ася Кузнецова, невинная девушка, никогда не знавшая парней, оказалась в эпицентре бури, имя которой было Глеб Волков. И эта буря только начиналась.