Развратная звезда
Вкус запретного послевкусия
Тишина номера, ещё несколько минут назад разрываемая стонами и резкими звуками страсти, теперь казалась оглушительной. Я лежал на измятых простынях, глядя в потолок, на котором плясали блики от неоновых вывесок за окном. В воздухе всё ещё витал густой, дурманящий аромат секса, смешанный с её дерзким парфюмом. Клава стояла у панорамного окна, накинув на плечи мою рубашку, которая едва прикрывала её бедра. Она курила тонкую сигарету, выпуская дым в сторону ночного города, и в этом жесте было столько спокойной уверенности, будто мы не только что устроили здесь настоящий ураган.
– Знаешь, – она обернулась, и свет уличных фонарей подчеркнул её острые скулы и растрёпанные волосы. – Большинство парней после такого начинают нести всякую чушь. Про любовь, про «давай встретимся ещё раз», или, что ещё хуже, просят автограф для мамы.
Я усмехнулся, приподнимаясь на локтях.
– А я похож на большинство?
Клава подошла к кровати, грациозно опустилась на край и затушила сигарету в пепельнице на тумбочке. Её взгляд снова стал тем самым — пронзительным, пошлым и невероятно живым. Она провела кончиками пальцев по моей груди, оставляя дорожку мурашек.
– Нет. Ты похож на человека, который знает, чего хочет, и берет это без лишних вопросов. Это подкупает.
Она вдруг рассмеялась, и в этом смехе не было ни капли той звёздной фальши, которую привыкли видеть миллионы. Это была Клава, которую не покажут в сторис: развратная, прямолинейная и абсолютно свободная от условностей своего брака и статуса.
– А как же муж? – спросил я, скорее из любопытства, чем из морализаторства. – Не боишься, что «звёздная пыль» осядет не там, где нужно?
Клава прищурилась, и в её глазах мелькнул опасный огонёк. Она наклонилась к самому моему уху, так что я почувствовал тепло её дыхания.
– Мой муж знает, что я — огонь. А огонь нельзя запереть в клетке, его можно только поддерживать. Но иногда мне нужны искры поярче, понимаешь? Такие, от которых перехватывает дыхание и немеют ноги.
Она резко отстранилась и начала стягивать с себя рубашку, медленно, пуговица за пуговицей, дразня меня своим обнажающимся телом.
– Ты ведь не думал, что я так просто уйду? – прошептала она, и её голос снова обрел ту хрипотцу, от которой у меня внутри всё сжалось. – Я ещё не до конца выплеснула всё, что накопилось за эту неделю съёмок и бесконечных интервью.
Она отбросила рубашку в сторону и придвинулась ближе. Её кожа была невероятно гладкой и горячей. Я притянул её к себе, впиваясь в её губы жадным поцелуем. Клава ответила с удвоенной силой, её язык сплетался с моим, а руки блуждали по моему телу, изучая каждый мускул.
– Трахни меня снова, – выдохнула она прямо в губы. – Только теперь я хочу, чтобы ты был сверху. Хочу чувствовать твой вес, хочу, чтобы ты вколачивал меня в этот матрас, пока я не забуду собственное имя.
Я не заставил её ждать. Перевернув её на спину, я навис над ней, любуясь тем, как она выгибается навстречу. Её грудь вздымалась, соски были твердыми, как жемчужины. Я вошёл в неё одним мощным толчком, и Клава вскрикнула, запрокидывая голову.
– О боже... да... именно так! – её ногти впились в мои плечи.
Ритм нарастал. Мы двигались в унисон, создавая свою собственную симфонию плоти. Клава была ненасытна: она требовала большего, подгоняла меня грязными ругательствами, которые из её уст звучали как самая сладкая музыка. Её ноги обвили мою талию, притягивая ещё ближе, не оставляя ни миллиметра пространства между нами.
– Ты... ты просто зверь, – стонала она, когда я перехватил её руки и прижал их над головой. – Ещё сильнее! Я хочу чувствовать тебя в самом нутре!
Я чувствовал, как пот катится по моей спине, как кровь стучит в висках. Каждое движение приносило почти болезненное наслаждение. Клава закрыла глаза, её лицо исказилось в экстазе. Она была прекрасна в своем бесстыдстве, в своей готовности отдаться моменту целиком, без остатка.
– Я сейчас... я сейчас кончу! – закричала она, и её тело забилось в конвульсиях оргазма.
Внутренние мышцы сжали меня так сильно, что я едва не сорвался следом. Но я сдержался, продолжая двигаться, выжимая из неё последние капли удовольствия. Клава всхлипывала, её дыхание было прерывистым, а по лицу разлился яркий румянец.
Когда я, наконец, позволил себе финишировать, я снова вышел в последний момент, покрывая её живот и бедра горячими струями. Она лежала неподвижно, широко расставив ноги, и только её грудь часто-часто вздымалась.
– Ты сумасшедший, – прошептала она спустя минуту, открывая глаза. В них читалось абсолютное удовлетворение. – И мне это чертовски нравится.
Она приподнялась, слизнула каплю пота с моего плеча и хитро улыбнулась.
– Знаешь, у меня завтра концерт. Приходи. Я буду петь для всех, но смотреть буду только на тебя. И буду вспоминать, как ты заливал меня своей спермой.
Клава поднялась с кровати, на этот раз окончательно собираясь уходить. Она быстро надела свои кожаные штаны и топ, поправила макияж, глядя в зеркало, и обернулась у самой двери.
– Не скучай здесь без меня, ковбой. Может, как-нибудь повторим... если ты будешь себя хорошо вести.
Она послала мне воздушный поцелуй и исчезла за дверью, оставив меня в пустом номере, наполненном воспоминаниями о самой дикой и нереальной ночи, которую только можно себе представить. Я закрыл глаза, всё ещё чувствуя вкус её губ и жар её тела, и понял, что этот город больше никогда не будет для меня прежним.