← Назад к обзору

Развратная звезда

Эхо грешного ритма

Запах её духов — смесь дорогого табака, ванили и чего-то острого, почти животного — всё ещё стоял в комнате, въедаясь в обивку мебели и ворс ковра. Я лежал на спине, чувствуя, как остывает кожа, и слушал, как в коридоре затихают шаги её каблуков. Эта женщина была похожа на стихийное бедствие: ворвалась, разрушила все представления о приличиях и исчезла, оставив после себя лишь хаос в мыслях и липкие следы на простынях.

Я поднялся, подошёл к окну и увидел, как внизу, у самого входа, вспыхнули фары жёлтого спорткара. Мотор взревел, разрезая ночную тишину, и машина сорвалась с места, растворяясь в неоновом потоке проспекта. Клава Кока. Кумир миллионов, «белая и пушистая» звезда с обложек, которая только что выкрикивала самые грязные слова, какие я когда-либо слышал, и жадно глотала моё семя.

Сон не шел. В голове крутились кадры прошедшего часа: её губы, её влажные глаза, то, как она выгибалась под моим весом. Я понимал, что просто так это не закончится. Такие встречи оставляют либо глубокие шрамы, либо неутолимую жажду.

На следующее утро город проснулся в обычном ритме, но для меня всё изменилось. Я листал ленту новостей, и её лицо было повсюду. «Клава Кока готовится к грандиозному шоу», «Билеты проданы», «Звезда обещает сюрпризы». Я смотрел на её идеальную улыбку на фото и невольно вспоминал, как эта же улыбка искажалась от похоти, когда она собирала капли спермы со своих щек.

К вечеру я был у концертного зала. Огромная толпа гудела, предвкушая зрелище. Я прошел через служебный вход — её «приглашение» оказалось не просто словами, на моё имя был оставлен VIP-пропуск с пометкой «вездеход».

За кулисами царила суета. Танцоры разминались, техники проверяли звук, ассистенты носились с костюмами. Я стоял в тени декораций, когда дверь гримерки распахнулась. Она вышла в ослепительном сценическом костюме — серебристое боди, подчеркивающее каждый изгиб, высокие сапоги и яркий макияж. Увидев меня, она на секунду замерла, и её губы тронула та самая лукавая усмешка.

– Ты всё-таки пришёл, – она подошла вплотную, игнорируя удивленные взгляды персонала. – Я думала, ты решишь, что тебе это приснилось.

– Такое трудно забыть, Клава, – я окинул её взглядом. – Выглядишь потрясающе. Но я знаю, что скрыто под этим блеском.

Она придвинулась ещё ближе, так что кончики её волос коснулись моей щеки.

– Сегодня я буду петь о любви, – прошептала она, и её голос вибрировал от скрытого смеха. – Но каждый раз, когда я буду брать высокую ноту, я буду представлять, как ты входишь в меня сзади. Смотри внимательно, не пропусти момент.

Она подмигнула мне и, развернувшись на высоких каблуках, уверенно зашагала к сцене. Через минуту зал взорвался криками — шоу началось.

Я стоял в первом ряду, прямо у края сцены. Музыка била по ушам, свет прожекторов слепил, но я видел только её. Она двигалась невероятно: профессионально, технично, но с той долей разврата в каждом жесте, которую считывал только я. В какой-то момент, во время исполнения своего главного хита, она опустилась на колени прямо передо мной. Её глаза встретились с моими, и она медленно провела языком по нижней губе, копируя жест, который делала вчера в моем номере. Толпа взвыла от восторга, думая, что это часть перформанса, но я знал — это было послание лично мне.

После концерта, когда адреналин ещё бурлил в крови, я снова оказался в её гримерке. Клава сидела перед зеркалом, тяжело дыша, пока ассистентка пыталась снять с неё массивные украшения.

– Оставьте нас, – коротко бросила она, не оборачиваясь.

Когда дверь закрылась, она резко встала и повернулась ко мне. Её лицо было влажным от пота, волосы прилипли к вискам, а в глазах горел первобытный огонь.

– Ну как? – спросила она, подходя к маленькому диванчику в углу. – Я выполнила обещание?

– Ты была великолепна, – я подошёл к ней, чувствуя, как желание вспыхивает с новой силой. – Но кажется, сцена тебя только раззадорила.

– Ты даже не представляешь, как, – она схватила меня за ремень и резко притянула к себе. – Весь концерт я чувствовала, как мои трусики намокают от одной мысли о тебе. Все эти тысячи людей... они смотрят на меня, хотят меня, а принадлежу я сейчас тебе. Это так чертовски возбуждает.

Она повалила меня на диван, нависая сверху. Её сценический костюм был расстегнут, обнажая высокую, упругую грудь.

– Сделай это прямо здесь, – потребовала она, срывая с меня одежду с неистовой силой. – Я хочу слышать шум толпы за дверью и чувствовать тебя внутри.

Я подхватил её под бедра, усаживая на себя. Она была горячей, как расплавленный металл. Без долгих прелюдий я вошёл в неё, и Клава издала громкий, гортанный стон, который наверняка был слышен в коридоре.

– О да... да! – она начала двигаться, впиваясь ногтями в мою спину. – Трахни свою звезду, пока она ещё не остыла!

Мы занимались сексом с каким-то ожесточением, будто пытаясь перекричать музыку, которая всё ещё звучала в ушах. Клава была дерзкой, пошлой, она требовала, чтобы я называл её шлюхой, чтобы я не жалел её. Её прямолинейность в сексе обезоруживала. Она не играла роль — она жила этим моментом, выплескивая всю ту энергию, которую копила на сцене.

– Я хочу... хочу твой рот, – выдохнула она, меняя позу.

Она опустилась передо мной на колени, и её губы, всё ещё накрашенные яркой помадой, обхватили мой член. Это был лучший минет в моей жизни — жадный, глубокий, с причмокиванием и тем самым взглядом снизу вверх, от которого кровь закипала. Она действовала языком так умело, будто это было её истинное призвание, а не пение на стадионах.

Когда я почувствовал, что предел близок, я схватил её за волосы, заставляя смотреть на меня.

– Клава, я сейчас...

– Давай! – прохрипела она, не выпуская меня. – Прямо мне в глотку!

Я кончил мощными толчками, заполняя её рот теплой жидкостью. Она не отстранилась, наоборот, она старалась вобрать в себя всё, до последней капли, сглатывая с заметным усилием. Когда я, наконец, обмяк, она подняла голову. По уголку её губ стекала тонкая белая струйка, контрастируя с темной помадой.

– Вот теперь... шоу действительно закончено, – она улыбнулась, вытирая лицо ладонью и слизывая остатки спермы с пальцев.

Она легла рядом со мной на узкий диван, положив голову мне на грудь. Мы молчали несколько минут, слушая, как за дверью постепенно стихает шум голосов.

– Тебе пора, – сказала она наконец, приподнимаясь. – Мои охранники скоро начнут нервничать.

– И это всё? – я посмотрел на неё, пытаясь понять, что она чувствует.

Клава встала, накинула шелковый халат и подошла к зеркалу. Она снова становилась той самой недосягаемой звездой, но в её глазах всё ещё плясали искры недавнего безумия.

– На сегодня — да, – она обернулась и подмигнула. – Но Москва большая, а мои аппетиты ещё больше. Я найду тебя, когда мне снова станет скучно в лучах славы.

Она подошла ко мне, быстро поцеловала в губы — вкус моей собственной спермы и её помады смешался в странный, возбуждающий коктейль — и подтолкнула к двери.

– Иди. И не вздумай влюбиться, – бросила она вслед. – Я люблю только драйв, секс и свою свободу.

Я вышел в прохладный ночной воздух, чувствуя себя так, будто только что прошел через эпицентр ядерного взрыва. Клава Кока была не просто певицей. Она была воплощением самого запретного желания, которое сбылось дважды за одни сутки. И я знал, что когда её телефон снова высветит мой номер, я приду, не раздумывая. Потому что вкус этой женщины невозможно забыть, а её разврат — это наркотик, на который подсаживаешься с первого раза.