Реал
Шёпот сена и вкус полуночи
– Знаешь, Луффи, я тут подумал, – Кид развалился на кровати, закинув руки за голову и беспарцемонно рассматривая меня сквозь прищур своих невозможных зелёных глаз. – Тот паук вчера был явно подослан судьбой. Чтобы ты, наконец, поняла, чьё плечо в этой деревне самое надёжное. И чьи руки... самые цепкие.
Я стояла у стола, перебирая пустые чашки из-под чая, и чувствовала, как внутри всё начинает вибрировать от его тона. После грозы в комнате стало свежо, но между нами воздух, кажется, только накалялся.
– Ты неисправим, Кид, – я постаралась, чтобы мой голос звучал ровно, хотя сердце уже пустилось в галоп. – Даже героическое спасение сена не выбило из тебя эту дурь.
– Это не дурь, это харизма, – он усмехнулся, и в тусклом свете единственной лампочки его скулы казались ещё острее. – Кстати, про сено. Оно сейчас там такое сухое, ароматное... Представь: луна, стог, и ты в тех самых синих трусиках с Китти. Я бы даже трактор бросил посреди поля ради такого зрелища.
– Опять ты за своё! – я резко обернулась, чувствуя, как щёки вспыхнули. – Тебе лишь бы пошлить. Неужели ты не можешь просто... просто помолчать и побыть серьёзным?
– Могу, – он вдруг сел на кровати, и его взгляд стал тяжелее, пронзительнее. – Но тогда мне придётся делать что-то другое. А я боюсь, что ты снова запрыгнешь на шкаф и закричишь «мамочки».
Я замерла. В этот момент во мне что-то щелкнуло. Вся эта стеснительность, все эти «кринж-моменты», когда я краснела от каждого его слова, вдруг показались мне какими-то детскими. Я ведь приехала сюда не просто так. Я приехала к нему. К этому невыносимому, дерзкому, смешному и такому настоящему парню. И если он думает, что я только и умею, что пугаться пауков, то он глубоко ошибается.
– Хватит, – тихо сказала я.
– Что «хватит»? – он удивленно вскинул бровь.
Я медленно подошла к кровати. Мои ноги казались ватными, но в голове была странная, звенящая ясность. Я больше не хотела быть «пугливой мелочью». Я хотела чувствовать его. По-настоящему.
– Хватит болтать, Кид, – я остановилась прямо перед ним.
Я видела, как в его глазах промелькнуло замешательство, быстро сменившееся азартным блеском. Он открыл рот, явно готовя очередную колкость, но я не дала ему вставить ни слова. Я просто толкнула его в плечи, заставляя снова повалиться на подушки, и сама опустилась сверху, перехватывая инициативу так резко, что он даже не успел выставить руки.
– Ого... – выдохнул он, когда я прижала его ладони к матрасу. – Луффи, ты чего это? Перегрелась на солнце?
– Замолчи, – я наклонилась к самому его лицу, обжигая дыханием его губы. – Ты слишком много шутишь. Давай проверим, так ли ты хорош в деле, как в своих рассказах во флуде.
Его зрачки расширились, почти затопив зелень радужки. Я видела, как на его шее забилась жилка. Весь его напускной сарказм испарился, оставив место чистому, неприкрытому желанию.
– Ты сама напросилась, – прохрипел он, но я не позволила ему перехватить контроль.
Я первой коснулась его губ. Это не был тот осторожный поцелуй, что был на речке. Сейчас в нём была жадность, требовательность, которую я сама от себя не ожидала. Я кусала его нижнюю губу, чувствуя вкус его кожи, и слышала, как его дыхание становится рваным, тяжёлым.
Кид попытался освободить руки, но я крепче вцепилась в его запястья. Мне нравилось это ощущение власти, нравилось видеть, как этот сильный, уверенный в себе парень тает под моими прикосновениями.
– Луффи... – его голос сорвался на стон, когда я начала спускаться поцелуями к его шее, оставляя влажные следы на горячей коже.
Я чувствовала пальцами его напряжённые мышцы. Он был твёрдым, как скала, и в то же время податливым в моих руках. Мои волосы рассыпались по его груди, и он, наконец вырвав одну руку, запустил пальцы в мои пряди, притягивая меня ещё ближе.
– Ты сегодня какая-то... другая, – прошептал он, и я почувствовала, как его рука скользнула под мою футболку, обжигая кожу спины.
– Тебе не нравится? – я приподнялась, глядя ему в глаза. Моё лицо горело, сердце колотилось где-то в горле, но я не собиралась отступать.
– Мне чертовски нравится, – он потянул меня на себя, и мы снова слились в поцелуе, который, казалось, высасывал весь воздух из легких.
В комнате стало невыносимо жарко. Шум дождя за окном превратился в фоновый гул, который только подчеркивал тишину нашего уединения. Я чувствовала каждое движение его тела под собой. Его руки теперь уверенно блуждали по моей спине, спускаясь к пояснице, заставляя меня выгибаться навстречу его ласкам.
Я потянулась к краю своей футболки и одним быстрым движением стянула её через голову, отбрасывая куда-то в темноту. Кид замер, его взгляд стал затуманенным, когда он увидел меня в тусклом свете луны.
– Боже, ты такая красивая, – выдохнул он, и в его голосе не было ни капли привычной иронии. Только искреннее, почти благоговейное восхищение.
Он коснулся моих плеч, его пальцы слегка дрожали. Я сама потянулась к его шортам, помогая ему избавиться от остатков одежды. Теперь между нами не было преград. Кожа к коже, тепло к теплу. Я чувствовала его возбуждение, мощное и неоспоримое, и это только подстегивало мой собственный голод.
Мы повалились на середину кровати, сплетаясь руками и ногами. Его поцелуи стали более властными, он исследовал каждый сантиметр моего тела, заставляя меня дрожать и кусать губы, чтобы не закричать. Когда его ладонь коснулась нежной кожи внутренней стороны бедра, я невольно вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи.
– Тише, маленькая... – шептал он, накрывая мою грудь ладонью, дразня сосок большим пальцем. – Я здесь. Я с тобой.
Он медленно, дразняще спускался ниже. Его язык оставлял огненные дорожки на моем животе, заставляя мышцы пресса судорожно сокращаться. Когда он коснулся губами самой чувствительной точки, мир для меня просто перестал существовать. Остались только эти ощущения, вспышки света перед глазами и его горячее дыхание.
Я выгибалась на простынях, пальцы судорожно сжимали его волосы. Каждое его движение было точным, выверенным, словно он действительно знал меня всю жизнь.
– Кид... пожалуйста... – я уже не могла сдерживаться.
Он поднялся, нависая надо мной. В его глазах отражалось всё то пламя, что бушевало сейчас внутри нас обоих. Он осторожно раздвинул мои колени, устраиваясь между ними. Его руки упирались по обе стороны от моей головы, мышцы на руках перекатывались под кожей, как стальные тросы.
– Ты уверена? – спросил он, и в этом вопросе была вся его забота, которую он так тщательно скрывал за маской пошляка.
– Да, – я притянула его за шею к себе. – Больше чем когда-либо.
Вхождение было резким и одновременно плавным. Я охнула, впиваясь пальцами в его спину, чувствуя, как он заполняет меня всю, становясь частью моего существа. Первые секунды мы просто лежали неподвижно, привыкая к этому новому, невероятному ощущению единства. Его сердце билось о мою грудь, и я чувствовала, как наши ритмы синхронизируются.
Затем он начал двигаться. Сначала медленно, осторожно, словно боясь причинить мне боль, но видя мою реакцию, слыша мои прерывистые вздохи, он прибавлял темп. Каждое его движение было наполнено такой силой и страстью, что у меня кружилась голова.
Я обхватила его ногами за талию, притягивая ещё ближе, желая раствориться в нём без остатка. В комнате слышались только наши тяжелые вдохи, скрип старой кровати и приглушенные стоны. Это было похоже на шторм, который мы пережили сегодня, только этот шторм бушевал внутри нас.
– Луффи... – он повторял моё имя как заклинание, вжимаясь в меня всё сильнее.
Я чувствовала, как внутри нарастает напряжение, как тугая пружина, готовая вот-вот лопнуть. Весь мир сузился до этой точки соприкосновения, до его жарких губ на моей шее и ритмичных толчков, уносящих меня куда-то за пределы реальности.
– Я сейчас... – выдохнул он, ускоряясь до предела.
И в этот момент плотина рухнула. Яркая вспышка ослепила меня, я почувствовала мощную волну наслаждения, которая прокатилась по всему телу, заставляя меня содрогаться в его объятиях. Кид издал низкий, гортанный звук и, сделав последний, самый глубокий толчок, замер, прижимаясь лицом к моему плечу.
Мы лежали в полной тишине, слыша только, как за окном постепенно стихает дождь. Наше дыхание медленно выравнивалось. Кид не спешил отстраняться, он продолжал обнимать меня, укрывая своим телом, словно защищая от всего мира.
– Ну что, – наконец подал он голос, и в нём снова послышались знакомые нотки, но теперь они были мягкими и бесконечно нежными. – По-моему, зачёт по практике я сдал экстерном.
Я тихо рассмеялась, утыкаясь носом в его мокрую от пота грудь.
– Ты неисправим, Кид. Даже сейчас думаешь об оценках.
– А как же? – он приподнялся на локтях, заглядывая мне в лицо. Его глаза сияли. – Я же обещал быть лучшим трактористом в твоей жизни. Теперь ты от меня никуда не денешься.
– И не собираюсь, – я нежно коснулась его щеки.
Он перевернулся на бок, увлекая меня за собой, и накрыл нас общим одеялом. В летней кухне стало прохладно, но мне было тепло как никогда.
– Слушай, Луффи, – он притянул меня к себе, заставляя положить голову ему на плечо. – Те синие трусики... я их, пожалуй, сохраню в памяти как музейный экспонат. Но то, что было сейчас... это круче любого фото во флуде.
– Кид! – я легонько ударила его кулаком в бок, но сама не смогла сдержать улыбки.
– Всё-всё, молчу. Спи, маленькая. Завтра нас ждёт карьер. И никакой паутины, обещаю.
Я закрыла глаза, чувствуя, как сон медленно накрывает меня. Эта ночь в сельском районе, начавшаяся со страха и пошлых шуток, закончилась так, как я и представить себе не могла. Я нашла здесь не просто парня из интернета, а человека, который смог увидеть за моей пугливостью что-то большее. И я знала, что завтра, когда взойдет солнце, мы проснемся другими. Но это «другое» было именно тем, ради чего стоило проехать сотни километров.
– Кид? – шепнула я уже на грани сна.
– А?
– Я тебя... ну, ты понял.
– Я тоже тебя, мелочь. Я тоже.
И под мерный стук капель по крыше я уснула, зная, что это лето — самое лучшее, что могло со мной случиться. И синие бабочки на Китти теперь казались просто милым воспоминанием о начале пути, который привел нас в эту ночь, пахнущую сеном, дождем и настоящей, неприкрытой любовью.