Ребёнок
Хрустальный замок в тени Монарха
– Повелитель, ваш пульс учащен. Если вы продолжите сжимать подлокотник с такой силой, кресло придется заменить, – голос Игриса прозвучал в моей голове приглушенно, почти извиняюще.
Я разжал пальцы. На дорогой коже остались глубокие вмятины, которые медленно расправлялись. Я сидел в своем кабинете, глядя на мониторы камер наблюдения, хотя в этом не было нужды – я чувствовал каждое движение в этом пентхаусе каждой клеткой своего тела.
Прошло пять дней из той «испытательной» недели, которую выторговал у Алекса. Пять дней, которые стали для меня более изнурительными, чем прохождение двойного подземелья без маны.
Я старался. Боги, как я старался. Я отменил все рейды, передав руководство охотниками S-ранга своим теням и ассоциации. Я перестал использовать «Власть Монарха» даже для того, чтобы притянуть стакан воды. Я учился ходить тихо, говорить мягко и, самое сложное, не отдавать приказы.
Но внутри меня бушевал шторм. Моя природа, сама суть Теневого Монарха, бунтовала против этой вынужденной пассивности. Быть доминантным омегой – значит обладать инстинктом защиты, переходящим в тотальный контроль. А видеть, как мой альфа, мой Алекс, ходит по дому как чужой, избегая моего взгляда, было физической пыткой.
– Он на кухне, – прошептал я сам себе, закрывая глаза.
Я чувствовал его запах. Персик и корица стали чуть отчетливее, но в них всё еще примешивалась горечь разочарования. Алекс готовил обед для Юки. Он делал это сосредоточенно, методично, словно это была самая важная миссия в его жизни.
Я поднялся и медленно вышел из кабинета. Мои шаги были почти бесшумными. В коридоре я столкнулся с Берром, который тащил в когтях огромную плюшевую панду.
– Повелитель! – Муравей замер, его челюсти непроизвольно щелкнули. – Маленький господин требовал развлечений! Я добыл это в ближайшем торговом центре!
– Берр, тише, – я поморщился. – Иди в детскую. И постарайся не напугать Алекса своим внезапным появлением из тени.
– Слушаюсь! – Берр нырнул в пол, оставив после себя лишь легкое колебание маны.
Я вошел на кухню. Алекс стоял спиной ко мне, помешивая что-то в маленькой кастрюльке. На нем была простая серая футболка, которая подчеркивала его широкие плечи и узкую талию. Глядя на него, я почувствовал знакомый укол желания и нежности, смешанный со страхом.
– Тебе помочь? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, а не как приказ.
Алекс вздрогнул. Он не обернулся, но я увидел, как напряглись мышцы на его шее, прямо над татуировкой.
– Нет, Джинву. Я справлюсь. Юки скоро проснется, овощное пюре почти готово.
– Я мог бы подержать его, пока ты ешь, – сделал я еще одну попытку. – Ты сегодня почти ничего не завтракал.
– Я не голоден, – отрезал он.
Тишина, воцарившаяся между нами, была настолько тяжелой, что, казалось, ее можно резать ножом. Я стоял в двух метрах от него, и это расстояние казалось мне бесконечным.
– Алекс, – я сделал шаг вперед. – Мы так и будем играть в молчанку? Прошло пять дней. Я соблюдаю все твои условия. Я не давлю, я не командую...
Он резко выключил плиту и обернулся. В его глазах, небесно-голубых и обычно таких теплых, сейчас плескался холодный огонь.
– Ты соблюдаешь условия, Джинву? – Он горько усмехнулся. – Да, технически ты идеален. Ты не кричишь, ты не используешь магию. Но твоя аура... Она всё равно здесь. Ты заполняешь собой всё пространство. Я чувствую твое ожидание, твое нетерпение, твое желание, чтобы я поскорее «сломался» и сказал, что всё прощено.
– Я не жду, что ты сломаешься! Я жду, что ты дашь нам шанс!
– Шанс на что? – Алекс подошел вплотную, и на мгновение его запах персика ударил мне в голову, пробуждая дремлющего внутри зверя. – На то, чтобы я снова стал твоей любимой игрушкой? Ты ведь не меняешься, Джинву. Ты просто сдерживаешься. Это как сжатая пружина. Рано или поздно ты выстрелишь, и я боюсь, что в этот раз я не выживу под обломками твоего эго.
Я почувствовал, как мои зрачки непроизвольно сузились, а тени в углах комнаты начали удлиняться. Инстинкт омеги требовал прижать этого дерзкого альфу к стене, пометить его, доказать свою власть. Но я сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони.
– Я... я стараюсь ради нас, – выдавил я сквозь зубы. – Ты думаешь, мне легко подавлять то, кем я являюсь?
– В этом и проблема! – воскликнул Алекс. – Тебе приходится «подавлять». Ты не живешь со мной, ты сражаешься с собой. И я не хочу быть полем битвы.
Он обошел меня и направился к выходу, но я не выдержал. Я перехватил его за локоть. Не сильно, но достаточно, чтобы он остановился.
– Пусти, – сказал он тихо, не глядя на меня.
– Нет. Посмотри на меня, Алекс. Посмотри в мои глаза и скажи, что ты больше ничего не чувствуешь. Скажи, что та ночь в Токио, наш сын, всё, что мы строили... что всё это ничего не значит по сравнению с твоей обидой.
Алекс медленно поднял голову. Его взгляд был полон боли.
– Это не обида, Джинву. Это разочарование. Я думал, что нашел человека, который сильнее своего титула. Но я нашел только Монарха, который иногда притворяется человеком.
Он вырвал руку и ушел, оставив меня одного среди стерильного блеска кухни.
Я чувствовал, что не справляюсь. Эта неделя, которая должна была стать мостиком к спасению, превращалась в эшафот. Я чувствовал, как внутри меня что-то надламывается. Если я не смогу вернуть его доверие сейчас, я потеряю его навсегда. И никакая армия теней не сможет заполнить эту пустоту.
Вечером пошел дождь. Гроза сотрясала небо над Сеулом, и вспышки молний освещали гостиную, где я сидел в полном одиночестве. Юки спал, Алекс закрылся в гостевой комнате.
Я вызвал Игриса.
– Повелитель? – Рыцарь материализовался из тени, его доспехи тускло мерцали в свете молний.
– Игрис, скажи мне... я действительно такой невыносимый? – спросил я, глядя в окно.
– Вы – Монарх, Повелитель. Ваша суть – это власть над смертью и жизнью. Людям сложно находиться рядом с таким могуществом. Даже тем, кто любит вас.
– Но он не просто человек. Он мой альфа. Он должен быть сильнее.
– Он силен, – Игрис склонил голову. – Его сила в том, что он не боится говорить вам правду, которую ваши тени никогда не осмелятся произнести. Он хочет видеть в вас не господина, а равного. Но можете ли вы быть равным кому-то, Повелитель?
Я промолчал. Вопрос был риторическим и болезненным.
Ночью я не выдержал. Я подошел к двери гостевой комнаты. Моя рука замерла в нескольких сантиметрах от ручки. Я чувствовал его за дверью – он не спал. Его дыхание было неровным, а запах... запах был пропитан тоской.
– Алекс, – позвал я тихо. – Я знаю, что ты слышишь.
За дверью воцарилась тишина. Затем послышались шаги, и замок щелкнул. Дверь открылась, и Алекс предстал передо мной в одних домашних штанах. Его торс, украшенный татуировками, тяжело вздымался.
– Что еще, Джинву? Еще не наступило утро шестого дня.
– Я не могу ждать утра, – я шагнул в комнату, и на этот раз он не отступил. – Алекс, я чувствую, что теряю тебя. Каждую секунду. Эта неделя... это была плохая идея.
– Почему? – Он прислонился к косяку, скрестив руки на груди.
– Потому что я не могу притворяться тем, кем не являюсь. Да, я Монарх. Да, я привык, что мир вращается вокруг моей воли. Но я также омега, который сходит с ума от любви к тебе. И сейчас эти две части меня разрывают друг друга.
Я подошел к нему вплотную, так, что чувствовал жар его тела.
– Ты сказал, что я – сжатая пружина. Ты прав. Но я сжат не от гнева, а от желания коснуться тебя. От желания защитить тебя от всего, даже от самого себя.
Алекс молчал, глядя мне прямо в глаза. Его зрачки расширились, а по коже пробежала едва заметная дрожь.
– Ты хочешь, чтобы я был «равным»? – продолжал я, понизив голос до шепота. – Хорошо. Тогда давай отбросим всё. Никаких условий, никаких проверок. Просто ты и я. Здесь и сейчас.
Я протянул руку и коснулся его щеки. Мои пальцы слегка подрагивали – небывалое явление для Теневого Монарха. Алекс прикрыл глаза, и я почувствовал, как он непроизвольно ластится к моей ладони.
– Джинву... – выдохнул он. – Это не решит наших проблем.
– Знаю. Но это даст нам силы решать их дальше.
Я подался вперед и прижался своими губами к его губам. Это не был властный поцелуй. Это была мольба. Вкус персика, корицы и дождя смешался в одно целое. Алекс издал приглушенный стон и, наконец, сдался. Его руки обхватили мою талию, притягивая меня так сильно, что у меня перехватило дыхание.
Мы повалились на кровать, не разрывая поцелуя. В этот момент не было теней, не было ассоциации, не было Ли Вона и прошлых обид. Была только первобытная связь альфы и омеги, усиленная нашей магией.
Алекс целовал меня так, словно пытался выпить мою душу, а я отвечал ему с такой же яростью. Его руки блуждали по моему телу, изучая каждый изгиб, каждую мышцу. Когда его зубы прихватили кожу на моей шее, прямо над пульсирующей веной, я вскрикнул, и моя мана непроизвольно выплеснулась наружу, заставляя мебель в комнате мелко дрожать.
– Мой... – рычал он мне в ухо. – Только мой.
– Всегда... – шептал я, выгибаясь под его ласками.
Эта ночь была другой. В ней не было того отчаяния, что в Токио, и не было того холода, что последние месяцы. Это была борьба за выживание нашей любви. Мы занимались сексом так, словно от этого зависело, взойдет ли завтра солнце. Каждый стон, каждое движение было признанием в любви, которое мы не могли облечь в слова.
Когда всё закончилось, мы лежали, переплетясь телами, тяжело дыша. Комната была наполнена концентрированным запахом нашей близости.
Алекс лежал, уткнувшись носом в мою ключицу. Его рука покоилась на моем бедре.
– Джинву? – позвал он спустя долгое время.
– Да?
– Это не значит, что всё стало идеально. У нас всё еще куча проблем. Ты всё еще невыносимый гордец.
– Знаю, – я улыбнулся в темноту, перебирая его взъерошенные волосы. – А ты всё еще упрямый мальчишка, который любит доводить меня до белого каления.
– Но... – он приподнялся на локте и посмотрел на меня. – По крайней мере, теперь я чувствую, что ты здесь. Не Монарх. А ты.
Я притянул его к себе и поцеловал в лоб.
– Я никуда не уйду, Алекс. Даже если ты сам попросишь.
– Не попрошу, – прошептал он, закрывая глаза. – Больше не попрошу.
Утром я проснулся от того, что в комнату ворвался солнечный луч. Алекс всё еще спал, обнимая меня за талию даже во сне. Я лежал и смотрел на него, чувствуя странное умиротворение.
Неделя еще не закончилась. Но я больше не боялся, что не справлюсь. Потому что я понял главное: мне не нужно переставать быть Монархом, чтобы любить Алекса. Мне просто нужно позволить ему быть тем, кто держит Монарха за руку, когда тени становятся слишком густыми.
В детской послышался голос Юки – малыш проснулся и требовал внимания.
– Твоя очередь, – пробормотал Алекс, не открывая глаз, но плотнее прижимаясь ко мне.
– Моя очередь, – согласился я, целуя его в плечо.
Я встал, накинул халат и пошел к сыну. В коридоре я увидел Игриса. Рыцарь стоял у окна, глядя на просыпающийся город.
– Повелитель, – он склонил голову. – Магический фон в пентхаусе стабилизировался.
– Я знаю, Игрис, – я улыбнулся. – Я знаю.
Я вошел в детскую. Юки сидел в кроватке и радостно махал ручками, увидев меня. На стене, там, где Алекс рисовал облака, теперь отчетливо виднелся маленький теневой дракончик, которого я добавил вчера вечером.
Я взял сына на руки и подошел к окну. Сеул сиял под утренним солнцем.
– Смотри, Юки, – сказал я малышу. – Это твой мир. И мы с папой сделаем всё, чтобы он был для тебя добрым.
Я чувствовал, как за моей спиной в дверях появился Алекс. Он стоял, прислонившись к косяку, и улыбался – той самой улыбкой, которую я увидел в Токио.
– Завтрак готов? – спросил он.
– Почти, – ответил я. – Но сначала... иди сюда.
Он подошел и обнял нас обоих. В этот момент я понял: хрустальный замок не разбился. Он просто стал настоящим домом. И хотя впереди было еще много битв, самую главную из них – битву за свою семью – я, кажется, наконец-то начал выигрывать.
– Я люблю вас, – сказал я, и это был не шепот, а уверенный голос человека, который нашел свое истинное место в мире.
– Мы тоже тебя любим, Монарх, – ответил Алекс, целуя меня в щеку.
И тени в углах комнаты, обычно такие грозные, на этот раз казались просто мягким бархатом, охраняющим наше хрупкое, но такое драгоценное счастье.