Ребёнок
Пепел на языке и призрак предательства
Холод в нашем пентхаусе стал почти осязаемым. Раньше я думал, что одиночество — это мой осознанный выбор, броня, защищающая Теневого Монарха от слабостей человеческого мира. Но теперь, когда стены квартиры пропитались ледяным безразличием Алекса, я понял: настоящее одиночество — это когда человек, которого ты любишь, находится в соседней комнате, но между вами пролегает пропасть глубиной в Бездну.
Алекс ушел рано утром. Он даже не заглянул в спальню, не коснулся моей руки, как делал это раньше, когда мы еще верили в сказку о счастливой семье. Я слышал только тихий щелчок входной двери и приглушенный рокот мотора его машины во дворе.
Юки проснулся через полчаса после его ухода. Мой маленький щенок, мой наследник, уже вовсю проявлял характер. Его глаза, точь-в-точь как у отца, смотрели на меня с требовательным любопытством. Я взял его на руки, чувствуя, как его крошечное тельце излучает мощную магическую ауру.
– Ну что, малыш, – прошептал я, прижимаясь лбом к его мягкой макушке. – Похоже, сегодня мы с тобой одни. Твоему отцу нужно «пространство».
Я не мог больше находиться в четырех стенах, которые кричали о моем провале. Собрав сумку с детскими вещами, я решил отправиться в парк. Мне нужно было сменить обстановку, почувствовать ветер и, возможно, хоть немного унять тупую боль в груди, которая не проходила с того самого дня, как Алекс впервые заговорил об уходе.
Парк Намсан встретил нас прохладой и шелестом листвы. Я катил коляску по знакомым тропинкам, стараясь игнорировать взгляды прохожих. Мои тени, Игрис и Берр, незримо следовали за нами, создавая невидимый барьер безопасности.
Я свернул на одну из дальних аллей, где обычно было меньше людей. И именно там мое сердце пропустило удар, а затем пустилось в галоп, отдаваясь тяжелым стуком в висках.
У скамейки под старым кленом стоял Алекс. Я узнал бы его из тысячи — этот разворот плеч, взъерошенные черные волосы, его особую, хищную и одновременно грациозную походку. Но он был не один.
Рядом с ним стоял омега. Высокий, около ста восьмидесяти пяти сантиметров, с идеально прямой спиной и тонкими чертами лица. Его черные волосы были аккуратно уложены, а серые глаза, словно подведенные стрелками, смотрели на Алекса с такой смесью сострадания и близости, что у меня внутри всё перевернулось. Чон Ли Вон. Личный адвокат Алекса. Я видел его пару раз на официальных приемах, но никогда не задумывался о том, насколько он... красив. Мягкая, утонченная красота, полная противоположность моей резкой, подавляющей силе.
Я замер, скрытый тенью густого кустарника. Моя рука непроизвольно сжала ручку коляски так, что металл жалобно скрипнул. Юки во сне завозился, почувствовав мой гнев.
Алекс выглядел... разбитым. Его плечи, которые всегда казались мне нерушимыми, сейчас поникли. Он что-то быстро и сбивчиво говорил Ли Вону, активно жестикулируя, а потом вдруг замолчал, закрыл лицо руками и... всхлипнул.
Этот звук, приглушенный расстоянием, ударил меня сильнее, чем любой магический разряд. Мой сильный, доминантный альфа, который бросил вызов всему миру ради меня, сейчас плакал на плече у другого омеги.
Ли Вон сделал шаг вперед и мягко, почти нежно, положил руки на плечи Алекса. Он что-то шептал ему, его губы почти касались уха моего альфы. Алекс не отстранился. Напротив, он уткнулся лбом в плечо Ли Вона, словно ища там спасения от той бури, которую я сам же и устроил.
– Я больше не могу так жить, – долетел до меня надтреснутый голос Алекса. – Ли Вон, это... это выжигает меня изнутри.
Адвокат продолжал гладить его по спине, его пальцы успокаивающе перебирали пряди волос на затылке Алекса.
– Тише, Алекс, тише, – шептал Ли Вон, и я, благодаря своим обостренным чувствам Монарха, слышал каждое слово. – Ты сделал всё, что мог. Ты не должен нести это бремя в одиночку. Ты заслуживаешь того, чтобы тебя ценили, а не просто использовали.
– Он даже не видит во мне человека, – голос Алекса сорвался на хрип. – Для него я — только отец его ребенка и досадная помеха в его «великой судьбе». Я люблю его, Ли Вон, боги, я так его люблю, но эта любовь убивает меня.
Я стоял неподвижно, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Каждое слово Алекса было правдой. Горькой, беспощадной правдой, которую я так долго отказывался признавать. Я смотрел на них и видел то, чего лишил Алекса: тепла, понимания, простого человеческого сочувствия.
Чон Ли Вон поднял голову, и на мгновение мне показалось, что он смотрит прямо на меня, сквозь листву. Его серые глаза были холодными и оценивающими. Он обнял Алекса крепче, собственнически прижимая его к себе, словно защищая от меня.
– Пойдем, – сказал Ли Вон, отстраняясь и заглядывая Алексу в лицо. – Тебе нужно выпить кофе и успокоиться. Ты сегодня останешься у меня, я не пущу тебя обратно в тот ледник, который он называет домом.
Алекс кивнул, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Они медленно пошли к выходу из парка, Ли Вон продолжал держать его за руку, поддерживая.
Я остался стоять в тени, не в силах пошевелиться. Тени вокруг меня сгустились настолько, что трава под ногами начала чернеть и вянуть. Берр материализовался рядом со мной, его глаза-щелки светились тревожным фиолетовым светом.
– Мой Король... – прострекотал он. – Приказать Игрису вернуть альфу?
– Нет, – мой голос был едва слышен. – Оставь их.
– Но он уходит с другим омегой! – Берр возмущенно щелкнул челюстями. – Это оскорбление вашей крови!
– Это не оскорбление, Берр, – я наконец нашел в себе силы посмотреть на коляску, где проснувшийся Юки тянул ко мне ручки. – Это последствия.
Я взял сына на руки. Он был теплым, пахнущим присыпкой и молоком, но в его ауре я отчетливо чувствовал беспокойство, передавшееся от меня.
– Мы всё испортили, Юки, – сказал я, глядя в сторону, где скрылись Алекс и Ли Вон. – Я думал, что быть Монархом — значит владеть всем. Но я забыл, что чувствами нельзя командовать.
Я вернулся домой в пустую квартиру. Она встретила меня тишиной, которая теперь казалась не величественной, а мертвой. Я прошел в нашу спальню и сел на край кровати. На тумбочке всё еще лежал тот самый серебряный кулон, который Алекс оставил мне после нашей первой ночи. Пятилепестковый цветок с ярко-красным камнем. Вспышка памяти: Токио, запах афродизиака, горячие руки Алекса, его шепот, полный страсти...
Как мы пришли к этому? Как страсть превратилась в пепел, а любовь — в пытку?
Я встал и подошел к зеркалу. На меня смотрел Теневой Монарх. Рост сто девяносто сантиметров, идеальное тело, серые глаза, в которых сейчас плескалось отчаяние. Я был самым сильным существом на планете, но я проигрывал обычному адвокату в битве за сердце собственного альфы.
Потому что Чон Ли Вон давал ему то, что я считал ниже своего достоинства. Он давал ему право быть слабым.
Я провел в ожидании всю ночь. Я не ложился, сидел в кресле в гостиной, глядя на входную дверь. Юки спал в своей кроватке, охраняемый Игрисом.
Алекс вернулся только под утро. Он выглядел немного лучше, чем в парке, но его взгляд, когда он увидел меня, мгновенно стал закрытым и холодным.
– Ты не спал, – констатировал он, проходя мимо меня к кухне.
– Я видел тебя вчера. В парке, – сказал я, не оборачиваясь.
Алекс замер у кухонного острова. Его спина напряглась.
– И что? – Его голос был сухим. – Ты следил за мной?
– Нет. Я гулял с Юки. Но я видел тебя с Ли Воном.
Алекс медленно повернулся. В его глазах вспыхнул вызов.
– Ли Вон — мой друг. Единственный человек, который не смотрит на меня как на придаток к Теневому Монарху. Он выслушал меня, Джинву. Просто выслушал. Без твоих теней, без твоего давления, без твоего вечного «я Монарх, мне все обязаны».
– Он омега, Алекс, – я встал, чувствуя, как внутри снова поднимается волна ревности. – Он смотрел на тебя так, будто...
– Будто я ему дорог? – перебил он меня. – Да, представь себе. Он ценит меня. А ты? Ты хоть раз за последний месяц спросил, как я себя чувствую? Ты хоть раз обнял меня просто так, а не потому, что тебе нужно было успокоить свои инстинкты?
– Я стараюсь! – выкрикнул я.
– Ты не стараешься, Джинву. Ты делаешь одолжение. Ты ведешь себя так, будто твое присутствие — это высшая награда, за которую я должен вечно благодарить судьбу. Но мне не нужна награда. Мне нужен партнер.
Он подошел ближе, и я увидел на его шее маленькое пятнышко — след от успокаивающего пластыря, который, видимо, наклеил ему Ли Вон. Этот вид привел меня в ярость.
– Ты ночевал у него, – прошипел я.
– Да. Мы разговаривали. Мы просто разговаривали всю ночь, Джинву. Потому что с ним я могу говорить. А с тобой я могу только подчиняться или молчать.
– Ты мой альфа! – я схватил его за лацканы пиджака, притягивая к себе. Моя мана вспыхнула, заполняя комнату тяжелым, давящим присутствием. – Ты принадлежишь мне!
Алекс не дрогнул. Он смотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде была такая бесконечная жалость, что я невольно ослабил хватку.
– Вот видишь, – тихо сказал он. – Снова «принадлежишь». Снова сила. Ты не умеешь по-другому, Джинву. Ты Монарх до мозга костей. Но я не твоя тень. Я живой человек. И я не могу больше дышать в этом склепе, который ты называешь любовью.
Он отстранился и пошел к лестнице.
– Я соберу вещи, – бросил он через плечо. – Юки останется с тобой, я не буду его забирать, это было бы жестоко по отношению к нему. Но я буду приходить каждый день. Жить здесь я больше не могу.
– Алекс, подожди... – я сделал шаг за ним, но он даже не обернулся.
Я упал обратно в кресло, чувствуя, как мир вокруг меня окончательно рушится. Моя сила, моя власть, мой статус — всё это оказалось бесполезным мусором перед лицом того, что я увидел в парке.
Я вспомнил лицо Ли Вона. Тот омега не обладал магией теней, он не мог призвать армию мертвецов. Но у него было то, чего я лишился в погоне за могуществом — человечность. Он умел слушать. Он умел сопереживать. Он не боялся быть уязвимым.
Я сидел в тишине, слушая звуки наверху. Скрип открывающихся шкафов, шуршание одежды. Алекс уходил. На этот раз по-настоящему.
– Игрис, – позвал я в пустоту.
Верный рыцарь материализовался мгновенно, преклонив колено.
– Да, Повелитель?
– Почему он уходит? – спросил я, и мой голос прозвучал как голос маленького, потерянного ребенка. – Я ведь даю ему всё. Защиту, богатство, статус...
Игрис долго молчал, его шлем был опущен.
– Повелитель... – начал он осторожно. – Альфе не нужны сокровища Монарха. Альфе нужно сердце мужчины. Вы дали ему трон, но лишили его места рядом с собой.
Эти слова стали последней каплей. Я закрыл лицо руками, чувствуя, как сквозь пальцы текут горячие, злые слезы. Я, Сон Джинву, победитель верховных правителей, проиграл самому себе.
Когда Алекс спустился с чемоданом, я уже стоял у двери. Я выглядел жалко, я это знал, но мне было всё равно.
– Алекс, – я преградил ему путь. – Пожалуйста. Дай мне последний шанс. Один.
Он посмотрел на меня, и в его глазах на мгновение промелькнула прежняя нежность, но она тут же скрылась за броней усталости.
– Джинву, мы уже проходили это. Ты обещаешь измениться, но на следующий день ты снова становишься Монархом.
– Я пойду к психологу. Я откажусь от части рейдов. Я... я буду учиться слушать тебя, как этот Ли Вон!
При упоминании адвоката Алекс горько усмехнулся.
– Ли Вону не нужно учиться. Он просто такой. А ты... ты пытаешься сломать свою природу. Это не сработает.
– Сработает! – я схватил его за руку. – Ради Юки. Ради той ночи в Токио. Алекс, я не смогу без тебя. Я просто... я исчезну. Мои тени поглотят меня, если тебя не будет рядом, чтобы уравновесить этот мрак.
Алекс замер. Он внимательно вглядывался в мое лицо, словно пытаясь найти там ложь. Но там была только голая, неприкрытая правда моего отчаяния.
– Одну неделю, – сказал он наконец. – Я останусь на одну неделю. Но я буду спать в гостевой комнате. И если за эту неделю ты хоть раз используешь свой «голос Монарха» или попытаешься надавить на меня своей маной... я уйду, и ты меня больше не увидишь. Даже ради Юки.
Я кивнул, готовый на любые условия.
– Договорились.
Алекс поставил чемодан и, не говоря больше ни слова, ушел в гостевое крыло.
Я остался в гостиной, чувствуя, как в груди начинает теплиться крошечный огонек надежды. Но я также понимал, что эта неделя будет самой сложной битвой в моей жизни. Битвой не с монстрами, а с собственным эго.
Вечером я зашел в детскую. Юки бодрствовал, он лежал в своей кроватке и увлеченно рассматривал мобиль с маленькими теневыми драконами, который я сделал для него.
– Видишь, малыш, – прошептал я, беря его на руки. – Твой отец дал нам шанс. Последний. И на этот раз я его не упущу.
Я посмотрел в окно. Где-то там, в большом городе, жил Чон Ли Вон — омега, который едва не забрал у меня самое дорогое. Я не ненавидел его. Наоборот, я был ему благодарен. Он показал мне, каким я должен быть, если хочу сохранить Алекса.
Я прижал Юки к себе, чувствуя, как его мана резонирует с моей. Впервые за долгое время я не пытался подавить этот резонанс, не пытался контролировать его. Я просто позволил ему быть.
– Мы справимся, – сказал я, и на этот раз это был не приказ Монарха, а обещание отца и омеги.
Этой ночью я снова не спал. Но теперь я не сидел в кресле, а стоял на балконе, вдыхая ночной воздух Сеула. Где-то в глубине пентхауса, за закрытой дверью гостевой комнаты, спал человек, который был моим миром. И я знал, что завтра, когда взойдет солнце, я начну учиться любить его заново. Не как правитель, а как тот, кто наконец-то понял цену настоящей близости.
Пепел на языке постепенно исчезал, сменяясь привкусом надежды. И хотя впереди было еще много боли и сомнений, я чувствовал, что лед в моем сердце наконец-то начал таять. По-настоящему.