Ревность к младенцу
Право на нежность
Лин Хэ продолжал сидеть на краю кровати, наблюдая за мерным движением губ маленького А-Чэня. В его голове роились мысли, которые он сам считал недостойными взрослого мужчины, успешного актера и, в конце концов, отца. Но чувство собственности, которое всегда жило в глубине его сердца по отношению к Ти, сейчас обострилось до предела. Раньше она принадлежала только ему. Каждый её вздох, каждый взгляд, каждое прикосновение были его законной территорией. А теперь этот крошечный комочек, который был их общим продолжением, бесцеремонно занял самое священное место.
– Ти-Ти, – негромко позвал он, не отводя взгляда от её груди. – Тебе не кажется, что он ест слишком долго? Он же просто использует тебя как соску.
Ти тихонько рассмеялась, стараясь не потревожить засыпающего сына. Её смех был похож на звон маленьких колокольчиков – такой же чистый и нежный.
– Ох, Лин Хэ, ты снова за своё? Он же совсем кроха. Ему нужно тепло и чувство безопасности.
– Мне тоже нужно чувство безопасности, – буркнул Лин Хэ, пододвигаясь ближе. – Я весь день на съемках, скучаю по тебе, возвращаюсь домой и что вижу? Моё место занято.
– Твоё место в моем сердце, глупый, – она ласково коснулась его щеки свободной рукой. – А-Чэнь скоро уснет, и я буду вся твоя.
Лин Хэ перехватил её ладонь и прижал к своим губам, целуя каждый пальчик. Его глаза потемнели, приобретая тот самый глубокий, магнетический блеск, который заставлял миллионы фанаток замирать у экранов. Но сейчас этот взгляд предназначался только ей.
– Слушай, – он вдруг замер, и в его голове созрела идея, которая сначала показалась ему безумной, но с каждой секундой обретала всё большую привлекательность. – У тебя же... Ну, их же две. У тебя всё равно две груди. Почему бы тебе не дать одну мне?
Ти замерла, недоверчиво глядя на мужа. Она ожидала, что он сейчас рассмеется, скажет, что это шутка, но Лин Хэ был предельно серьезен. Его лицо выражало ту самую решительность, с которой его герои в дорамах шли на штурм крепостей или признавались в вечной любви.
– Лин Хэ, ты... ты серьезно? – она запнулась, чувствуя, как щеки заливает густой румянец. – Это же... это для ребенка. Это физиология.
– Я тоже твой, – упрямо заявил он, придвигаясь еще ближе, так что она почувствовала жар его тела. – И я тоже хочу этой близости. Почему он может, а я нет? Я ревную, Ти. Серьезно, я сейчас просто заберу его и унесу в колыбельку, если ты не поделишься.
Ти смотрела на него, пытаясь найти признаки шутки, но Лин Хэ лишь приподнял бровь, ожидая ответа. В этом мужчине удивительным образом сочетались властность и мальчишеская непосредственность. Она знала, что если он чего-то хочет, то добьется этого любой ценой.
– Это странно, – прошептала она, но её сопротивление уже таяло под его гипнотическим взглядом. – Очень странно, Лин Хэ.
– Ничего странного в любви нет, – отрезал он.
Он осторожно помог ей переложить уже крепко уснувшего А-Чэня в кроватку, стоявшую рядом. Малыш лишь сладко чмокнул во сне и раскинул крошечные ручки. Когда Лин Хэ вернулся к жене, в комнате словно стало жарче. Он опустился на колени перед кроватью, оказавшись лицом к лицу с Ти.
– Лин Хэ,