← Назад к обзору

Римуру Темпест отдых через месяц

Тяжесть розового тумана

Пробуждение было медленным и вязким, словно Римуру пытался выбраться из огромного чана с киселём. Его сознание, обычно острое и способное обрабатывать тысячи потоков информации одновременно, сейчас напоминало затухающий уголёк. Первое, что он почувствовал, — это не привычный холод магической энергии или мягкость шёлковых простыней, а странное, давящее ощущение внизу живота и непреодолимую тяжесть во всём теле.

Он попытался открыть глаза, но веки казались налитыми свинцом. Когда ему всё же удалось это сделать, мир предстал перед ним в странном ракурсе — всё было огромным, размытым и пугающе далёким. Потолок секретного домика, который он сам же и проектировал, теперь казался сводом небесного храма.

– Муд... рец... – попытался позвать он, но из горла вырвалось лишь невнятное, влажное бульканье.

– Ответ. Субъект находится в фазе глубокой регрессии. Состояние стабильное. Физические показатели соответствуют шестимесячному младенцу, – голос Великого Мудреца прозвучал прямо в мозгу, но даже он казался тише и как-то... проще, чтобы не перегружать крошечный мозг.

Римуру попробовал пошевелиться. Он хотел перевернуться на бок, но его тело, ставшее пухлым и непривычно коротким, не послушалось. Вместо грациозного движения правителя монстров получилось неуклюжее подергивание конечностями. Его маленькие пятки в розовых носочках беспомощно забарабанили по ковру, а розовый подгузник, уже изрядно отяжелевший, неприятно хлюпнул.

Нахлынувшая волна смущения была такой сильной, что Римуру почувствовал, как жар заливает его щеки, шею и даже кончики ушей. Он — Великий Римуру Темпест, Повелитель Демонов, гроза Восточной Империи и надежда лесов Джура — лежит в собственном соку, не в силах даже поднять таз.

– Эй, Мудрец! Ты же сказал, что мне будет восемь месяцев! – мысленно закричал он, но крик в голове превратился в путаный шум. – Почему я едва могу шевелить пальцами? И почему этот... этот памперс такой полный?!

– Пояснение. В процессе трансформации было принято решение оптимизировать уровень вашего отдыха. Уменьшение возраста с восьми до шести месяцев позволило снизить когнитивную нагрузку на 15% дополнительно. Ограничение подвижности необходимо для предотвращения случайных травм в отсутствие надзора.

Римуру хотел было возмутиться, но в этот момент проклятие голода, наложенное Мудрецом, впилось в его желудок острыми когтями. Ощущение было настолько физическим и всепоглощающим, что все мысли о достоинстве мгновенно испарились. Его нижняя губа задрожала, а в глазах, ставших нежно-розовыми, скопились крупные слезы.

– Уа-а-а-а-а! – Комната наполнилась оглушительным, требовательным криком.

Это был не просто крик — это был инстинкт. Римуру ненавидел себя за это, но он не мог остановиться. Его маленькое личико покраснело, кулачки сжались, а всё тело напряглось в попытке донести до мира свою величайшую трагедию: он хочет есть.

Где-то в глубине сознания остатки взрослого Римуру в ужасе закрывали лицо руками. «Что я творю? Если бы Бенимару или, упаси боже, Шион увидели меня сейчас... мне пришлось бы стереть им память или переселиться в другую вселенную».

Но детский мозг быстро подавил эти мысли. Еда. Еда была единственным, что имело значение.

– Внимание. Запас питательной смеси подготовлен, – отозвался Мудрец. – Однако, ввиду изменения параметров возраста, самостоятельное использование бутылочки затруднено. Требуется использование манипулятора.

Из потолка плавно опустился тонкий магический щуп, удерживающий бутылочку с розовой соской. Римуру, всё ещё всхлипывая и икая, потянулся к ней. Его маленькие ручки, покрытые очаровательными младенческими складочками, дрожали. Он попытался схватить бутылочку, но пальцы соскользнули с гладкого пластика.

– Гы... абу... – Римуру в отчаянии попытался подтянуться на локтях, но его живот, мягкий и круглый, перевесил.

Он ткнулся лицом в ковер, почувствовав носом ворс. Слёзы потекли с новой силой. Беспомощность была абсолютной. Он не мог даже доползти до еды, которая висела в десяти сантиметрах от его лица. Проклятие ограничения подвижности работало идеально — его мышцы ощущались как вата.

– Мудрец, помоги... – жалобно подумал он. – Я же умру тут от голода.

– Отрицательно. Смерть от голода невозможна в текущих условиях. Однако для стимуляции развития моторики рекомендуется продолжать попытки.

– Ты издеваешься надо мной?! – Римуру снова зашелся в плаче, на этот раз от бессильной злобы.

В конце концов, Мудрец, видимо, решив, что уровень стресса превышает допустимые нормы для шестимесячного ребенка, плавно поднес соску прямо к губам малыша. Римуру мгновенно замолчал. Его розовые глазки расширились, и он с жадностью вцепился в соску, придерживая бутылочку крошечными ладошками.

Вкус смеси был божественным. Она была тёплой, сладковатой и мгновенно приносила чувство покоя. Пока он пил, его разум окончательно затуманился. Сложные политические схемы, проблемы налогообложения Геруда, жалобы Габиру — всё это улетало куда-то в бесконечность. Осталось только тепло в животе и мерное причмокивание.

Когда бутылочка опустела, манипулятор убрал её. Римуру лежал на спине, раскинув руки в стороны. Его дыхание стало ровным. Смущение никуда не делось, оно тлело где-то на задворках, но теперь к нему примешивалось странное чувство... защищённости. Ему не нужно было быть сильным. Единожды в жизни он мог позволить себе быть абсолютно, кристально слабым.

– Мудрец... – лениво подумал он, чувствуя, как его веки снова тяжелеют. – А почему волосы розовые? И глаза? Это... это слишком девчачье.

– Ответ. Данная цветовая гамма способствует выработке окситоцина и снижению агрессии. Розовый цвет ассоциируется с мягкостью и безопасностью. Кроме того, данная форма была сгенерирована на основе ваших подсознательных желаний об эстетике «милого существа».

– Моих желаний?.. – Римуру хотел было поспорить, но сил не было. – Ладно. Но этот подгузник... он действительно необходим?

– Учитывая наложенное проклятие недержания и ограничение ваших магических функций по контролю тела — да. Использование подгузника является наиболее рациональным методом поддержания гигиены в данном состоянии. Требуется замена.

– Что?! Кто его будет менять? Ты?!

– Ответ. В домике установлены автоматические санитарные системы. Подготовка к процедуре.

Прежде чем Римуру успел осознать смысл этих слов, мягкие магические поля приподняли его за пухлые ножки.

– Эй! Погоди! Я сам! – закричал он, но из него вышло только звонкое «Агу-у!».

Процесс был быстрым и эффективным. Магия очистила его кожу, нанесла защитный присыпку и закрепила новый, чистый розовый подгузник с тем же принтом в виде слизней. Римуру чувствовал себя так, будто его достоинство только что пропустили через мясорубку, а затем аккуратно упаковали в бантик.

– Я никогда... никогда не расскажу об этом Бенимару, – пообещал он себе, уткнувшись лицом в подушку, которую Мудрец заботливо подтолкнул ему под голову.

Спустя час безделья Римуру стало скучно. Его нынешний мозг требовал стимуляции. Он попробовал перевернуться. Это была эпическая битва. Он кряхтел, махал руками, его пухлое тело извивалось на ковре. Розовые волосы разметались по лицу, мешая обзору.

– Давай же... – шептал он про себя. – Я победил Хрибдиса... я стал Повелителем Демонов... я смогу перевернуться на живот!

С тихим вскриком и невероятным усилием воли он наконец совершил оборот. Но инерция была слишком велика, а контроль над телом — слишком мал. Вместо того чтобы замереть на животе, он покатился дальше, как круглый колобок, и остановился только тогда, когда уперся головой в ножку массивного дубового стола.

– Ой... – Римуру зажмурился, ожидая боли, но детский жирок и мягкость тела самортизировали удар.

Он открыл глаза и увидел перед собой ножку стола. Она была огромной, как ствол мирового древа. На ней были вырезаны узоры, которые теперь казались ему сложнейшими лабиринтами. Он протянул руку и коснулся дерева. Его пальчики были такими маленькими по сравнению с этой мебелью.

Внезапно его внимание привлек блестящий предмет под столом. Это была забытая кем-то (возможно, им самим в прошлой жизни) золотая монета. В его нынешнем состоянии она казалась огромным, сияющим сокровищем.

– О-о-о... – выдохнул он, и изо рта вытекла тонкая струйка слюны.

Инстинкт младенца сработал мгновенно: если видишь что-то блестящее и интересное — это нужно засунуть в рот.

– Предупреждение, – голос Мудреца разрезал тишину. – Объект «Золотая монета» не является съедобным. Риск удушья составляет 84%.

– Да ладно тебе, Мудрец, я просто посмотрю! – возмутился Римуру, хотя на самом деле он уже активно пытался дотянуться до монеты.

Но расстояние в тридцать сантиметров оказалось непреодолимым препятствием. Его ноги в подгузнике беспомощно скребли по полу, не находя опоры. Он напоминал жука, перевернутого на спину, только наоборот.

– Подвижность ограничена, – монотонно напомнил Мудрец. – Ваша мышечная структура в данной форме не предназначена для активного перемещения. Рекомендуется отдых в горизонтальном положении.

Римуру сдался. Он просто лег щекой на прохладный пол и стал смотреть на монету. В его голове начали рождаться странные, медленные мысли. Он думал о том, какой красивый этот золотой цвет. О том, как пахнет дерево стола. О том, что ворс ковра на самом деле очень мягкий и щекочет ему нос.

Мир сузился до размеров этой комнаты, и, как ни странно, это приносило облегчение. Впервые за долгое время ему не нужно было думать о будущем. Не нужно было планировать войны или союзы. Всё, что его волновало — это блестящая штучка под столом и то, когда Мудрец снова даст ему бутылочку.

Ленивое послевкусие его первого отпуска, которое так мучило его в кабинете, теперь трансформировалось в нечто иное. Это была не просто лень, это было полное растворение в моменте.

– Мудрец... – пробормотал он, засыпая. – А две недели — это много?

– Для Повелителя Демонов — мгновение. Для шестимесячного ребенка — вечность.

– Хорошо... – Римуру закрыл глаза. – Пусть будет вечность.

Ему снилось, что он снова маленькая синяя слизь, прыгающая по бескрайним полям, но в этом сне у него почему-то были розовые бантики на теле и вкус молока во рту.

Где-то в Темпесте Шуна с беспокойством смотрела на пустой трон своего господина. Она чувствовала, что с ним всё в порядке, но какая-то интуиция подсказывала ей, что Римуру-сама сейчас находится в очень... специфическом состоянии.

– Бенимару-сама, вы уверены, что нам не стоит его искать? – спросила она, поправляя розовое платье.

– Он просил его не беспокоить, Шуна. Сказал, что это «критическая ментальная перезагрузка». Ты же знаешь нашего господина, он всегда работает на пределе, – ответил Бенимару, хотя в его голосе тоже слышалось сомнение.

Если бы они знали, что их великий правитель в этот момент пускает слюни на ковер и спит в розовом подгузнике, история Темпеста могла бы пойти совсем по другому пути. Но барьеры Мудреца были непоколебимы, а Римуру был слишком занят своим «абсолютным покоем», чтобы беспокоиться о таких мелочах, как государственное управление.

Он был маленьким. Он был розовым. И он был абсолютно, совершенно счастлив в своей беспомощности.