← Назад к обзору

Родственная душа

Танец ярости и пепла

В тренировочном зале особняка Сон Джин Ву пахло озоном и разогретой кожей. Это помещение, скрытое глубоко под землей, было спроектировано так, чтобы выдерживать удары охотников ранга S, но сейчас его стены дрожали от иного рода энергии.

Юми стояла посреди матов, тяжело и рвано дыша. На ней были лишь короткие спортивные шорты и облегающий топ, которые не скрывали её изящную, но натренированную фигуру. Капли пота скатывались по фарфоровой коже, исчезая в ложбинке между ключицами. Чёрные волосы, обычно уложенные в идеальную прическу, сейчас были стянуты в небрежный узел, из которого выбилось несколько влажных прядей.

Напротив неё, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, стоял Джин Ву. Его взгляд, холодный и оценивающий, не отрывался от девушки ни на секунду.

– Ты отвлекаешься, – негромко произнес он, и его голос эхом разнесся по стерильному пространству зала. – Твои мысли сейчас где угодно, только не здесь.

Юми резко вскинула голову. Её небесно-голубые глаза пылали отнюдь не небесным спокойствием. В них плескалась ярость, которую она копила в себе последние несколько дней.

– Конечно, я отвлекаюсь! – выкрикнула она, и её голос, обычно завораживающий миллионы, сейчас сорвался на хрип. – Мой менеджер обрывает телефоны, мои концерты отменены, мои фанаты в панике! Ты хоть понимаешь, что это значит?

Она сделала шаг к тяжелой боксерской груше, висевшей на стальных цепях.

– Половина гонораров с этого тура должна была пойти в фонд помощи детям, пострадавшим от разрывов Врат. Я обещала навестить Су Джин в больнице... ей всего семь, и она ждала меня! А теперь я сижу в этой золотой клетке, потому что какие-то твари решили, что я их обед, а сильнейший охотник мира решил поиграть в моего опекуна!

Юми ударила по груше. Удар был технически несовершенным, но в него была вложена вся её боль.

– И эта связь... – она замахнулась снова, чувствуя, как внутри всё горит. – Почему ты? Почему сейчас? Я не просила судьбу связывать меня с человеком, который пахнет смертью и тенями!

Она наносила удар за ударом. Костяшки пальцев начали саднить, но физическая боль была ничем по сравнению с тем хаосом, что бушевал в её груди. Она видела лица детей в больницах, слышала плач фанатов, чувствовала на себе липкий страх перед будущим, которое внезапно стало абсолютно непредсказуемым.

– Ты злишься на свою беспомощность, а не на меня, – спокойно заметил Джин Ву, не меняя позы. – Злость — хороший катализатор, Юми. Но если ты не направишь её, она сожрет тебя изнутри.

– Замолчи! – Юми закричала, вкладывая в этот крик остатки своих сил.

В этот момент что-то внутри неё надломилось. Та самая «сила резонанса», о которой говорил Джин Ву, внезапно отозвалась на её эмоциональный всплеск. Воздух вокруг девушки задрожал, искажаясь, как над раскаленным асфальтом. Голубые глаза вспыхнули ярким, почти белым светом.

Она нанесла последний, сокрушительный удар.

Раздался оглушительный треск. Тяжелая кожаная груша, набитая песком и укрепленная магическими волокнами, лопнула, словно бумажный пакет. Ударная волна, вырвавшаяся из кулака Юми, была настолько мощной, что цепи, державшие снаряд, разлетелись в разные стороны, врезаясь в стены.

Саму Юми отдачей отбросило назад. Она не успела даже вскрикнуть, как почувствовала, что падает в пустоту.

Но падения не случилось.

Сильные руки подхватили её в воздухе за мгновение до того, как она ударилась бы о бетонную стену. Джин Ву прижал её к себе, гася инерцию удара своим телом. Юми уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как её бьет мелкая дрожь.

– Тише... всё кончено, – прошептал он ей на ухо.

Юми медленно открыла глаза и отстранилась, всё еще находясь в его руках. Её взгляд упал на то место, где только что висела груша. От снаряда остались лишь ошметки кожи и гора песка на полу. Стена за грушей была покрыта сетью глубоких трещин.

Затем она посмотрела на свою правую руку.

Костяшки пальцев были разбиты в кровь, кожа лопнула, и багряные капли медленно стекали на пол. Но самым странным было не это. Вокруг её кулака всё еще вились едва заметные струйки голубоватой энергии, которые постепенно затухали, впитываясь обратно в кожу.

– Я... я это сделала? – голос Юми дрожал от шока. Она смотрела на свою окровавленную руку так, словно та принадлежала чудовищу. – Что это было?

Джин Ву осторожно взял её ладонь в свою. Его прикосновение было удивительно нежным для человека, чьи руки привыкли сжимать рукояти кинжалов.

– Это твой голос, Юми. Твоя истинная сила, – он внимательно осмотрел её раны. – Ты не просто певица. Ты — проводник маны, способный превращать эмоции в чистую кинетическую энергию. Твой крик придал удару силу, сопоставимую с охотником ранга А.

– Но я не хочу этого! – она попыталась вырвать руку, но он удержал её, не давая причинить себе еще больше боли. – Я хочу петь! Я хочу, чтобы люди улыбались, а не разлетались на куски от моих ударов!

– Одно не исключает другого, – Джин Ву поднял взгляд, и Юми увидела в его глазах глубокое понимание. – Чтобы твои фанаты могли улыбаться, кто-то должен защитить их мир. Ты злишься, что твои планы разрушены, но посмотри на это иначе. Теперь у тебя есть сила, чтобы сделать для них гораздо больше, чем просто спеть песню.

Он слегка сжал её пальцы, и Юми почувствовала, как от его руки исходит прохладная, успокаивающая энергия. Кровь на её кулаке перестала течь, а боль начала притупляться.

– Ты исцеляешь меня? – спросила она, завороженно наблюдая, как раны на глазах затягиваются, оставляя лишь розовые следы.

– Мои тени могут многое, – уклончиво ответил он. – Но сейчас тебе нужно отдохнуть. Твое тело еще не привыкло к таким нагрузкам.

Юми наконец полностью осознала, в какой позе они находятся. Она была почти прижата к его груди, её полуобнаженное тело чувствовало жар, исходящий от него, а их лица разделяли считанные сантиметры. Связь родственных душ, которая до этого была лишь фоновым шумом, внезапно взревела, наполняя её сознание образами: бескрайнее ночное небо, звон мечей и тихая мелодия, которую она пела вчера.

Она увидела, как расширились зрачки Джин Ву. Он тоже это чувствовал. Это не было просто влечением — это было узнавание двух половин одного целого, которые веками искали друг друга в темноте.

– Почему ты не отпускаешь меня? – прошептала она, хотя сама не делала попыток отстраниться.

– Потому что ты всё еще дрожишь, – ответил он, и в его голосе проскользнула нотка, которую он никогда не показывал публике — уязвимость. – И потому что я слишком долго был один, Юми.

Девушка вздохнула, чувствуя, как ярость окончательно покидает её, сменяясь странным, опустошающим спокойствием. Она прислонилась лбом к его груди, слушая мерный, мощный стук его сердца.

– Ты ведь знал, что так будет? – спросила она. – Что я сорвусь?

– Я надеялся на это, – признался Джин Ву. – Сила должна выйти наружу, иначе она разорвет тебя. Теперь ты знаешь, на что способна. И теперь мы можем начать учиться по-настоящему.

Юми подняла голову и посмотрела на него снизу вверх. Её черные волосы рассыпались по плечам, а на губах появилась слабая, горькая улыбка.

– Ты ужасный учитель, Сон Джин Ву. Ты заставил меня уничтожить единственную вещь, на которой я могла выместить злость.

– В этом зале еще много груш, – он слегка улыбнулся в ответ, и эта улыбка преобразила его суровое лицо. – И у меня бесконечное терпение.

Он медленно отпустил её, давая ей возможность встать на ноги самостоятельно. Юми пошатнулась, но удержала равновесие. Она чувствовала себя так, словно пробежала марафон, но при этом в её сознании воцарилась кристальная ясность.

– Знаешь... – она посмотрела на свои зажившие костяшки. – Те деньги, что я отдаю на благотворительность... я делаю это не для имиджа. Я сама выросла в приюте. Я знаю, каково это — когда у тебя нет ничего, кроме мечты. И когда эти твари нападают на моих людей, они нападают на мою семью.

Джин Ву молча слушал, и в его взгляде росло уважение.

– Если для того, чтобы защитить их, мне нужно стать чем-то большим, чем просто певицей... – Юми сжала кулак, и на этот раз энергия отозвалась послушным, мягким теплом. – Я согласна. Но не думай, что я забуду про свой концерт. Ты всё еще должен мне первый ряд.

– Я забронирую весь зал, если потребуется, – ответил он, и в его словах не было ни капли бахвальства — лишь констатация факта.

Они стояли посреди разрушенного зала, окруженные песком и обломками, и тишина между ними больше не была напряженной. Это была тишина перед бурей, но теперь они были готовы встретить её вдвоем.

– Идем, – Джин Ву кивнул в сторону выхода. – Тебе нужно выспаться. Завтра приедет представитель Ассоциации. Они хотят обсудить твой «официальный» статус.

– И что мы им скажем? – Юми подняла свою сумку с пола.

– Скажем, что ты под моей личной опекой, – Джин Ву подошел к двери и приложил руку к замку. – И что любой, кто попытается подойти к тебе без приглашения, будет иметь дело не с поп-звездой, а с Монархом Теней.

Юми усмехнулась, проходя мимо него.

– Звучит как отличный заголовок для желтой прессы. «Сон Джин Ву — новый телохранитель Юми Окумуры: любовь или контракт?».

– Пусть пишут что хотят, – бросил он ей вдогонку. – Пока они пишут, они не стреляют.

Когда они вышли из зала, тени на стенах на мгновение замерли, а затем Игрис и Бер бесшумно последовали за ними, охраняя покой своей новой госпожи. Юми больше не оглядывалась назад. Она знала, что её голос теперь будет звучать не только со сцены, но и в самой гуще сражений, и эта новая песня будет самой громкой в её жизни.

В ту ночь ей впервые не снились кошмары о монстрах. Ей снился бесконечный океан, над которым вставало два солнца, и чей-то голос — глубокий и знакомый — звал её по имени, обещая, что тьма никогда не победит свет, пока они стоят плечом к плечу.

А в это время в главном офисе Ассоциации охотников председатель Го Гун Хи смотрел на отчет о разрушениях в пентхаусе Юми Окумуры и задумчиво протирал очки.

– Значит, Сон Джин Ву нашел свою пару... – пробормотал он. – Мир еще не знает, какая сила родилась этой ночью. Надеюсь, мы все будем готовы к тому, когда она запоет в полную силу.

Над Сеулом занимался рассвет, окрашивая небо в цвета небесно-голубых глаз и багрового пламени, предвещая начало новой эры, где искусство и сила сплелись в неразрывный узел судьбы.