← Назад к обзору

Родственная душа

Симфония багровых меток

Утро просочилось в спальню сквозь щели плотных штор тонкими, пыльными иглами света. Юми открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Тишина в комнате была густой, почти осязаемой, нарушаемой лишь мерным, едва слышным дыханием человека рядом. Она осторожно пошевелилась, и каждая мышца в теле отозвалась стоном — не той тупой болью после изнурительных тренировок, а иной, тягучей и сладкой негой, которая напоминала о событиях прошлой ночи.

Она приподнялась на локтях, стараясь не разбудить Джин Ву. Простыня скользнула вниз, обнажая её плечи, и Юми замерла, глядя на свое отражение в большом зеркале шкафа напротив кровати.

Её фарфоровая кожа, всегда безупречная и бледная, теперь походила на холст, над которым трудился безумный художник. Шея, ключицы и нежная ложбинка между грудей были усыпаны яркими отметинами — укусами и багровыми засосами, которые горели на ней, как печати владения. Юми опустила взгляд ниже. На её бедрах, там, где пальцы Джин Ву впивались в плоть в порыве неконтролируемой страсти, отчетливо виднелись темные синяки.

– Боже... – прошептала она, коснувшись кончиками пальцев одной из меток на бедре.

Это не было похоже на него — того сдержанного, почти холодного Монарха Теней, который контролировал каждый свой вздох. Но ночью, когда барьеры пали, а резонанс их душ достиг пика, он превратился в стихию. Яростную, жадную, сметающую всё на своем пути. В ту ночь он не просто любил её — он клеймил её, забирая себе каждую частичку её существа, словно опасаясь, что она может исчезнуть вместе с рассветом.

– Тебе больно? – раздался низкий, хриплый от сна голос.

Юми вздрогнула и обернулась. Джин Ву лежал на спине, закинув одну руку за голову. Одеяло прикрывало его лишь до пояса, обнажая мощный торс, иссеченный шрамами от прошлых битв. Сейчас его глаза, свободные от фиолетового свечения системы, смотрели на неё с обезоруживающей нежностью, смешанной с тенью вины.

– Я... я не ожидала, что останется столько следов, – Юми попыталась натянуть простыню повыше, чувствуя, как щеки заливает румянец.

Джин Ву сел, и матрас прогнулся под его весом. Он протянул руку и осторожно, почти невесомо, провел пальцами по темному пятну на её бедре. Его прикосновение было настолько контрастным по сравнению с ночной хваткой, что Юми невольно вздрогнула.

– Прости, – его голос вибрировал от искреннего сожаления. – Я потерял контроль. Когда наши силы начали резонировать... я перестал понимать, где заканчиваюсь я и начинаешься ты. Твой голос в моей голове... он сводил меня с ума.

Юми посмотрела на него, видя в глубине его зрачков отражение собственной слабости. Она протянула руку и коснулась его щеки, ощущая легкую щетину.

– Не извиняйся, – тихо сказала она. – Я сама этого хотела. Впервые за долгое время я почувствовала себя не «звездой» и не «ключом», а просто женщиной, которую желают так сильно, что готовы уничтожить мир ради неё.

Джин Ву перехватил её ладонь и прижал к своим губам.

– Я и уничтожу, если потребуется.

Он потянул её на себя, и Юми снова оказалась в его объятиях. Его кожа была горячей, и она чувствовала, как его мана, обычно холодная и пугающая, теперь ласкает её ауру, словно прося прощения за причиненную боль.

– Нам пора вставать, – прошептала она в его плечо, хотя меньше всего на свете ей хотелось двигаться. – Скоро придет Бер с очередным отчетом о «нарушителях», и я не хочу, чтобы он видел меня в таком виде.

Джин Ву усмехнулся, и эта вибрация в его груди отозвалась в сердце Юми теплом.

– Бер не войдет сюда без приказа. А если войдет — я лично отправлю его обратно в тень на неделю. Но ты права. Сегодня важный день.

Он отстранился и встал, демонстрируя грацию хищника. В каждом его движении сквозила уверенность лидера, но Юми видела больше. Она видела мужчину, который нашел свою гавань.

– Я приготовлю завтрак. Постарайся... – он замялся, глядя на её шею. – Постарайся надеть что-нибудь с высоким воротником. Если У Джин Чхоль увидит это, у него случится сердечный приступ от осознания того, насколько «нестабилен» его главный актив.

Юми рассмеялась, бросая в него подушкой.

– Это ты — нестабильный актив! А я — пострадавшая сторона!

Когда дверь за ним закрылась, Юми еще несколько минут сидела в тишине. Она снова посмотрела на свои бедра. Синяки выглядели пугающе, но они были свидетельством того, что между ними произошло нечто большее, чем просто физическая близость. Это было слияние двух бездн.

Она встала и подошла к зеркалу в полный рост. Распустив черные волосы, она позволила им упасть на плечи, частично скрывая метки на шее.

– Певчая Бездны... – пробормотала она, глядя на свои небесно-голубые глаза. – Кажется, Бездна сегодня поет очень тихую и счастливую песню.

Она выбрала закрытое платье из мягкого трикотажа цвета мокрого асфальта. Высокий воротник-стойка надежно скрыл следы ночных ласк на шее, а длина до колен спрятала синяки на бедрах. Только она знала, что под этой тканью пульсирует память о его руках.

На кухне уже пахло жареным беконом и крепким кофе. Джин Ву орудовал у плиты с такой сосредоточенностью, словно готовил стратегический план захвата подземелья S-ранга.

– Садись, – он кивнул на стул, не оборачиваясь. – Теневые солдаты доложили, что в радиусе десяти километров чисто. Но магический фон в Сеуле продолжает расти. Монархи нервничают.

Юми села, принимая из его рук тарелку.

– Они чувствуют нас? – спросила она, принимаясь за еду.

– Они чувствуют изменения, – Джин Ву сел напротив. – Наша связь... она создала всплеск, который невозможно было скрыть. Теперь они знают, что ты не просто под защитой. Ты — часть меня. И они будут пытаться ударить именно в это место.

– Пусть пытаются, – Юми вскинула подбородок. – После вчерашнего я чувствую, что моя мана стала... другой. Более плотной. Как будто твоя тень дала ей каркас.

Джин Ву внимательно посмотрел на неё.

– Это называется симбиозом. Мы делим не только чувства, Юми. Мы делим силу. Твой голос теперь может не только усиливать моих солдат, но и напрямую черпать ману из моей тени.

В этот момент воздух в кухне дрогнул. Из тени в углу бесшумно вынырнул Бер. Муравьиный король выглядел на удивление поникшим, его жвалы едва заметно подергивались.

– Мой Король... – проскрежетал он, падая на одно колено. – Простите за дерзость прервать вашу трапезу с Королевой.

Джин Ву нахмурился.

– Что случилось, Бер?

– Врата... – Бер поднял голову, и в его фасеточных глазах отразилась тревога. – В центре Сеула открылись Врата. Но они не синие и не красные. Они... золотые. И оттуда исходит звук, который заставляет моих собратьев дрожать.

Юми почувствовала, как внутри всё похолодело. Золотые Врата? О таком не было записей ни в одном архиве Ассоциации.

– Это они, – тихо произнес Джин Ву, вставая из-за стола. Его лицо мгновенно превратилось в маску из холодного камня. – Небесные посланники. Те, кто считают себя судьями этого мира.

– Они пришли за мной? – Юми тоже встала, чувствуя, как её голос начинает вибрировать от подступающей силы.

– Они пришли за нами обоими, – Джин Ву подошел к ней и положил руку на затылок, притягивая к себе. – Ты готова?

Юми посмотрела на свои руки. Она знала, что под одеждой скрыты следы его страсти, и это давало ей невероятную уверенность. Она была не просто поп-звездой. Она была парой Монарха.

– Я готовилась к этому всю жизнь, даже не зная об этом, – ответила она. – Мой голос — это их приговор.

– Бер, – скомандовал Джин Ву, и его тень начала стремительно расширяться, заполняя всю кухню. – Созывай всех. Игрис, Белл, Танк — все на выход. Мы идем в Сеул.

– Слушаюсь, мой Король! – взревел Бер, исчезая в темноте.

Джин Ву обернулся к Юми. Его глаза теперь горели чистым фиолетовым пламенем.

– Держись рядом со мной. Что бы ты ни увидела, что бы они ни говорили — не прекращай петь. Твой резонанс — это то, что удержит этот мир от распада.

Они вышли на крыльцо дома. Небо над лесом, обычно чистое, теперь было затянуто странными золотистыми облаками, которые закручивались в гигантскую воронку над центром города. Воздух был пропитан запахом ладана и озона.

– Джин Ву, – позвала она его, когда они уже собирались призвать Кайсела.

– Да?

– Спасибо, – она коснулась воротника своего платья. – За то, что напомнил мне, кто я на самом деле.

Он ничего не сказал, лишь крепче сжал её руку. Через мгновение огромный теневой дракон материализовался в небе, оглашая окрестности мощным ревом. Они взлетели, и ветер затрепал черные волосы Юми, открывая на мгновение багровые метки на её шее — символы союза, который был сильнее любых богов.

Сеул внизу казался муравейником, охваченным паникой. Люди бежали, машины сталкивались, а над стадионом «Чамсиль», где Юми должна была давать свой главный концерт, висело золотое марево.

– Смотри, – Джин Ву указал вперед.

Из золотой воронки начали спускаться фигуры в сияющих доспехах с огромными белыми крыльями. Но в их облике не было ничего святого. Их лица были лишены эмоций, а мечи излучали свет, который не согревал, а выжигал всё живое.

– Ангелы... – прошептала Юми.

– Стервятники, – поправил её Джин Ву. – Они пришли «очистить» мир от влияния теней. И ты для них — главная ересь.

Когда Кайсел завис прямо перед золотыми вратами, одна из фигур отделилась от строя. Это был исполин с шестикрылым оперением.

– Сон Джин Ву, – голос существа звучал как гром, отражаясь от небоскребов. – Ты осквернил этот мир своей тьмой. И ты похитил Голос, который должен был славить Творца. Отдай девственницу, и, возможно, твоя смерть будет быстрой.

Юми почувствовала, как внутри неё поднимается волна ледяного спокойствия. Она сделала шаг вперед, к самому краю спины дракона.

– Девственницу? – она горько усмехнулась, и её голос, усиленный маной, разнесся над городом, перекрывая гул ворот. – Кажется, вы опоздали со своими требованиями, «святоши».

Она медленно расстегнула верхнюю пуговицу своего платья и слегка оттянула воротник, демонстрируя сияющему воинству багровую метку на своей шее — след зубов Джин Ву, который всё еще пульсировал его маной.

– Я принадлежу Теням. И моя песня больше не принадлежит небесам.

Лицо шестикрылого существа исказилось от ярости.

– Оскверненная! – взревел он, поднимая меч. – Уничтожить их!

– Юми, сейчас! – крикнул Джин Ву, призывая свои кинжалы.

И Юми запела.

Это не была колыбельная. Это был боевой гимн Бездны. Первая же нота, сорвавшаяся с её губ, ударила по золотому строю, как таран. Воздух завибрировал, и золотое сияние ангелов начало тускнеть, поглощаемое черным туманом, который вырывался из тени Юми.

Джин Ву сорвался с места, превращаясь в черную молнию. Он проносился сквозь ряды крылатых существ, и каждый его удар сопровождался всплеском багровой энергии — той самой, которую он разделил с Юми этой ночью.

Она видела, как Игрис и Бер сражаются внизу, на улицах города, защищая людей. Она видела, как её голос создает щиты вокруг теневых солдат, делая их практически неуязвимыми.

– Больше! – кричала она самой себе. – Мне нужно больше силы!

Она почувствовала, как Джин Ву мысленно отозвался на её призыв. Поток его маны хлынул в неё, горячий и неукротимый. Юми закрыла глаза, позволяя этой силе течь сквозь её связки.

Её голос достиг такой высоты, что стекла в окрестных зданиях начали лопаться. Золотые Врата содрогнулись. Ткань реальности между мирами начала рваться, но не так, как хотели ангелы. Она рвалась под диктовку Юми.

Шестикрылый предводитель попытался прорваться к ней, но Джин Ву возник прямо перед ним.

– Ты сказал, что она должна славить твоего творца? – Джин Ву перехватил меч ангела голыми руками, и его ладони задымились. – Ошибаешься. Она — сама жизнь. А жизнь не служит тем, кто несет смерть в золотой обертке.

Одним мощным ударом он снес голову существу, и золотая кровь брызнула на его черные одежды.

Юми взяла финальную ноту — чистую, пронзительную, полную триумфа. Золотая воронка над Сеулом вспыхнула и начала схлопываться внутрь себя. Ангелы, лишенные подпитки из своего мира, рассыпались перьями и пеплом.

Через мгновение всё было кончено. Небо над городом снова стало серым, предвещая обычный осенний дождь.

Кайсел медленно опустился на крышу самого высокого небоскреба. Джин Ву подошел к Юми, которая тяжело дышала, прислонившись к костяному выступу на спине дракона. Её платье было в пыли, а волосы растрепались, но глаза сияли так, как никогда прежде.

– Мы это сделали... – прошептала она.

Джин Ву обнял её, прижимая к себе. Он чувствовал, как её сердце бьется в унисон с его собственным.

– Это был твой лучший концерт, Юми, – тихо произнес он, целуя её в макушку.

Она отстранилась и посмотрела на него, затем на свои руки. Синяки на бедрах всё еще ныли, напоминая о цене их единства.

– Знаешь, – она поправила воротник платья. – Ассоциация теперь точно не оставит нас в покое. У Джин Чхоль, наверное, уже пишет отчет о «золотом апокалипсисе».

– Пусть пишут, – Джин Ву посмотрел на город, который начинал приходить в себя. – Теперь они знают, что у этого мира есть не только защитник, но и голос.

Он снова посмотрел на неё, и в его взгляде промелькнуло лукавство.

– Но завтра мы продолжим тренировки. Твой резонанс на финальной ноте немного ушел в диссонанс.

Юми возмущенно ахнула.

– Диссонанс?! Сон Джин Ву, я только что закрыла божественные врата!

– И всё же, – он притянул её для поцелуя. – Нам есть над чем работать. В том числе и над твоей... выносливостью.

Юми рассмеялась, утыкаясь ему в грудь. Она знала, что впереди еще много битв, много боли и много тайн, которые им предстоит раскрыть. Но глядя на свои руки, украшенные метками Монарха, она понимала: эта песня никогда не закончится. Потому что любовь, рожденная в тени и закаленная в пламени битвы, — это единственный звук, который вечен.

– Пойдем домой, – попросила она. – Я хочу смыть с себя эту золотую пыль.

– Идем, – согласился он. – Домой.

И когда Кайсел растворился в воздухе, а они остались стоять на крыше над пробуждающимся городом, Юми знала: она больше не боится ни монархов, ни богов. Ведь её тень больше не была пустой. В ней жил Король, а в его сердце — она, его вечная Звезда.